Глава с так себе браком (4)

Взгляд Вевеи

Я, конечно, не ожидала ничего хорошего от свадьбы со своим похитителем. Но как-то думала, что всё пройдёт легче. А тут… Ранним утром меня выдернули из кухни, где местные продукты я пыталась превратить в знакомые с детства блюда, и беспардонно потащили в храм при крепости. Даже обуться не позволили. Так и привели – в тоненькой сорочке до середины бёдер, босиком, встрёпанной и растерянной.

Парда уже ждал внутри. Он оглядел меня недовольно и махнул пальцем.

– Иди сюда. Живее! У меня мало времени. Встань сюда.

– Будете ли вы снимать с невесты ошейник? – уточнил священнослужитель, поправляя широкие рукава облачения над запястьями.

Я с надеждой посмотрела на него.

– Не буду, – фыркнул маг. – Начинайте.

– Нынешним традициям не соответствует брак с сохранением рабского положения жены.

– Мне плевать. Не следует указывать этот факт в книге, вот и всё. Сочетай браком как есть.

– Раз желаете! – Служитель равнодушно развёл руками. – Высшие силы и Магия мира видит ваше желание вступить в союз. Ответь, дочь мира, юная жена, желаешь ли ты вступить в брак с этим мужчиной, принять его своей душой и одарить своей заботой, своей любовью, своей верностью?

– Почему ни слова о преданности и покорности? – рыкнул Парда. – Пусть поклянётся почитать меня и повиноваться мне.

– Таких слов нет в канонической брачной формулировке.

– Мне плевать. Сейчас и здесь она должна поклясться мне в преданности и повиновении. Любовь может оставить себе.

Служитель едва заметно пожал плечами.

– Готова ли ты вступить в брак с этим мужчиной, принять его своей душой, одарить своей заботой, быть верной, преданной и покорной?

– Нет, – вырвалось у меня.

Маг сощурился и демонстративно выставил в мою сторону палец. А в следующий миг тело спеленало судорогой боли. Я не удержалась на ногах, упала на колени, обхватила себя руками и вцепилась зубами в руку. Боль длилась всего несколько секунд, но была такой острой, словно уже наступило время родов, причём сразу период сильных схваток.

– Помнится, ты мне говорила, как хорошо, что тебя не пытают, – ласково проговорил он. – Исправим?

– Не надо, – прохрипела я.

– Умное решение. Тем более что такие приключения не шибко полезны для твоего пащенка. – Отдышавшись, я поднялась на ноги. Колени заметно дрожали. – Та-ак. А сейчас давай-ка, проговорил клятву сама, без подсказок от служителя. Не заставляй меня ждать. И не беси больше. Моё терпение на исходе.

– Я… согласна вступить в брак с этим мужчиной, – произносила тупо, глядя в пол. – Принять его душой, с заботой, быть верной и покорной.

– И преданной! – рыкнул Парда, заметно злясь.

– И преданной.

– Ответь, сын мира, молодой муж, желаешь ли ты вступить в брак с этой женщиной, беречь её, хранить её тело и её потомство, соблюдать ей верность и блюсти её интересы?

– И не подумаю. Желаю вступить в брак и обещаю держать её при себе.

– Но есть каноническая формулировка…

– Сказал: мне плевать! Я ничего ей обещать не собираюсь.

Священник закатил глаза. Ненадолго.

– Сын мира, молодой муж, желаешь ли ты вступить в брак с этой женщиной и держать её при себе?

– Да.

– Высшие силы и Магия мира да благословит ваш союз. И да объединит вас в одно. – И указал на меня рукой. Приглашающее кивнул.

Ещё не вполне отойдя от приступа боли, я не особо понимала, что происходит. И тем более не знала, что от меня требуется. А когда помощник служителя ещё и в спину меня подтолкнул, лишь съёжилась, готовая уже взмолиться, мол, да скажите простыми словами, что нужно, и я сделаю! Целовать? На колени перед мужем встать? Сплясать радостный танец?

А потом подняла взгляд на Парду, и мне стало ну прямо очень и очень не по себе. Он смотрел на меня прищурившись, и в глазах была овеществлённая жестокость. Неспешно он протянул руку и взял меня за плечо – уж всяко не затем, чтоб приласкать.

– Дар, – произнёс он с угрозой. – Я жду.

– Я не понимаю.

– Сейчас ты должна отдать мне свой дар.

– Но я… не понимаю.

И в следующее мгновение получила болезненную пощёчину. Чувствовалось, что бить Парда умеет очень хорошо. Он хлестнул мне по лицу всего лишь кончиками пальцев, а по ощущению – пучком прутьев, от которых кожа моментально бы вздулась болезненными полосами. Упасть мне не дали – помощники служителя ловко подхватили под руки и заставили удержаться. Я прерывисто вздохнула и втянула голову в плечи. Чёрт его знает, как лучше. А ну как упавшую меня «любящий муж» примется пинать сапогами в живот.

– Дар, – клокочущим от ярости голосом произнёс тот. – Живо!

– Я не понимаю. – Задыхалась. Но всё же смогла выдавить из себя.

– Постойте, – мягко позвал служитель. – Она и в самом деле может ничего не чувствовать, если лишена дара.

– Это чушь! Она не лишена дара! Я чувствую в ней магию! А значит, сейчас она всё отлично должна чувствовать.

– И сейчас вы видите всплеск?

– Я не отслеживаю, – презрительно ответил он. Но уставился на меня оценивающе. И очень неприятно. – Не вижу.

– Вероятно, проблема в каноническом нарушении церемонии.

– Я не собираюсь покупаться на такой аргумент. Появилась ли соответствующая запись в книге переписи?

– Сейчас установим. – Священник с достоинством кивнул и отшагнул в сторону. Погрузился в просмотр страниц какого-то внушительного тома с толстыми грубыми листами. – Кхм… Запись есть.

– Значит, брак заключён. – Парда немедленно взял меня за горло. Пальцы у него были жёсткие, очень сильные и холодные. Как камень. – И я желаю получить свою магию. Ту, которая теперь мне принадлежит по закону. Поверь, девочка, тебе она в любом случае не пригодится. Или ты отдашь мне сейчас всё, что сможешь, либо не воспользуешься уже ничем в этом мире.

– Я не понимаю, что вы от меня хотите. – Голос у меня дрогнул – страшно всё-таки. До ужаса страшно. Я даже удивилась, что пока ещё по ногам не течёт. Господи, удержаться бы от позорища… – Не понимаю.

– В момент заключения брака, моя милая, – он мягко провёл большим пальцем по моему подбородку, но ласки в этом движении не было даже близко, – женщина, обладающая магией, может отдать своему избраннику свой талант. Частично, конечно. Я желаю получить всё, что ты можешь мне дать. В полной мере. И поверь, если этого не случится, итог тебе не понравится.

– Если вы мне объясните, что конкретно делать, я сделаю.

В его безжалостном взгляде появилась искра интереса.

– В самом деле? Ты готова отдать магию?

– Я всю жизнь прожила без всякой магии. – Проговорила равнодушно. – И мне как-то без разницы, появится она в будущем или нет.

– Допустим… Допустим, я тебе поверил. И то, на что рассчитываю, я от тебя получу. Так или иначе. Поэтому изволь напрячься и отдать мне магию.

– Боюсь, даже если ты меня изобьёшь в кровь, результата от этого не будет. – Губы болели улыбаться. Но как-то само получилось. – Если нельзя на ходу объяснить, то, может, получился обучить позднее?

Он стиснул мне горло так, что, показалось, вот-вот под мужскими пальцами хрупнут косточки шеи. Я захрипела.

– Играть со мной ты не будешь. И шутить тоже. Попробуй убедить меня в том, что не можешь поделиться даром, а зубы будешь скалить в зеркало. Улыбки и игра глазками меня не впечатляет.

И слегка разжал пальцы, давая вздохнуть. Я судорожно цеплялась за его руку.

– Пожалуйста! Я же из немагического мира. Если я ни черта не знаю о магии, откуда мне знать, как оно у вас работает?

– А когда за Сверада замуж выходила, с ним не делилась?

– Нет. Он об этом даже разговора не поднимал. И священник тоже.

– Тот, который проводил для вас обряд?

– Да. Всё верно.

Парда поджал губы и наконец-то выпустил меня. Не выдержала – снова скорчилась на полу, хватаясь за шею. Слышала, что надо мной нагнулись, и даже съёжилась, ожидая удара или болезненной хватки.

– Что ж, допустим, – прошипел он. – Допустим, у тебя и в самом деле проблемы с тем, чтоб делиться со мной даром добровольно. Тогда я заберу у тебя магию по-другому. И не жалуйся, что это окажется болезненным.

Он поднял меня на ноги и потащил за собой. Я едва успевала за ним, пару раз споткнулась, за что была одарена раздражённым взглядом. Если накануне в душе шевельнулось что-то живое к этому человеку (в конце концов, у каждого свои проблемы, и, может быть, он жесток со мной не потому, что по природе сволочь, просто так сложилось), сейчас от терпимости и готовности хоть что-то понять не осталось и следа. Я бы искренне его ненавидела, если б была сейчас пригодна к подобным сильным чувствам.

Пока меня хватало только на осознание смертной усталости, окутывающей душу.

Ну, хоть притащили не в подвал, а в комнату, где заперли – похоже, из чистого ожесточения. Ну и плевать. Я улеглась в постель, завернулась в одеяло и нежила ту половину лица, по которой прилетела пощёчина, в подушке.

Ни черта у меня не получится. Я тут просто сдохну.

Потом принесли еду. Поела немного. К Парде меня привели уже ближе к вечеру. Комкая на груди рубашку, я смотрела в пол и думала, как бы так обозначить своё нежелание ложиться с этим человеком, чтоб при этом меня не избили слишком сильно. Всё-таки хочется сохранить надежду на рождение ребёнка. Но при этом нет ни малейшего желания угождать этому му… мерзавцу в койке. В идеале бы лечь бревном и, глядя в потолок, ждать, когда неприятная, но, увы, неизбежная процедура закончится.

Новоиспечённый «муж» остановился прямо передо мной и пальцем поднял мне голову за подбородок. Бр-р, терпеть не могу этот жест. Просто в рыло дать хочется!..

– Что ты себе вообразила, бледная немочь? – брезгливо бросил он. – Думаешь, ты мне хоть сколько-нибудь интересна? Да ни в малейшей степени. Туда садись. И не дёргайся. Не беси меня больше, чем я уже взбешён.

Он усадил меня в довольно глубокое кресло, а сам уселся рядом на табурете, поближе подвинул столик, на котором было разложено множество разноцветных камушков. Долго мял мне запястья, локти, мочки ушей, потом заглянул в глаза. Смотрел так же равнодушно, как мог оценивать качество блюда, которое ему подали на обед – годится для поедания или нет. После чего легонько толкнул меня в грудь, чтоб я откинулась на мягкую спинку, и положил мне в надключичную ямку помаргивающий алым камушек.

От дальнейших ощущений я впервые ощутила серьёзный напор токсикоза – рот наполнился слюной, дальше меня затошнило, так что трудно было сдержаться и не вывернуть желудок прямо здесь и сейчас. Голова закружилась, а кончики пальцев болезненно закололо, даже на ногах. Я дёрнулась было хоть перегнуться через подлокотник, чтоб в случае чего вырвало всё-таки на пол, а не на грудь, но Парда придержал меня локтем и отпустил лишь спустя минуту, показавшуюся мне болезненно долгой.

– Странно, – проговорил он, пока я в санузле с облегчением опорожняла нутро. – Ну ведь вижу магию, она в тебе есть, и немаленькая. Да, своеобразного окраса и свойств, но есть. Однако тут что-то… – Он покачал в пальцах камушек на цепочке. Это я уже видела, потому как завершила процесс и, шатаясь, стояла над раковиной и косилась в его сторону. Ну мало ли что ему ещё в голову взбредёт. – Ладно, пошла вон отсюда.

И я пошла. Не буду навязываться с уборкой за собой, больно надо…