Глава о семейной жизни (1)

Взгляд Вевеи

Мне всё-таки повезло, что Древо появлялось там, где хотело или где я просила его появиться. Если бы у него, как у Пламенеющего, было какое-то постоянное место обитания, мне пришлось бы намного труднее. К моему изумлению не прошло и года, как новость о Серебрящемся разнеслась по всей Равнине, и откуда-то даже узнали, где располагаются мои поместья.

И к ним потянулись паломники и просители. Вторые отличались от первых тем, что имели какие-то конкретные просьбы, которые надеялись адресовать Древу и жаждали моего содействия в этом деле. Ну, а первые просто считали, что если прикоснуться к священному корню или хоть взглянуть на него издали, шанс на появление магии у потомства увеличится.

Я разбушевалась, требуя, чтоб никакой продажи билетов, амулетов, веток, листиков, фигурок, платных молебнов и мест в очереди на встречу со мной не было! Ни за что! Я категорически против! Только попробуйте – буду гневаться и прокляну! Переговоры затянулись. Меня убеждали, что людям это нужно, и если не оседлать волну, всё равно появятся продавцы кусочка благодати или шанса на встречу с чудом, потому что паломники в них нуждаются.

Тут же подсуетился Храм и предложил занять удобную нишу. Объяснил, что опыт есть, и всё будет упорядочено как надо. Я едва успела прикусить язык и не сорвалась в цветистое сквернословие. К счастью, выбор адреса, по которому мне захотелось отправить представителей Храма, слегка затянулся, хватило времени обуздать вспышку ярости. А может, Иоиль на меня благотворно повлиял. Так что отказаться я смогла очень вежливо. Однако отказалась. Категорически и пылко.

В итоге уговаривать меня взялся сам мой супруг-дипломат.

– Ты ведь понимаешь, что без этого не обойтись. Люди нуждаются в зримых знаках своей веры. Те их успокаивают.

– Но если я буду раздавать или тем более продавать их, значит, как бы пообещаю результат!

– Тебе придётся предложить какой-то способ выразить…

– Ленты! – выпалила я. – Навязывать ленты или лоскутки ткани на ветки деревьев вокруг Серебрящегося. И можно уже после произнесения просьбы вытянуть из лоскутка несколько ниток и повязать себе на запястье. И так унести с собой свидетельство паломничества и моления.

– Отлично! – Принц поднял палец. – Вот видишь! Замечательная идея. Так и поступим. Но время от времени видеться с паломниками и общаться с ними тебе придётся. Без этого не обойтись.

– Да я уж поняла.

– Кстати – мне перечислить тебе тех драков, которые умоляют тебя о внимании и надеются стать твоими мужьями?

– Зачем?

Он развёл руками.

– Я вроде как обязан. Помимо того что обещал.

– И много там?

– Если упоминать только самых родовитых, то десятка три наберётся.

Я возвела глаза к небу.

– Господь всемогущий, ну за что мне такое… А, дай-ка догадаюсь – они надеются пробудить в себе дракона?

– Легко догадаться, – мягко улыбнулся Иоиль. – И это помимо того, что ты прекрасна, умна и по своей влиятельности оказалась второй после моей невестки. Хотя если бы окружающие знали в деталях о том даре, который ты можешь принести своему мужчине, скорее всего, стала бы первой.

– Надеюсь, они не узнают.

– Если не хочешь – не узнают.

– И есть кое-что ещё, чего я не хочу. Я больше не хочу никаких мужей.

– Понял, вежливо откажем. – Принц ласково обнял меня за плечи. – Просто помни, если тебе кто-нибудь приглянется, скажи мне. Проверим парня всеми способами – и его прошлое, и нрав, и семью, и прочее – и если он беспроблемный, пусть ухаживает за тобой. Никто из нас против этого не возражает и возражать не будет.

Я подняла на него глаза.

– А против Радиля тоже не будете возражать?

Муж пожал плечами. Спокойно, без преодоления внутренних барьеров – или же просто, как истинный дипломат, сделал это так, что и не заметишь.

– Да я-то не буду. А вот Аз… Но если хочешь, я попытаюсь его переубедить.

– Правда попытаешься? Тогда я спокойна.

Аз и в самом деле долго ворчал. Он косился на безмятежного Радиля с подозрением и раздражением, поминая, что всю жизнь гонялся за такими и резал в своё удовольствие, а теперь что же, вынужден будет считаться как с равноправным единосупружником? Но, вроде, успокоился, согласившись, что бывший бандит заслужил снисхождение, пытаясь спасти его жену, и имеет право встать наравне со всеми, раз я того желаю.

Теперь у меня была возможность попросить права на брак с осуждённым. Храм благосклонно отнёсся к тому, что я обратилась к нему с этим вопросом, и рьяно принялись обсуждать ситуацию. С одной стороны, бандит оставался бандитом – в прошлом – его вину и деяния, нуждающиеся в справедливом возмездии, никто не подвергал сомнению, по закону решение оставалось совершенно правильным, безупречным. Даже отчасти милостивым. Да никто из нас и не пытался этот факт оспорить.

С другой же стороны религиозные нормы гласили, что каждый может раскаяться, и каждому надлежит дать такую возможность. А брак считался, как и у меня на родине, чем-то вроде малого храма, в рамках которого благочестивые супруги достигают большего духовного совершенства и могут помочь в этом также другим членам семьи, не столь проникнутым божественной волей. То есть по этой логике получалось, что принятие бывшего бандита в семью должно было способствовать его просветлению и очищению. Дело благое, а таким инициативам Храм должен идти навстречу.

Так что разрешение на брак я хоть и не без труда, не без промедлений, но всё же получила, а сверх того пришло ещё и вежливое приглашение отпраздновать союз в самом Алифисе – для пущей его законности и торжественности. Загвоздка была в другом – в освобождении. Вот его даровать Радилю не хотели ни светские, ни религиозные власти Равнины. Прецедент им очень не нравился, и я даже понимала, почему. Эдак каждого маньяка какая-нибудь влюблённая дурочка может взять в мужья и, по сути, освободить от ответственности.

В итоге Алифис прислал мне дозволение вступить в брак со своим рабом, и сопровождал его длинный перечень моих обязанностей относительно присмотра за супругом-невольником, а также обязанностей моих других мужей на этот счёт. Я прифигела от такого решения, но Иоиль быстро охладил мои порывы спорить. Он убеждал, что ожидать большего не приходится. Поднять вопрос освобождения раба можно будет спустя несколько лет безупречного его поведения, ну, и когда у меня появится ребёнок от него.

Звучало это логично. Но невесело.

Меня успокоила реакция самого Радиля. Он отнёсся к тому, что останется рабом, так безмятежно, словно иначе и быть не могло. Я видела в его глазах искреннее счастье, что он сможет надеть мне на шею очередную эдейри. Он целовал мне руки и убеждал, что самое важное – быть рядом со мной, хранить меня, любить и чувствовать мою любовь.

Он действительно был очень страстен. И, как оказалось, чрезвычайно ласков и искусен. Когда я пришла в себя после родов, из его постели выползала с огромным трудом, на подгибающихся ногах. Другие мои мужья тоже старались, но их усилия давали переменные результаты.

Хотя в конечном итоге я буквально взвыла:

– Да хватит, маньяки сексуальные! Вы что, задались целью начинить меня ребёнком снова?! Да дайте хоть немного прийти в себя!

Супруги прониклись и чуть снизили напор. Зато принялись всеми силами меня развлекать в меру своей фантазии. Азибул предложил всё-таки обучить меня метанию ножей и владению другим экзотическим оружием. Хиреам подарил красивую кобылку, посадил в седло и предложил кататься верхами каждое утро. А Иоиль часто предлагал полетать. В первый раз я залезала к нему на спину почти с ужасом. Но оказалось, что летать на драконе совсем даже и не страшно, и не так уж жёстко. Тем более что для моего удобства в нужном месте драконьего хребта слуги стелили толстый стёганый вальтрап, а сам Иоиль старательно поддерживал и обогревал меня магией.

И мне безумно нравилось. Очень скоро я вообще перестала бояться полётов, даже уговаривала мужа показать мне на деле фигуры высшего пилотажа. Кое-что он продемонстрировал, наслаждаясь моими восторженными визгами, но дальше упёрся. Небезопасно. Он отказывается. Нет – и точка, говорить не о чем!

Я, вздохнув, подчинилась. Ожидая, что и мне в ответ пойдут навстречу.

Ну что ж, спустя несколько дней всё-таки состоялась моя свадьба с Радилем. Ему позволили облачиться в парадное одеяние воина, но, поскольку он, будучи рабом, больше не относился к прежней своей семье и не мог просить участия родичей в свадьбе, надел всё новое. По традициям Равнины жених обычно облачался в свадебный наряд своего отца или старшего брата (или ещё кого-то из старших родственников). Совсем новое одеяние шили либо для мужчины, который в короткий срок совершил запредельный карьерный взлёт и к моменту свадьбы ну вот совсем уже не соответствовал положению прежней семьи – либо был лишён этой семьи в принципе. Какой-нибудь бродяжка, или подкидыш, так и не дождавшийся усыновления, или изгнанный из рода. Или раб.

Казалось, Радиля это вообще не задевает. И то, что он одет во всё новое, что для уроженца Равнины попросту стыдно, и что подарки на свадьбу дарят только мне. И что храмовый служитель попросил меня укоротить свою клятву, поскольку не подобает даме клясться в верности невольнику, зато от него самого потребовал более подробных обязательств. Мой новый муж проговорил всё в точности, кивая, а потом вздрагивающими от трогательного волнения пальцами надел мне на шею простенькую цепочку эдейри. После чего коснулся моей щеки.

– Ты моё счастье, – прошептал он, улыбаясь. Прошептал так, чтоб служитель не услышал.

Я подставила ему губы.

– Освобожу тебя, как только смогу. Сразу, – прошептала, всею душой вкладывая в это обещание особый смысл. Это было не просто обещание – клятва, особенно важная для меня.

– Нет необходимости, – ответил он мне, тоже едва слышно. – Я и так твой. Меня радует мысль, что я останусь твоим, что бы ни случилось.

После свадьбы наше семейство всё-таки отпустили из Высокогорья, хоть королева и огорчилась – ей хотелось, чтоб я погостила подольше. Утешило её только то, что перебрались мы в самое ближайшее к Предгорью поместье, куда не только Иоиль мог долететь за час с небольшим, но и сама Агата. Она уже уверенно встала на крыло, и её облик феникса, оказывается, способен был развивать приличную скорость. Дозвуковую, конечно, но всё-таки.

Когда я начала рассуждать на эту тему, её величество сперва неаристократично заржала, оценив шутку, а потом внезапно задумалась. И я исполнилась подозрений, что тут, в королевском дворце, скоро развернутся новые магические эксперименты. Нет, надо было как можно скорее убираться отсюда, пока король не заинтересовался, кто подал его обожаемой супруге опасную идею, и не повыдергал у меня всё, что выдёргивается.

Да и малышке будет полезно расти на свежем воздухе. Лес, окружавший поместье, был просто поразительно хорош.

Путешествовала я, конечно, в экипаже, вместе с Видижаной, Орной, няней Анечки, и Радилем. Теперь в повозке меня без мужского присмотра не оставляли никогда, а тут старшие супруги воспользовались тем, что у новобрачного были всё-таки какие-никакие права на уединение и близость со мной. И теперь гарцевали верхами по обе стороны от экипажа – тоже своего рода охрана. А Радиль, сияя, держал меня за руку и поглаживал пальцем запястье.

Я же, поглядывая на него, не могла удержаться от того чтоб не увидеть и сына, который у нас с ним получится. Будет это очень нескоро – до того момента ещё много лет. К тому же наш сын виделся мне уже подросшим, а не новорожденным – эдаким сорванцом себе на уме, с упрямым прищуром карих глаз и норовом, который ни мне, ни отцу не по зубам. Но к чему огорчаться заранее. Я чувствовала, что мальчишка будет сложным, но мы сможем вырастить из него достойного человека.

Совместными усилиями.

__________