36. Элион

Она выстрелила. Не в силах сбросить Вегу, Ио обвила себя рукой, чтобы направить дуло назад, и выстрелила Веге в живот. Эхо было таким громким, что все трое застыли, не в силах понять, что произошло. Вега не закричала, будто не поняла или не почувствовала, а затем её лицо стремительно побелело. На миг Элиону показалось, что она отключится, её глаза закатились, но затем Вега моргнула, вернулась гримаса ненависти, и она с криком сильнее развела руки, буквально передавливая сестре горло цепью. Ио выронила пистолет, качнулась и рухнула назад. Вега впервые издала сдавленный крик, упав спиной на бетон, но даже не думала ослабить натяжение цепи. Элион подскочил к ним и схватился за кулон. Покрасневшие глаза Ио испуганно округлились, Элион двумя руками сдавил камень и принялся сжимать – до тех пор, пока не услышал хруст. Ладонь взорвалась болью из-за впившихся осколков, когда кулон распался на куски. Он сдёрнул остатки украшения с шеи Ио, и та заметно обмякла, прекратила бороться, прекратила двигаться. Она успела сделать два глубоких испуганных вздоха, прежде чем её тело стало распадаться на хлопья. Всего несколько ударов сердца, и она полностью растворилась в воздухе, не оставив после себя ни единой капли крови.

Пораненная ладонь, лицо, бедро и плечо начали заживать, Элион сразу ощутил, как боль отступила. Он всё равно чувствовал слабость и неимоверную усталость в сравнении с собой обычным, но это и близко не походило на ощущения, терзавшие его, пока кулон был цел. Теперь же осколки исчезли вместе с содранной цепочкой. Артефакт Танатоса растворился в воздухе, как и его последняя хозяйка.

Мелита неровно вдохнула и заплакала, когда Элион наклонился к ней, пытаясь рассмотреть рану. Пуля попала прямо в живот и до сих пор находилась внутри, а кровь продолжала сочиться слишком обильно.

– Оставайся со мной, пчёлка, слышишь? Будь со мной. Надави, держи здесь. Боги милосердные! – Элион опешил, схватив её руки, чтобы уложить на рану: её левая ладонь была изрезана, чтобы скрыть шрам, а на правой руке всё запястье ободрано и вывихнут большой палец.

– Эль, Эль… это бы…ла не я. Клянусь, я не… я бы ни…когда не тро…нула Кассию и Кая.

Она захлёбывалась слезами и кровью, которая пошла ртом, смотрела только на него, пытаясь схватить за руки, убедить. Её трясло, ладони похолодели, и она стремительно бледнела. Элион пришёл в себя, уложил её израненные руки ей на живот и надавил, она сдержала крик, но заплакала сильнее.

– Зажми, пчёлка. Изо всех сил, поняла?

Она кое-как подчинилась, Элион подхватил её на руки и побежал.

Мелита плакала скорее от пережитого испуга и боли, но, несмотря ни на что, продолжала умолять её простить, говорила, что не знала. Элион бежал так быстро, что не мог ответить. Его сердце разрывалось от того, что мольба о его прощении для неё важнее всего остального. На второй лестнице он едва не скатился, поскользнувшись на одной из ступеней. Свесив голову, Кай держался за косяк явно из последних сил, но резко выпрямился, заметив приближающегося Элиона, и отступил. Элион выскочил наружу, и за его спиной пламя с оглушающим грохотом вернулось к своей разрушительной форме. Кай, шатаясь и надсадно дыша, попятился. Элион на трясущихся ногах отбежал на пару метров. Его плечо по-прежнему было слабо, и, боясь выронить Мелиту, он вместе с ней тяжело опустился на землю.

– Скорая, нам нужна скорая! Пулевое ранение. Пуля внутри. Судя по дыханию, перелом рёбер и кто знает, что ещё, – хрипло затараторил Элион, пока Иво, сбросив с себя куртку и рубашку, остался в одной футболке.

Кас схватила его одежду, местами разорвала, чтобы вместе с Элионом заткнуть рану и остановить кровотечение. Кай и Иво занялись вызовом помощи. Мелита жадно вдыхала прохладный воздух и перестала плакать, увидев Кассию.

– Она в поряд…ке? Кай… Кай тоже? – Мутный взгляд Литы переместился на Кая, и улыбка облегчения на её губах разбила Элиону сердце.

– Всё хорошо, пчёлка. Мы всё знаем. Они все в порядке, и ты тоже будешь, – заверял Элион, продолжая прижимать её к себе. Запах железа окутал его целиком, он чувствовал, как слипались пальцы и вся его одежда пропиталась кровью Литы. Слишком много её крови.

По лицу Мелиты то и дело проходила судорога боли, и Элион сжал её ладонь, ощущая невидимую связь, напоминающую нить. Он схватился за неё, интуитивно потянул к себе, желая хоть что-то сделать, как-то помочь, облегчить… боль. Живот обожгло огнём, словно внутренности перемешались, от спазма в районе рёбер стало тяжело дышать, руки почти онемели. Лита прекратила дрожать, расслабилась и впервые выдохнула с облегчением. Её взгляд ненадолго прояснился.

– Боль… ушла, – хрипло выдавила она. – Мне не… больно.

Элион с трудом улыбнулся, забирая себе абсолютно всё и ужасаясь, как много она вытерпела.

– Ты забрал её боль. – Фраза Кая не звучала как вопрос. Элион коротко кивнул:

– Не знаю… как… я просто как будто нашёл чем помочь.

– Это перстень. Ты завершил контракт? Если ты отработал дар Танатоса, то перстню вернулась классическая способность его артефактов – избавление от боли.

Элион не сразу заметил, что перемазанное в крови кольцо на пальце слабо светилось, давая ему нужную сейчас силу. Он поднял глаза: Иво, Кай и Кас в напряжении ждали его ответа.

– Ио мертва. Я уничтожил кулон, и она исчезла. – Элион немного потянул рукав, чтобы показать росчерк контракта. Теперь он был золотым, заслуженным, отработанным.

Вдалеке послышались торопливые шаги. К ним бежали двое. Первой неслась со всех ног Пандея, а за ней Веста. У обеих были огромные аптечки.

– Какой керы?! Вы сказали ждать в машине, потому что всё под контролем! Это называется «под контролем»?! – на бегу рявкнула Веста.

Элион гладил Литу по волосам, медленно покачивая, губы тронула улыбка.

– Всё хорошо. В аптечках есть обезболивающее. Оно отличное, оно… – Элион оборвал себя, осознав, что больше не чувствует боли.

Пандея сбилась с шага, как и Веста за ней. Их лица вытянулись, и Элион испуганно опустил взгляд. Сидящая на коленях рядом Кассия открыла рот, но бесконтрольная скорбная гримаса сказала достаточно. Элион взглянул на Мелиту.

Она не дышала.

Её глаза были закрыты, брови и губы расслаблены. Он смотрел на неё не моргая, ожидая, что она дёрнется, что-то скажет, шелохнётся, но она застыла в единственном моменте времени. Если не считать умиротворения на лице, её тело было измучено и ранено.

– Нет… нет, это же… – Элион невесомо погладил её скулу. Его словно пронзило разрядом. Болезненным, испепеляющим изнутри. – Нет, я же… – вновь попытался понять он, чувствуя разряд за разрядом, боль от которых парализовала так, что он не мог даже додумать мысль. Он будто стал долбаным деревом, в которое били беспощадные молнии одна за другой.

Элион заметил собственные слёзы, только когда они упали Мелите на одежду. Он не мог договорить, не мог спросить, не мог даже в голос плакать, ощущая, как нечто сдавило горло. Его рука тряслась, он приложил пальцы к её шее. Пульса не было.

– Эль. – Кажется, его позвал Иво. Кто-то что-то сказал. Элион не понял ни слова, продолжая гладить лицо и волосы Литы, словно это могло помочь ей очнуться.

– Элион. – Твёрдый голос Кая вынудил прислушаться. Элион вскинул на него рассеянный взгляд, прижав Мелиту к себе. – Нам очень жаль. Позволь мне…

– Забрать её? – понял Элион.

Он провалился. Мысленно опять куда-то провалился. Нервно дёрнул головой, увидев разницу в оттенках неба. Прежде было темно, а теперь заря. Сколько прошло? Вероятно, минуты? Они ждали.

– Да. Позволь нам помочь.

Элион оглядел остальных. Пандея и Веста плакали, Кассия переминалась с ноги на ногу с покрасневшими глазами. Иво, как и Кай, насторожённо ждал. Но у всех на лицах было искреннее сочувствие.

Их сожаление раздавливало не хуже чудовищной глыбы. Сперва вес казался едва заметным, пока не спрессовал ему лёгкие и грудную клетку. Шум в голове стал монотонным, Элиону казалось, что его огрели чем-то тяжёлым. Он не мог связать ни единой мысли, чувствуя лишь пугающую прострацию, похожую на ту, что он ощущал, будучи в зеркальной ловушке собственного разума. Но у следопыта смерти было преимущество: он не знал боли. Элиона же она раздирала на части. Та самая внутренняя агония, которая уже не уходила.

– Прости. Прости, я… я знаю. Просто я… – Элион не мог договорить, прижимая и укачивая Мелиту в своих руках. Он не мог её отдать, не сейчас, не теперь. Может, когда-нибудь.

Элион лишь отдалённо почувствовал объятия, руки, которыми пытались его поддержать, пока не застыл, ощутив, как Лита вдохнула. Сперва сбито, а потом хрипло и в голос. Она распахнула глаза, заморгала, ошарашенно уставившись на Элиона.

Никто не проронил ни слова, пока она жадно хватала ртом воздух.

– У меня галлюцинации, – пробормотал Элион, боясь оторвать от Мелиты размытый пеленой взгляд. – Она дышит. Я схожу с ума? Я схожу…

Кай сбросил пропитанную кровью рубашку Иво с раны. Пуля выпала, а рана, заполнившись чем-то чёрным, начала затягиваться. То же самое происходило и с травмами на руках. Все ссадины и синяки исчезали на глазах. Лита ахнула, когда её большой палец встал на место.

– Вот же дерьмо! Дело не в кулоне Танатоса! – вскрикнул Иво, выдернув остальных из оцепенения. – Точнее, кулон Танатоса тоже, но не из-за него Ио избежала смерти! Эксперимент с ихором! Это ихор Калиго! – выдал Иво то ли обрадованно, то ли шокированно.

Взгляды переместились на Пандею.

– Я… я не знаю, – сдавленно призналась она. – То есть да, это в ране… очень похоже на ихор Калиго, и эксперимент действительно поставили, чтобы создать своего рода неуязвимого представителя, но… по результатам всё было отрицательно.

– Да, по результатам ихора не получили. Но, видимо, никто не додумался, что он может начать вырабатываться после смерти! – с нажимом дополнил Иво тем же потрясённым возгласом. – Раз остальные действительно мертвы, то близнецы оказались единственным успешным экспериментом. Они ведь не умерли, как остальные.

– То есть… она жива? Ихор… её вернул? – уточнил Элион, продолжая следить за Мелитой, которая в его руках медленно восстанавливала дыхание, она следила за происходящим с не меньшим шоком, будто прекрасно понимала, что случилось и насколько это необычно.

– Вроде того, – заключил Иво. – Вероятно, для выработки ихора ей нужно было умереть.

У Элиона кружилась голова, он даже не мог понять, ощущает ли радость, но облегчение было настолько сильным, что он не мог думать складно. Губы дёрнулись в улыбке.

– Но… если Ио лечил и делал неуязвимой ихор, а не кулон… то зачем она носила украшение? – Вопрос Кассии напоминал удар кувалды по затылку. Элион пожалел, что прикончил стерву и потерял возможность спросить об этом.

– Что, мать вашу… – раздался испуганный вопрос Весты, когда от руки Литы отделились хлопья. Очень медленно, по чуть-чуть кожа отслаивалась и растворялась в воздухе. Сперва рассыпался один её палец, а следом начали растворяться другие.

Рот Мелиты в ужасе приоткрылся, её заметно затрясло от испуга. Элион в панике попытался сжать её пальцы, чтобы не дать ей распадаться, но это лишь немного замедляло расслоение.

– Вот и ответ. Ихор оживляет, но их оживление противоестественно. Как у Элиона. Он тоже распадается без артефакта. Разве что у него уплотнённая душа и он следопыт смерти, а у Ио всё-таки было собственное тело. Кулон держал Ио в целости, и она откуда-то это знала, – предположил Кай.

– Эль, – испуганно позвала Мелита, не в силах отвести внимания от своей распадающейся руки. Он не ощущал от неё боли, а значит, происходящее хотя бы её не мучило, только ужасало.

– Что… что нам делать? Артефакт… где взять артефакт? – Взгляд Элиона заметался между его друзьями, но на лицах каждого отражалось уже знакомое сочувствие.

Его нет. Танатоса нет. Новых артефактов нет. Единственное, что могло помочь, Элион уничтожил своими руками, думая, что в кулоне сила Ио.

Мелита хватала ртом воздух, словно распад начался и в лёгких. Кассия рванула вперёд, стянула с запястья свой браслет, сотворённый ей когда-то Гипносом для поиска дома на Переправе, и нацепила Лите на исчезающую руку. Все отделившиеся хлопья моментально вернулись, сформировав пальцы обратно. Мелита жадно вдохнула воздух.

– Это временная мера, – предупредила Кассия, она сняла гранатовый браслет с Кая и надела Мелите на вторую руку. – Гипнос сказал, что это может помочь тебе. Они созданы Гипносом, а он кровный брат Танатоса. Это не те артефакты, что нужны, но… Гипнос предупреждал, что они могут дать отсрочку. Он предусмотрел это на случай, если за пределами Переправы твоего перстня будет недостаточно.

– Насколько большая отсрочка?

– Полтора часа.

Элион благодарно кивнул за честность. Временная мера. Мелита вернулась к нему, чтобы исчезнуть вновь. У Элиона закружилась голова. Должно же было найтись какое-то решение. Он хотел взмолиться о помощи, но никто бы всё равно не помог. Даже будь здесь Гипнос и Морос, они не исправили бы то, что происходило с Литой. Проведя недели в экспериментах со своим нестабильным состоянием и выслушивая богов, он знал это как никто другой.

Взгляд замер на перстне Танатоса. Элион его отработал. Он выполнил условия сделки, вернув сбежавшего от смерти. Теперь перстень принадлежит ему. Последний артефакт Танатоса. Элион перестал паниковать, распрямил плечи, слабо улыбнулся Мелите, пытаясь её успокоить.

– Эль, нет, – подала голос Кассия, похоже, заметив перемену.

– Моё кольцо, – объявил Элион, подняв глаза. – Я его отработал. Сделка выполнена.

– Нет. – Твёрдый ответ прозвучал уже от Кая.

Элион помог Мелите принять сидячее положение, она продолжала молчаливо, с заметным испугом следить за ним.

– Моё кольцо, Кай, – повторил Элион, встав напротив друга.

– Нет.

– Кай! – умоляюще рявкнул Элион, и Кай впервые вздрогнул, а пронзительный взгляд наполнился сомнением. Убедившись, что он до него достучался, Элион продолжил: – Я знаю, понимаю, о чём говорю и как вы все меня сейчас ненавидите. Я знаю. – В этот раз Элион был благодарен размывшей зрение пелене, когда бегло оглядел близких, боясь – действительно боясь – смотреть им в глаза. – Но это мой выбор, Кай, и я знаю, что именно тебя мне надо просить, потому что, каким бы бревном ты ни хотел казаться, ты… ты единственный, кто на самом деле не умеет отпускать. Это кольцо спасёт ей жизнь…

– Я не променя…

– Я люблю её, и это кольцо спасёт ей жизнь! – беспощадно твёрдо повторил Элион, глядя Каю в глаза. В носу защипало одновременно от злости и отчаяния. Кай с заметным напряжением закрыл рот. – Но я так же люблю тебя, Весту, Кассию, Иво, Мейв. Я и Пандею люблю, хоть почти не знаю её, но люблю, потому что она нравится Иво, а уж он брюзга придирчивый.

Раздались скептические, но смешки. Взгляд Кая наполнился болью, и Элиону понадобилось время, чтобы продолжить без дрожи в голосе:

– Я же говорил с самого начала, Кай. Я вернулся попрощаться, – мягко напомнил Элион, растянув губы в печальной улыбке, но пропасть во взгляде Кая только ширилась, и Элион искренне ненавидел себя за его боль, боясь подумать, что его страдания надо умножить минимум на четыре. Может, Кая он сумеет уговорить, но ему придётся оставить Весту, которая будет ненавидеть его за этот выбор. Однако у него всего полтора часа. – Если бы выбор стоял… нет, не так. Когда выбор встал между тобой и Кассией, кого ты выбрал, Кай?

Это был удар ниже пояса, и Элион сам едва не поморщился. Кажется, все перестали дышать, Элион даже на мгновение подумал, что недооценил Кая и тот ему врежет, а когда даст очнуться, выбирать уже будет не из кого.

Элион никогда не видел, чтобы Кай плакал, поддавался панике или же испытывал какие-то перепады настроения. Кай был твёрд и непоколебим. Но сейчас Элион своими глазами видел, что делал брату больно, и это сводило с ума. Элион ненавидел себя вдвойне, понимая, что, как ни крути, он причина его боли. Элион вернулся, чтобы близким было легче закрыть дверь после его ухода, а теперь он с ужасом понимал, что своим возвращением снёс эту дверь на хрен. Кай, Кассия, Иво, Веста и Мелита её никогда не смогут закрыть. Там больше нет двери, там хренова дыра.

– Кай, пообещай мне, что позаботишься о ней. Пожалуйста, пообещай. – Элион невольно коснулся перстня, проверяя, на пальце ли он.

Кай этот жест заметил, но, к счастью, как угрозу не расценил. Его брат был бледен, измотан и затравлен выбором. Семь быстрых ударов сердца, пока Кай молчал, Элиону показались вечностью.

– Я обещаю.

Элион застыл, неуверенный, что расслышал правильно. Он растерянно приоткрыл рот, не зная, как отблагодарить. А затем раздался щелчок перезаряженного оружия. Все взгляды обратились к Кассии, которая держала в руках пистолет, направленный в голову Мелиты.

– Я не согласна.