Глава 2. · Пора в путь-дорогу.
Ативерна. Лавери.
Лилиан продолжала собираться. Подарки уложила, теперь можно и личным имуществом заняться. Как раз и платья дошили. М-да, обросла ты, дама, барахлом, просто жуть.
Вот из Иртона в Лавери она ехала куда как спокойнее, а тут!
Платья. Большая куча.
Украшения. Сундук. Джерисон ей столько побрякушек отдал, что новогоднюю елку три года наряжать хватит – и ни разу не повторишься.
Всякие подарочные мелочи, вроде ручек, чернильниц, украшений, кружев… тоже бо-ольшой сундук. С ней едет Ирэна, едет Марта, которую не удалось уговорить остаться дома, это тоже место…
Это мы еще молчим про приданое Миранды, про двух здоровущих собак, которых не оставишь, про жеребца – она же не сможет всю дорогу проехать в карете, это просто убийство…
Почему не по морю?
А сезон штормов. Сейчас погода не то, чтобы сильно гадкая, еще достаточно тепло, но коварно. Такой вот период между летом и зимой, когда в любой момент налетит шторм, подхватит, завертит, унесет…
Но ворчала Лилиан больше из вредности.
Между нами говоря, уехать и правда хотелось. Хоть ненадолго!
И устала она, как собака, и последние несколько месяцев тяжело ей дались, и муж…
Вы думаете, это так легко и просто? Притираться к человеку, узнавать его, дать шанс и себе, и ему? И не по любви, нет. Просто потому, что совместного имущества у вас столько, что делить и не получится. Дочь-то не поделишь…
Джерисон, слава богу, это понимает, и не давит, но все равно – тяжело.
Лиля хорошо помнила свою первую любовь. Да собственно, кроме Лешки ей никто и не нужен был. Они как познакомились, так и поняли, что судьба, так и не расставались, они были больше продолжением друг друга, чем самостоятельными единицами. И семья у них получилась бы замечательная.
А с Джерисоном…
Все же, это средневековый граф, со всеми средневековыми понятиями. В том числе, и о месте женщины в своем мире. Для Лилиан он исключение делает, но…
Знаете, сколько у него любовниц? Бывших?
А сколько в списочке?
И ведь ждут, стервочки, локтями друг друга отпихивают… разгонять – ни времени, ни сил не хватает. Самое забавное, что вещички для соблазнения графа, как раз у нее и закупаются.
Лилиан хмыкнула, вспомнив отделанный бантами и кружевом корсет, который прошлой ночью лишился половины крючков. А что?
Если на мужа действует, то и остальным понравится. Даешь эротическое белье!
На мужа подействовало. Хоть ты пиши на образце «Проверено и одобрено Д. Иртоном. Лично». И ведь будет, будет пользоваться спросом! Как-никак, его сиятельство половину дам при дворе лично… одобрял. Хм…
Лилиан еще собиралась наладить производство чулок в сеточку. С подвязками и поясами. А что? Вязать легко, размерный ряд любой, знай, петли добавляй, выглядят…
Если б не выглядели, не вспыхивала бы на них мода. Все равно благородные дамы волосы на теле выщипывают, так что смотреться будет.
От размышлений Лилиан отвлек супруг.
Заявился, сунул нос в сундук, полюбовался на шелковый пеньюар, отделанный кружевом. Все в белых и зеленых тонах.
– А этого я еще не видел?
– Примерить?
Лилиан улыбалась. Джес покачал головой.
– Вечером. Мне еще к Августу, а если мы сейчас приступим к примерке, до вечера я точно никуда не попаду.
– Отец простит, – но Лилиан не настаивала, верная правилу не бросаться мужу на шею. – Ему же внуков делаем…
– Хм…
Под таким углом Джерисон этот вопрос не рассматривал. Но взгляд на живот Лилиан перевел.
– А ты не…?
Лилиан покачала головой.
– Пока мне еще нельзя. После выкидыша надо хотя бы два года обождать, Тахир так считает.
Джерисон вздохнул. Не упрек, нет, но… чего уж там, его вина.
– Значит, подождем. Детей я люблю, но…
– Процесс – тоже? – подшутила Лилиан, вспоминая поручика Ржевского.1
Джерисон нахмурился, потом фыркнул. Понял…
– О процессах мы вечером поговорим.
И так у него это многообещающе-интимно получилось, что поручик почувствовал бы себя посрамленным. Два раза.
Лилиан промолчала. Только улыбнулась так же многозначительно.
Джерисон почувствовал себя героем-любовником, поцеловал жену, и исчез за дверью.
Лилиан вздохнула.
– Камасутру, что ли, переписать? Или ну на фиг? Если что – и помочь будет некому…
Было, было и такое в практике медика. Решили два молодых человека поэкспериментировать, заплелись в загогулину, а потом, в процессе, то ли мужчина как-то не так повернулся, то ли дама испугалась, короче – склещились. Спазм-с…
Кое-как скорую вызвали, так пока эту эротическую скульптуру на носилках вытаскивали, вся улица сбежалась. А как их еще распутаешь? Только в больнице, только травматология.
А здесь до ближайшей травматологии триста лет вперед, если не пятьсот. Если только Тахир поможет…
М-да. Лучше не доводить до греха.
Или написать – и подарить потенциальному противнику? Пусть познают мир через призму эротики. Нет войне, даешь любовь!
В сундук отправилась еще одна пара чулок. И туфли… пойти, что ли, поговорить с кожевниками? Ладно, подождем пока. Изобретения – это хорошо, но ведь не все же сразу?
Вирма, земли клана Торсвег.
Эльг Сноррисон Торсвег встречу на берегу вспоминал. Еще как вспоминал…
Девушка была очаровательна. Так бы и подмял под себя… и ведь за кинжал держится, дурочка! Как будто это ей поможет!
Если только против какого-нибудь слабака, но точно не против него.
Но – она свободная. И законная наследница.
Справки Эльг навел. Его бы не остановили такие мелочи, все же Эллейг – крохотное поместье, почти лоскут на берегу моря, но вот связь с кланом Хардринг! С тем самым кланом, который надо перетянуть на свою сторону…
Почему бы не поступить умно?
И акулы будут сыты, и моряки целы. Потому что на корм рыбкам пойдут рабы или пленники.
Эльг подумал пару минут, вытащил из сундуков отрез шелка – и отправился с визитом вежливости в Эллейг.
Сразу было видно – дом без хозяина. И тын подновить не мешало бы, и свежих черепов нет2, и рабы двигаются как-то лениво, вот, в его доме они чайками летают, и попробовали бы они ползать! Мигом бы кнута получили!
А тут и столб для наказаний подгнил, пнуть – и свалится.
Труди, как и полагается хозяйке дома, вышла во двор, встречать гостя, и про себя порадовалась, что Тиры нет дома. Ляпнет еще чего дорогому гостю… Дочка слишком порывиста в некоторых вопросах, ее лучше ставить перед фактом – или осторожненько подводить к нему. Шаг за шагом, постепенно, так, чтобы она сама приняла неприятное решение. Молодежь, что поделать!
Эльг спрыгнул с коня и поклонился, прижав руку к сердцу.
– Госпожа Эллейга! Мое почтение!
Труди чуть расслабилась. Что бы ни задумал Торсвег, сюда он пришел не воевать и не угрожать. Договариваться. И кольчуги на нем нет, и одежда праздничная, рубаха шелками шита, и оружие парадное. Не боевое, сто раз проверенное, а потому невзрачное и удобное. Парадное – украшенное камнями и золотом.
Сражаться и таким можно, на то и воин, но свое, в руке обкатанное – лучше.
– Мое почтение, господин Торсвега. Слухи о вашей удали доходят и до нашего захолустья. Я слышала вас можно поздравить?
Эльг улыбался так открыто, что в его безобидность поверила бы и более бдительная мать.
– Да, госпожа Эллейга. Наконец-то наш клан обретет достойного главу.
– И я не сомневаюсь в этом, видя его перед собой, – капнула медом женщина. – Уверена, под вашей рукой клан Торсвег придет к процветанию, а там и займет достойное место в Круге. И я не раз услышу о ваших подвигах.
Эльг улыбнулся в бороду.
Все ясно, женщина оценила перспективы – и готова разговаривать. Ну, если так…
– Госпожа, если вы позволите преподнести вам маленький подарок…
Труди, разумеется, позволила. И ахнула, когда из свертка показался розовый шелк.
– Какое чудо! Благодарю вас, господин Торсвега!
– Эльг, дорогая госпожа. Если вы позволите – для вас просто Эльг.
– Меня зовут Труди, Эльг. А моя дочь… вы уже знакомы с Тирой?
– Да, Труди. Знакомы.
– К сожалению, ее сейчас нет дома, но не сомневаюсь, она тоже будет благодарна вам за подарок.
– Ей он будет к лицу. Не так, как ее очаровательной матери, все же Тира молода…
– Да, ей всего пятнадцать лет. Через месяц будет шестнадцать, – вздохнула Тира. – Но что мы все разговариваем во дворе? Вы позволите пригласить вас в дом, предложить подогретого вина?
– Я был бы счастлив, Труди…
– Тогда – прошу.
Эльг внимательно наблюдал за женщиной. Нет, она не кокетничала, она вежливо улыбалась, и кажется, приглядывалась. Поняла, что он заинтересовался Тирой… ну, что ж. Продолжим обработку.
Труди не менее внимательно наблюдала за Эльгом. И… нет, не радовалась.
Опасный мужчина. Очень опасный.
Умный, хитрый, хищный. И есть в нем нечто порочное, может, так кажется, из-за ярко-алых губ, которые он облизывает кончиком языка, а может, из-за темного взгляда…
Некоторым женщинам такие мужчины нравятся. Но им играть с огнем, им и обжигаться. А тут речь о ее дочери! Ее Тире…
Нет, не такого зятя хотела бы для себя Труди. Да и Эльг не сможет стать зятем, она-то знает. Торсвег давно и счастливо женат на тихой домашней женщине, которая в его присутствии рта не откроет. Хоть там выводок ублюдков по дому бегай!
Хоть там муж на столе в пиршественном зале с рабыней развлекайся.
Вышколена. И это… опасно.
Труди дочери подобной судьбы не хотела. Но и отказать пока не получится. Значит – принимаем и льстим. Она – Хардринг!
Вино было подано мгновенно.
Эльг отпил глоток и хмыкнул. Не худший напиток, кстати говоря. Откуда ж ему было знать, что это вино лежало еще со времен Ройса? Пить его было некому, вот и сохранилось. И пряностей было в меру, и подогрето, как надо…
– Благодарю вас за теплый прием, госпожа.
– Труди, – напомнила вдовушка, мило улыбаясь. – Вы надолго в нашу глушь?
– Как получится, – вздохнул Эльг. – К зиме мне надо в Круг, это важно.
– Подтвердить свое право?
– Да, Труди. Да…
– Нам тоже надо будет в Круг. Так что мы увидимся, – Труди подлила гостю еще вина. – Брат будет рад видеть нас с племянницей.
Не рад. Но написать она Олаву Хардрингу давно написала, и принять их смогут. Уж не объедят две женщины целый клан, не протопчут половиц, не пролежат лавок.
– В Круг? – заинтересовался Эльг. – Позволено ли мне будет спросить?
– Разумеется, – захлопала ресницами Труди. – Дело в том, что моя дочь – единственная наследница Эллейга, и Тира собирается заявить свои права на дом и землю.
Эльг поднял брови вверх.
– Вот как? Не выйти замуж…?
– Нет. Тира еще никого не любит. Сердце девочки свободно, и я не хочу ее неволить. Кто приглянется, тот и приглянется. Если это окажется кто-то безземельный, детям будет, где поселиться. А если кто-то другой… что ж, в Эллейге опять появятся наследники.
Эльг оценил намек по достоинству.
Можешь добиваться моей дочери, я не возражаю. Но все должно быть по доброй воле с ее стороны
Конечно, по доброй воле. Эльг в себе не сомневался, ни на минуту. И не таких под себя подминали!
– Ваша дочь хочет стать кирией?
– Я не одобряю этого, – вздохнула Труди. – Но Тира вся в отца…
Эльг оглядел собеседницу более пристально, и решил, что это к лучшему. Девчонка прехорошенькая, а мать… да никакая! Бесцветная и страшненькая. Наверное, была в молодости симпатичной, да время все стерло мокрой тряпкой, еще и хлестнуло вслед. Сейчас-то и не поймешь под морщинами да сединой. И руки с мозолями, со шрамами, с обломанными ногтями, неухоженные и усталые. Явно сама работает, значит, рабов в Эллейге не хватает. У него-то жена сама за прялку не берется, а в Эллейге – вон, в уголке стоит, и служанки при ней не видно.
Кстати!
– Вы собираетесь в Круг?
Тира неопределенно пожала плечами.
– Как получится, Эльг. Как получится.
– Я скоро уезжаю. И если вы окажете честь и составите мне компанию, я буду счастлив.
– Скоро…?
– Через десять-двенадцать дней.
Труди прикусила губу.
Десять дней.
В принципе, ей этого времени хватит. За домом есть кому приглядеть, урожай уже соберут – можно и поехать вместе с Торсвегами.
Тира?
Девочка тоже согласится. Все лучше, чем ехать одним. Но поломаться надо.
– Если Тира согласится, я буду счастлива принять ваше приглашение, Эльг. Не стану скрывать, мы живем достаточно… уединенно…
А попросту бедно, – перевел Эльг с дипломатического на вирманский.
– Да, здесь глушь. Если бы не поместье, я бы сюда еще долго не приехал. Но дела клана…
– Как я вас понимаю! Дела клана, это так важно, я с этим выросла. Что ж, если Тира согласится поехать с вами, я буду счастлива.
– Ваша дочь будет решать такие серьезные вопросы? – искренне удивился Эльг.
Труди развела руками.
– Дети… Скажите, у вас есть дети?
Эльг кивнул.
– Разумеется. Я не мальчик, у которого одна кольчуга и топор. Я и жену обеспечил, и детей…
Труди похвалила мужчину за заботу, Эльг принялся рассказывать, какое у него большое хозяйство и сколько кораблей…
Время пролетело ко всеобщему удовольствию.
Эльг понял, что в лице Труди нашел союзника.
Труди поняла, что Эльг хочет ее дочь и готов за это платить.
Ничего не поняла только Тира, но девочка пока еще маленькая. Что она вообще может понимать в мужчинах?
На то матери есть, они разберутся и мягонько посоветуют кого надо.
Ативерна, неподалеку от Лавери.
– День добрый, Август!
– Джес!
Корабел искренне обрадовался зятю. И то сказать… за дочку он переживал, но вроде как у молодых все налаживается? Можно и приветить парня.
А заодно и проследить. Больше Август такой важный процесс, как обзаведение внуками, на самотек пускать не собирался.
Строгий контроль и учет! И никаких сомнений!
Внука ж мало сделать, его надо чему-то научить, а как Август этим в шестьдесят займется? Раньше надо, пока есть в руках сила, пока ноги носят… так что надо поторопить молодежь. Пусть ему внука сделают, а уж воспитанием дедушка сам займется!
Что, плохо у него с дочкой получилось?
Небось, графиню Иртон и король уважает, и есть за что! Вот!
Вслух, конечно, Август этого не сказал. А пригласил Джерисона на бокал вина.
Граф покачал головой.
– Лиля будет недовольна.
Август поднял брови, но от комментариев воздержался. Мариэла тоже не любила, когда он напивался, но им-то чуть-чуть выпить? Что такое кубок вина для взрослого мужчины? Водичка!
Джерисон понял удивление тестя, и пояснил.
– Лилиан и Тахир дин Дашшар разбирают сейчас старинные свитки. А там сказано, что вино приводит к рождению больных детей. Даже если пить помалу, но каждый день, может плохо получиться. Они и мне рассказали.
– И?
– Лилиан от вина отказалась. Я тоже решил поддержать компанию.
Джерисон улыбнулся так по-мужски, что Август вдруг почувствовал себя шестнадцатилетним. Совсем молодым. Еще бы печенка не болела с утра, да каждый день!
Были мы когда-то скакунами, а теперь пахать осталось нам…
– Так вы собираетесь…?
– Лилиан пока лечится. Но в любой момент, когда получится, мы готовы.
Август потер руки.
– За это надо вы… так, а что же пить?
– Колодезная вода меня устроит. Есть холодненькая, а то жарко?
– Да, день хороший выдался, – согласился Август. И крикнул принести воды.
Пока ждали слугу, Джерисон поделился и еще одной просьбой.
– Мы в Уэльстер собираемся. Вы за Романом и Джейкобом не приглядите? Я мать попросил, но так бы надежнее? Чтобы и вы, и она.
Август откровенно растерялся.
– Не на верфи ж малявок тащить?
– Нет. Но если вы будете хотя бы раз в два дня в наш дом приезжать… а мать там так и так жить будет?
Август расправил плечи.
Алисия Уикская ему нравилась. Вот судьба такая – любить умных и сильных женщин. А красота… а что такое красота? Лилиан свекрови помогла с одеждой и прической, так Алисия выглядит теперь получше многих молодых. И сам Август не мальчик.
В его возрасте уже не наездницу ищешь, а родственную душу, с которой поделишь пастбище. И у Алисии он мог рассчитывать на понимание.
Ей ведь тоже в жизни досталось… болван все же у Джеса папаша был, не тем помянут.
– Уговорил. Может, даже поживу у вас, а сюда ездить буду.
– А мастера без вас не напортачат?
– Плох тот начальник, без которого работа встанет, – хмыкнул Август, – ты мне расскажи, чего вас в Уэльстер понесло?
– Меня, жену, Миранду, Джейми хотели уговорить, но он, наверное, на Вирму поедет…
– Донтер?
– Да. Тахир здесь остается, с королем, Джеймс на Вирму едет, ну а у нас уже есть лучший докторус. Ее сиятельство графиня Иртон.
– Превратили девчонку в травницу…
– Его величество Гардвейг оценил. И очень просил приехать.
Джерисон расправил плечи, явно гордясь супругой.
А что?
У мужа умной и красивой женщины есть два пути. Либо подмять ее под себя, часто тем самым бесповоротно калеча ее и ломая душу. Либо – встать вровень с ней, расправить плечи и заявить: это – моя жена! Я ей горжусь, а вы завидуйте молча!
Второй вариант встречается куда как реже. Как и настоящие мужчины.
– Ну, допустим. Но докторус ведь тут не главное?
– Нет. Тут принцесса Мария ждать будет.
Ах, вот оно что!
Август был полностью в курсе ситуации с Анелией. Лилиан от отца скрывать ничего не стала, честно предупредив, что государственный секрет. То есть – вслух говорить не надо, а так оно всем давно известно.
– Значит, все же из Уэльстера принцессу брать будем?
– Выбора нет.
– Почему же. Можно Амира попросить, у него с десяток сестер на любой вкус найдется, – хохотнул Август. – Привезет!
– Вот… я хотел попросить. Сами мы поедем по суше…
– Это понятно. Сезон штормов начинается.
– Но если пару кораблей отправить со всяким добром? Не везти же с собой десяток телег? И так караван набирается!
Август прикинул.
Да, караван, иначе и не скажешь.
– Скажете, что погрузить. У меня кораблей в простое нет, но есть те, кто пойдет в Уэльстер.
Джерисон кивнул.
– Спасибо. Там не так много, но на корабле оно проще…
Август был полностью согласен. Или…
– Вирман можно бы попросить?
– Нельзя.
О ситуации с Лейфом Джес рассказывал тоже без утайки – вдруг Август чего полезного посоветует? И не прогадал.
Август подумал минут двадцать, и выдал ценный совет.
– Вирмане уважают и гордость, и умение ее отстоять. Скажи принцу, что ли, пусть с топором обращаться учится.
Джес вскинул брови.
– Ричард не из хлюпиков.
– Это-то понятно. Но топор – вирманское оружие, как у нас меч. Приемы там другие, ухватки… что я рассказываю? Сам знаешь!
Джес догадывался. Недаром с Эриком тренировался.
– Хорошо, что Джейми поедет с Ричардом.
– Ой ли?
– Найдет, чем на Вирме заняться. Они докторусов сильно уважают, особенно тех, у кого руки не из задницы растут.
– Джеймс хоть и молод, но докторус уже хороший, – Джес вспомнил, как вирмане вытащили их из трюма корабля, как ругался с ними Джейми, требуя пустить его к раненым, как отстаивал свою точку зрения…
Это им с Ричардом на Вирме надо будет зарабатывать уважение и репутацию. А Джеймса Донтера примут у любого очага. И чашу с вином в первый круг поднесут.
– Вот и ладно. Не боишься жену в Уэльстер-то везти?
Август вроде бы и подшучивал. И Джес ответил достойно:
– Ладно я, но Миранду Лиля ни на кого не променяет.
А в глубине души все равно ворочался гадкий ледяной червячок. Кусачий такой, склизкий, противный.
Иррациональный, недостойный мужчины страх. Страх, что у него отнимут супругу. А ведь могут… Гардвейг и не тем еще славился. Бывало. Лев Уэльстера, и этим все сказано. Сколько баб он через спальню пропустил – сказать страшно. Сможет Лилиан ему отказать? Или даже не пожелает?
Раньше женские сердца не казались Джерисону сложными. Но супруга…
Лилиан Иртон так и оставалась загадкой. Наподобие калейдоскопа, который она сделала.
Повернуть – узор. Еще повернуть – и еще узор. И ни разу он не повторится… поди, пойми, что в следующий раз получится?
– А еще… – Август сосредоточенно размышлял над чем-то серьезным. – У нас принцессы ведь не сговорены? Пока его величество только приглядывается?
Джерисон аж рот открыл.
– Принцесса? На Вирме?!
Ему ничего подобного и в голову не приходило, и прийти не могло. Инерция мышления. А вот у Августа, как у творческого человека, таких преград не было. Он генерировал идеи, иногда самые безумные. А уж обсчитать их, воплотить в металле и дереве…
Это – потом. Но при известном умении и терпении, воплотить можно все.
Вирмане считаются разбойниками?
Так и у истоков большинства благородных родов не святые стояли. И даже мимо не проходили. Скрывай, не скрывай, замазывай, жги бумаги, а истина – она выплывет наружу. И века ей не помеха.
– Думаешь, у вирман там винтом? Или с кисточкой? – Август похабно ухмыльнулся. И тут же посерьезнел. – У вирман правит Круг, но есть самые сильные кланы. К примеру, тот же Хардринг. И если им предложить руку принцессы…
– Но… это невозможно!
– Почему? – искренне не понял Август. – Что в этом такого?
– Ну…
– А за кого девчонкам замуж выходить?
Джерисон завис.
А правда? За кого?
Ивернея?
Ну, одну туда выдать еще можно, если получится. А вторую куда? Авестер? Нет, не вариант. Ханганат? Тоже не подойдет, место занято. Амир не согласится ни на кого, кроме Миранды. Уэльстер? У Гардвейга сыновья еще малы. Эльвана? Дарком?
Весьма сомнительно, что король на это пойдет. Да и кровь разбавлять нужно, не родниться слишком близко. Уже в этом поколении много кто переженился, а что в следующем будет? Храм, если что – против.
Бывали уже случаи, когда в королевских семьях женились на кузинах, или недостаточно разбавляли кровь – и результаты никому не нравились. Безумие, уродство, болезни…
Даже в семьях простонародья Храм сильно следил за такими вещами, а уж в королевских-то династиях? Это мужчинам проще, женись, лишь бы на благородной, а женщинам тяжко.
Можно принцессу за дворянина выдать замуж?
Можно, но лучше не надо. Только-только заговор разгребли.
– На Вирме уклад иной. И жизнь другая.
– Ага, двора нет. Велика беда! От Вирмы до Лавери плыть – рукой подать. Будет в гости ездить. И не обидят, и оценят. Уж поверь…
Джерисон задумался.
– Но… за кого?
– А ни за кого пока. Пусть кто из девчонок съездит с его высочеством, к острову приглядится, к ней приглядятся. Вирмане не дураки, намек поймут. А в остальном… уж поверь, на Вирме порядки хоть и другие, а умная головка везде нужна. Да и бабье дело такое – под мужика подлаживаться.
– Но вирмане безбожники!
– Вот уж нет. У них свои боги, а не Альдонай, но у всех свои заблуждения. Не так ли?
Джерисон как-то неопределенно хмыкнул. Августа это не смутило.
– И обязанность наша – нести им искру света истинного, который в душах их загорится рано или поздно. Да и в писании такое есть.
– Да?
Теперь настало время фыркать Августу.
Писание он отлично знал. Именно потому, что в глубине души был отъявленным безбожником. А знание закона спасает от ответственности.
– Святая Аршела была выдана замуж за хангана, и обратила его в свою веру.
– Надо полагать, молитвами и постом, – Джерисон фыркнул в кубок с водой, едва не заплевав полстола.
Август заржал конем.
– А то ж! Отродясь нашего брата бабы молитвами и обращают! Или ты, чадо Альдонаево, в то не веришь?
Джерисон верил. Но кубок предусмотрительно отставил.
От греха.
А про идею Августа он королю расскажет. Точно.
Джолиэтт – та потише будет, поспокойнее. А вот Анжелина…
Эта может и за вирманина замуж выйти, и молитвами его убедить. Запросто! Характер у девчушки такой… сразу чувствуется твердость в вере. Ага…
Мужчины переглянулись еще раз, и заржали, словно кони.
Идею Августа, Джес, как и обещал, изложил Эдоарду.
Его величество задумался.
С одной стороны – дитятко. Родное и любимое.
С другой… принцессы изначально знают, что замуж надо выходить для пользы государства. Почему бы и не на Вирму.
Невместно принцессе?
А вы знаете, что из себя представляет вирманский клан? Те же Хардринги?
Они добрую половину острова контролируют. И сейчас – просто глава клана, а там, кто знает, и король? Ричард всегда поможет мужу сестрички. Не откажет, точно.
А если не подсуетиться, может и Гардвейг хвостом вильнуть. У него вообще девок, что яблок, роднись хоть со всеми странами.
Интересная идея.
А даже если и не принцесса…?
Что такое династические браки, его величеству объяснять не надо было. И не совсем династические.
Алисия Уикская, то есть Алисия Иртон с радостью прибыла на вызов его величества. Выслушала идею, подумала пару минут.
– Да, ваше величество. Я знаю девушек, которые не просто могут поехать на Вирму, но и будут счастливы.
– В спутницы принцессы нужны молодые девушки, не старше шестнадцати, девственницы, или не совсем девственницы, всякое в жизни бывает.
– Бесприданницы. Вторые-третьи дочери. Или те, чье имя измазано скандалом, – понимающе кивнула Алисия. – На Вирме об этом не задумываются.
– Да, – согласился Эдоард. – У вирман не принято хранить честь до свадьбы. И если у девушки уже есть ребенок, ее считают более плодовитой, способной принести мужу детей. Я знаю. Но мы не можем им предлагать кого-то подобного, с ребенком.
Алисия кивнула. Потеребила пальчиком нижнюю губу…
– Да, ваше величество. Я могу найти подобных девушек.
– Думаю, четыре фрейлины для принцессы в самый раз. Это даже не посольство, а просто дружеский визит, так что пышность ни к чему.
– Я подберу четырех девушек.
– И объясните им, что мирный договор не обязательно надо скреплять кровью солдат. Можно и кровью девственниц, – усмехнулся Эдоард.
– Я все сделаю, ваше величество. Можете на меня рассчитывать.
– Я знаю об этом, Алисия. И благодарен вам. Я не часто говорил об этом…
– Ваше величество, разве важно, что человек говорит? Слова – лишь ветер над водой. А наши дела – камни на ее пути. Вы всегда поддерживали меня, всегда помогали, я знала, что вы будете беспристрастны – это дороже любых слов.
Эдоард вздохнул.
– Мне хотелось произнести это вслух, Алисия. Я очень благодарен вам. Когда-то вы выручили трех молодых людей в сложной ситуации, и я не забыл этого. И корона не забудет.
Алисия пожала плечами.
– Не знаю, о чем вы говорите, ваше величество. Но если я оказалась полезна Короне – я счастлива этим.
– Я надеюсь, что вы также будете счастливы с Августом? – намекнул Эдоард.
Алисия прикрылась веером.
– Ваше величество, я могу рассчитывать на ваше разрешение?
– Разумеется. А я могу рассчитывать на место почетного гостя на свадьбе?
– Я буду счастлива, ваше величество. И Лилиан тоже… она уже намекала, что будет рада называть меня матушкой – дважды.
Эдоард кивнул.
– Джерисону повезло с супругой.
– Я надеюсь, – Алисия опустила титул, придавая беседе определенную интимность, – что путешествие поможет им сблизиться, узнать друг друга получше.
Король кивнул.
Да, здесь у Джерисона и Лилиан не было возможности стать ближе друг другу. И – нет, он не о постели. Это другое.
Слишком много обязанностей у Джерисона, слишком много дел у Лилиан. Если пустить все на самотек, так и останутся их дети незнакомцами друг для друга. Любовниками, но не супругами. И чем все это кончится – неизвестно.
Лучше взять дело под свой ненавязчивый контроль и направить отношения в нужное русло.
Джерисон далеко не дурак, да и Лилиан неглупа. За время поездки они либо найдут общий язык, либо установят границы, через которые лучше не переступать.
Да, дети растут. Дети уходят в большой мир.
Но разве это значит, что родители меньше о них волнуются?
Вот и Вирма… если кто-то из принцесс уедет туда, Эдоард не станет протестовать. Не помешает их выбору, слишком дорого обошлось ему решение отца.
Союз с Вирмой выгоден и нужен. И лучше бы скрепить его браком, но неволить малявок его величество все равно не станет. Позовет, объяснит, что и как. Пусть сами решают. Иначе Эдоарду стыдно будет жене в глаза посмотреть, когда они за порогом встретятся. Джессимин была счастлива, и он был счастлив. Разве может он желать меньшего для своих детей?
Нет, не может…
Пусть будет Вирма.
С дочерьми его величество решил поговорить в тот же день.
Анжелина и Джолиэтт сидели за игрой, которую привезла Лилиан Иртон, что-то высчитывали, двигали фишки…
Его величество тихонько вздохнул.
Дочки – его копия, как и Ричард. Светловолосые, сероглазые, разве что черты лица – Джессимин. Но хороши.
Придворные кавалеры стойку делают за десять шагов, но пока держатся от дочек подальше. Понимают, что король не помилует.
Дочерей Эдоард любил. А вот куда их замуж выдавать…
Анжелине будет сложнее. Она боле яркая, более взрывная, порывистая, Джолиэтт – поспокойнее будет.
Да, главный вопрос – за кого выдать замуж дочь.
Ивернея?
Авестерцы обижены, Ханганат не подходит, с Эльваной роднились при отце Эдоарда, а с Даркомом – при дедушке. Нельзя так часто жениться, надо кровь разбавлять. Альдон не одобрит.
Не раньше третьего поколения, а лучше – четвертого.
В Ивернею можно выдать замуж только одну дочь. Но ни Анжелина, ни Джолиэтт к его высочеству Мигелю интереса не проявили. Никакого.
Не понравился.
И что остается?
Как ни странно, Вирма была не худшим выходом из ситуации.
Во-первых, рядом. Брат всегда помочь сможет.
Во-вторых, кто бы у девочек не родился, хоть бы и шестеро парней, на трон они претендовать не смогут. В глазах знати вирмане… не второго сорта, какой там второй сорт с такими топорами, но недостаточно благородны для короны. И воспитание не то.
Править их дети не смогут, никаких потрясений не будет. И это важно.
В-третьих…
Неволить дочерей Эдоард не хотел. Не та сейчас ситуация, чтобы союз заключать вопреки чувствам. Его, вот, приневолили, потом едва расхлебали. Пусть малышки попробуют найти свое счастье. С вирманами?
Да хоть бы с кем!
Слабые и глупые на Вирме не выживают, естественный отбор.
Это Эдоард и изложил дочкам. Без скидок на возраст и романтические мотивы.
Девчонки переглянулись. Подумали пару минут – и слово взяла Анжелина.
– Наверное, поеду я. Я старше.
Эдоард улыбнулся.
Они с Джессимин и не ждали дочерей. Тем сильнее оказалась нечаянная радость, когда в таком возрасте ее величество забеременела. А через год и еще раз…
– Как хочешь.
– Мне интересно, – призналась Анжелина. – В мире столько всего, а я и не видела ничего, и не знаю, живу во дворце…
Эдоард вздохнул.
Да, судьба короля именно такая. Дворец, клетка из золота, ошейник и цепи долга… своей властью он может его ослабить. Хотя бы для девочек.
– Обещай слушаться Ричарда.
– Обещаю, – ни минуты не колебалась Анжелина. – Джоли, а ты как?
– Я лучше останусь дома. Пока вы там, кто-то должен быть и рядом с папой, – приняла решение младшая. – Это надолго?
– До конца осенних штормов. Потом домой.
– Месяца два, не меньше, – прикинула принцесса. Пап, а когда мы отплывать будем?
– Дней через пять-шесть…
– Я же ничего не успею! Ни собраться, ни платья уложить! Папа!!!
– Анжелина!
Сказано было увесисто. Анжелина вздохнула и замолчала.
Платья?
Ладно, чай не в дикую пустыню едет, найдет, что надеть. Но если отец передумает…
– Я успею. Джолиэтт, поможешь?
– Конечно, сестренка.
Эдоард довольно кивнул. Принцессу уговорили, теперь надо подобрать ей правильных спутниц. Но в Алисию он верил свято. Эта – справится, пары часов не пройдет, а он уже получит список кандидатур.
Было бы время, можно бы выбрать и что получше, и попригляднее. Но времени нет.
И так – всегда.
Сначала события тянутся и тянутся, словно сосновая смола, а потом летят вскачь, и тут уж хватайся за что хочешь, лишь бы не сорваться под конские копыта. Не то растопчут.
С другой стороны – посольство все равно готовится, а корабли всегда готовы к выходу в море. Чуть больше людей, чуть меньше…
Справимся.
Алисия не подвела, и спустя два часа перед его величеством на стол лег список с пометками напротив каждой фамилии. Эдоард подумал еще немного, и вычеркнул все имена, кроме четырех. Самых удачных.
Тех, кто точно не откажется от мужа, дома, самостоятельности.
Вопрос с приданым для девушек решился быстро, его выделяла Корона. Да и самих девушек Алисия подобрала с полным пониманием момента и ситуации. Ни одна из выбранных Эдоардом не отказалась. Соглашались с радостью.
Так попали в число фрейлин принцессы очаровательная смуглянка Лора Винст, побочная дочь герцога Винстона, которая хоть и была признана отцом, но…
Вы же понимаете? Рыбка-то второй свежести. В любовницы сойдет, а в законные жены – никак нельзя. Вдруг она в мать пошла? Такая же, блудливая?
Девушку эти предположения оскорбляли, и она стояла за свою честь, как дикая кошка – насмерть. Ехать на Вирму она согласилась достаточно быстро. Вирмане с легкой руки графини Иртон были очень популярны, а хозяйка дома – она что здесь, что там. Слугами распорядись, за хозяйством присмотри, а поддержка его величества – она дорогого стоит. Все лучше, чем в любовницы.
Попала в их число Эшли Лорин, шестая дочь барона Лорина, кареглазая смешливая толстушка. При полном отсутствии приданого сильно жизни не нарадуешься, а все же… жива ведь! Уже хорошо! А что Вирма – не беда. Дома, чай, не богаче.
И светловолосая, похожая на вирманку Алия Рейнст, со своей печальной историей. Банальной донельзя, ибо не стоит поддаваться на уговоры смазливых красавчиков с хорошо подвешенным языком. Ясно же, что раз язык подвешен, то и болтаться будет. Алию-то красавчик соблазнил, а женился на другой, там договор, там помолвка с детства, там общие интересы, дело нужное. И молчать не стал.
Так что стала девушка посмешищем, а вдова Рейнст, ее мать, бросилась в ноги королю, умоляя о защите. Его величество подумал – и решил отослать красавчика от двора, а девушку выдать замуж. Но случай, вот, не подворачивался. А что, семья хорошая, старая, баронская.
Так оказалась спутницей ее высочества и рыженькая веселая Джин Эррой. Замечательная девушка, но со своей бедой – воспитывал ее отец, а будучи в пьяном угаре… что он там мог воспитать?
Джин отлично дралась, ругалась, пила вино, прекрасно обращалась с лошадьми и собаками… хорошие манеры?
Эммм… да, я знаю такие слова. И другие слова тоже.
Как они выглядят? Их на бумаге пишут?
Ах, манеры, а не слова? А вот тут – извините.
Придворная жизнь хоть и пообтесала девушку, но все же, бить кавалера кулаком в печень за невинный флирт… нет, таким самое место на Вирме.
Анжелина, узнав о своих «фрейлинах» только плечами пожала. Какое место, такие и девушки. Справится, она же принцесса.
Эдоард искренне растрогался – и увеличил красавицам сумму на обзаведение. Пусть хоть платья себе пошьют, сейчас придворных портных озадачим, за пару дней каждой гардероб спроворят.
Анжелина покачала головой и предложила выдать тканью – мало ли? На Вирме мода другая, говорят…
На том и порешили. Довольны были все
Анжелина, которой хотелось посмотреть Вирму, девушки, у которых в жизни появилась перспектива, вирмане…
Вирмане еще не знали о своем счастье, но они тоже будут довольны. В этом никто и не сомневался.
Уэльстер, Кардин.
– ТЫ…!!! Тварь такая!!! Я тебе доверился!!! Убить тебя мало!!!
Альтрес Лорт принимал все вопли со смирением и покорностью, которые оценил бы даже Альдонай, если б лично соизволил полюбоваться.
Ну просто картинка.
Стоит, на коленях, босоногий, распоясанный, в одной рубахе и штанах, с ремнем на шее, как свидетельство королевской власти, а Гардвейг орет так, что стены трясутся.
Лорт не оправдывался. Мало ли… братец – натура увлекающаяся, а у него покамест все зубы целы и все ему близки и дороги.
Гардвейгу надоело минут через двадцать.
– Вон с глаз моих! В поместье! И чтоб не возвращался, пока не разрешу!!!
Лорт поклонился, и поднялся с колен. Едва удержался, чтобы не потереть их.
Больно…
Эх, нет в тебе, Харни, благочестия, нет, и не будет. Патеры с пастерами стоят и стоят, говорят, у них даже мозоли есть, а ты не привык…
До своих покоев во дворце Харни дошел честь по чести, иконой воплощенного страдания, а как только за ним закрылась дверь, тут же преобразился.
Полетел в угол надоевший и здорово натерший шею ремень, Лорт достал из шкафа сапоги, и принялся обуваться. Вот так, теперь камзол – и можно в потайной ход.
Его величество уже ждал брата.
Не один, нет. Сидела на скамеечке у ног его величества Милия, сидел на стуле граф Эрон Дишан. Лорт улыбнулся.
– Я уж испугался, что вы меня мечом саданете, ваше величество…
– А, так ты поэтому задержался? – проворчал Гардвейг. – Штаны менял?
– Не могу же я оскорбить ваш царственный нос свидетельством своей трусости, – нахально отозвался шут. Сейчас – именно шут, а не начальник тайной службы.
Гардвейг фыркнул.
– Стоило б. Не уберег девку… ладно! Дела ты графу передал?
– Да, ваше величество.
– Граф, вы во все вникли?
Граф, в свою очередь, поднялся со стула и с достоинством поклонился.
– Ваше величество, я искренне надеюсь не подвести вас. И его сиятельство – тоже.
Гардвейг кивнул.
– Хорошо же. Год, граф. У вас есть год. Справитесь – маркизом сделаю. Или… подумаем, чем вас наградить.
– Ваше благоволение для меня высшая награда, ваше величество.
– Но кушать тоже хочется, – хмыкнул Гардвейг. – Вы меня поняли, граф. Милли, дорогая, займи покамест графа, а мы вернемся к вам через пять минут.
Его величество поднялся с кресла. Посмотрел на Лорта и кивнул в сторону спальни.
Заговорил шут только там.
– Будь осторожнее, Гард.
– Что не так?
– Не знаю… наверное, это просто старость.
– Рано тебе пока стареть, сначала детей наделай.
Альтрес поморщился.
– Вот еще баб мне не хватало.
– Считай, что это мой королевский приказ. За год найти себе жену.
Альтрес промолчал. Но рожу скорчил…
Гардвейг покачал головой.
– Харни, я могу доверять только тебе. И хочу, чтобы мои дети доверяли твоим. Это не приказ, это просьба брата…
Альтрес потупился.
– Гард, ты сам знаешь…
– Знаю. И вот забыть ту идиотку я тебе приказываю. Понял?
Альтрес вздохнул.
Легко быть Львом Уэльстера. А его Шакалом? А ведь и так называли, и похуже… не вслух, но какая разница? Все равно он все эти шепотки слышит, знает… иным шептунам и шеи сворачивал. И все же, брат в чем-то прав.
– Обещаю.
Гардвейг повеселел, и хлопнул брата по плечу.
– Ну, тогда развейся. Считай, у тебя отдых. Сколько ты уже не отдыхал?
– Давно… У меня на душе тяжело, Гард. Старею, наверное.
– Переработал ты, вот и все.
– Да, скорее всего…
– Тем более надо отдыхать. Отдохни, Харни, а через год вернешься.
Гардвейг крепко обнял брата.
Этой ночью Альтрес Лорт уедет из Кардина. Уедет в свое поместье, в замок Лорт, и попробует пожить там тихой сельской жизнью провинциального дворянина. Наносить и принимать визиты, заигрывать с симпатичными дамами, ходить в храм.
Видеть злорадствующие взгляды от мужчин и пренебрежительные (горбун!) от дам, а что до храма… Альтрес отродясь на исповеди не был. И не собирался. Разве что местного патера вербануть? Пусть работает и пользу приносит?
Это уже звучало интереснее.
И все же, все же…
Альтрес готов был ухо себе отрезать за возможность остаться. Нельзя, он понимал, политика, будь она неладна, а ошибок политики не прощают. Он же очень сильно погорел.
Ладно.
Он уедет. Но он еще вернется.
Поздно ночью женщина с золотыми глазами почувствовала прикосновение горячих губ к руке. И открыла глаза.
– Это вы?
Мужчина кивнул.
Быстро разделся и скользнул под одеяло.
Тепло, хорошо…
Дама негодующе фыркнула, но ругаться не стала.
– Вы весь холодный….
– Я готов даже простыть ради такого!
– Такого?
– Горбун уехал!
Женщина затрепетала от восторга. И – нет. Мужчина рядом тут был вовсе не при чем. Лучшим афродизиаком было предчувствие мести.
– Точно?
– Я сам видел, как он вышел из дома, сел на лошадь и поехал. И убедился еще раз – на воротах. Он уехал.
– Уехал…
– Да, моя королева. Наша дорога свободна!
– Вы пошлете за ним отряд, мой герцог?
– Разумеется. С ним всего четыре человека сопровождения, обычные солдаты, а я пошлю опытных убийц. Они справятся, никуда эта горбатая тварь не доедет.
Женщина улыбнулась, отвечая на страстные поцелуи. И глаза ее горели нескрываемой страстью. Но если бы кто-то заглянул глубже, в душу…
Ее истинным желанием была не мужская любовь.
Месть – и власть.
И сегодня ночью она еще на шаг приблизилась к своей мечте.
– АПЧХИ!
Аж одеяло подпрыгнуло, вместе с дамой.
Мужчина смущенно покачал головой.
– Кажется, я все-таки заболею.
– Ничего страшного, любовь моя. У вас еще будет время выздороветь. До того, как грянет буря.
– Да. Подождем посольства.
– Подождем. Но – потом. А сейчас я не хочу ждать. Идите ко мне! Умоляю!
Дважды просить было не надо.
За окном бушевала гроза. Альтрес Лорт удалялся от Кардина. А в одном скромном, неприметном домике, на окраине столицы, словно нарыв, рос заговор против Короны. И скоро, уже очень скоро он прорвется!
Поздно ночью мужчина проснулся.
Гроза стихла.
Он поглядел на мирно спящую рядом любовницу, поцеловал обнаженное плечико, и вышел из комнаты. Прогулялся до кабинета.
В темноте мягко светилось окно, блистали где-то далеко молнии, чуть проблескивала позолота на книгах…
Темнота окутывала, словно живое существо, укрывала плечи и шептала. Шептала голосами, которых мужчина давно уже не слышал.
И мягко снимала маски с его лица. Одну за другой, пока не осталось только настоящее. То, что никогда не показывают людям, то, что прячут в глубине души. Сгорбились плечи, на губы наползла то ли улыбка, то ли оскал, красивое лицо исказилось, глаза вспыхнули злобой и ненавистью.
Что ж, Гардвейг, вот и приходит твой срок.
Из чего складывается заговор?
Три основных компонента – ненависть, деньги и возможности.
Ненависть… герцог ненавидел уже давно. Еще с того момента, как Гардвейг женился второй раз. Точнее – казнил свою жену. Мать Анелии, Камиллу.
Королю не отказывают. Не отказал ему и отец Камиллы, как не просили его влюбленные. Мечтали убежать, хотели… да много чего хотели. Но сегодняшний герцог тогда был только вторым сыном, наследником денег и титула был его старший брат, и возможностей у него было мало. Очень мало.
Он проиграл схватку за любимую женщину. А вскоре…
Камилла любила его, а не Гардвейга. Его.
Кто донес? Кто подстерег?
Хотя мужчина и так знал один из ответов. Альтрес Лорт.
Именно этот подлый горбун выследил Камиллу. А вот любовника узнать не удалось. Ему пришлось удирать в спешке, Камиллу застали на разобранной кровати, в непристойном виде, она клялась, что никогда, и ни с кем… Гардвейг не поверил. Особенно после того, как нашел кинжал с фамильным гербом. А под пыткой любимая назвала имя. Но не любимого человека, нет. Робера она не выдала даже под пытками.
Имя его старшего брата.
Тот был казнен, весь род попал в опалу, но какое это имело значение для несчастного влюбленного? Да никакого!
Камиллы нет.
Мир – мертв.
А потом, буквально за пару лет спился и сгорел от тоски его отец. И мужчина вдруг понял – он герцог! Полновластный! И все в его руках!
А все – это и месть. Страшная, кровавая. За Камиллу.
Так родилась ненависть.
Что интересно, позаботиться об Анелии герцогу и в голову не пришло. Это ведь не его дочь, а Гардвейга, пусть он и думает. Вот о сестрах Камиллы он честно позаботился, приданое дал, замуж выдал.
Деньги были. И были возможности.
Он – герцог, это земли, связи, это вассалы…
И тут Гардвейг сделал второй подарок герцогу. Он выгнал свою третью жену, мать своих четырех дочерей.
Задумка была простой. Королева едет в монастырь, а потом умирает от горя. Это по идее Альтреса Лорта.
Герцог перехватил караван на полпути. Деньги творят чудеса, и вместо королевы в монастырь отправилась очень похожая на нее женщина. Не просто так, конечно. За большие деньги, которые позволили ее семье жить безбедно и по сей день. Цена крови, цена жизни.
А разведенная королева отправилась с Робером в его герцогство. Благодарная за спасение, но так же жаждущая мести.
Оскорбленная женщина, страдающий мужчина – кто сказал, что они не найдут общего языка? Они нашли его во всех смыслах, в том числе и в постели. Так было нужно.
А потом медленно, уверенно, почти десять лет они готовили заговор. Приглядывались, прощупывали почву…
Заговор – это ведь не просто выйти на площадь и закричать: «Люди, долой короля!». Это серьезная подготовка, это войско, это оружие, это поддержка во дворце. Много всего. А провалиться можно на любой стадии.
По счастью, Гардвейг помог им.
Чтобы волк мог напасть на стадо, надо убрать собак. Это Лорта подкупить было нельзя, а вот к Дишану герцог давно присматривался, знал, чем его за горло взять. У Лорта слабостей нет, а у Дишана и жена есть, и дети, на него можно надавить.
Оружие в Кардин давно доставлено, наемники прибудут, толпу поднять несложно.
Остается самое важное.
Король и его семья. И этот вопрос герцог с удовольствием возьмет на себя. Сам не побрезгует руки запачкать. Только надо дождаться подходящего прикрытия.
Его репутация должна быть безупречна, ему еще править предстоит. Нужен кто-то, на кого можно будет свалить убийство короля.
Когда там прибудет посольство Ативерны? К этому времени все должно быть готово. Благо, историю Джерисона Иртона знала и Ативерна, и Уэльстер. Граф пробыл здесь достаточно долго, налюбовались. Самая подходящая кандидатура, чтобы на него все свалить, захочешь лучше выдумать, так не получится.
Герцог достал из стола миниатюру, провел пальцами по тонкому, бесконечно дорогому лицу. Аристократические черты лица, каштановые волосы, карие глаза, нежная, словно спросонья, улыбка.
Ушла. Навсегда утеряна, навеки…
Этот портрет всегда лежал здесь, в потайном ящике стола. И никто о нем не знал. Никто и не узнает.
Милая моя.
Камилла, Милли, милая…
Прости. Не уберег. Но – отомщу. Клянусь, я отомщу.
Ативерна.
Что такое посольство?
Сейчас Лиля знала ответ.
Крестец, песец и огурец. Все в одном флаконе, взболтать, хлебать залпом – и даже не надейтесь, что отвертитесь. Все равно нахлебаться сей смеси вам придется по полной.
В посольство входят лично глава посольства, Джерисон, граф Иртон. К нему прилагаются карета, три телеги, несколько лошадей, слуги, двое, конюхи – четверо, охрана – десять человек, из них всего – всего! – шестеро вирман. Неслыханная уступка. Вирман кое-как удалось отговорить ехать или плыть в Уэльстер всей армадой, на Вирме Эрик будет нужнее, да и Лейфу тоже его люди не помешают, но шесть человек – это минимум, без которого вирмане свою графиню отпускать никуда не собирались. Не нравится?
Ваши трудности!
И словно этого было мало, Эрик намекал на какого-то родственника из клана Хардринг, и даже дал Лиле письмо к нему.
Что такое письмо вирман?
Это вам не пошлая бумажка, нет! Это здоровущая блямба, с одной стороны которой залито мягкое олово, а с другой печать клана. На олове и царапаются иногда простым ножом несколько рун.
Так сказать – на предъявителя.
Казалось бы, бери и пользуйся? Сейчас стащить у Лилиан этот кругляш, и пользоваться в свое удовольствие?
Ага, были умники.
Потом вирмане нашли их и содрали шкуру. Заживо. Дикие люди, что с них взять, никакой гуманности!
Так что умников, которые решались на такой финт, давно уж на свет не рождалось.
Лиля ехала на Лидархе, Джерисон на своем черном монстре, безумно счастливая Миранда – то с отцом, то с матерью, постоянно намекая на собственного аварца. И ехать она моогла бы одна, сама по себе, она взрослая… ни Джес, ни Лиля на эти заявления не реагировали и гуманности не проявляли. Потерпит. Рано еще! Вот, будет лет двенадцать – хотя бы, тогда поговорим.
Собаки то бежали своим ходом, то ехали на телеге. И это только Джерисон.
Еще в посольство входили граф Ройвель с супругой, граф Элонт, также с супругой и человек десять – молодежи. Вторые-третьи сыновья, дочери, и все при каретах, конях, телегах… такого каравана небось и Моисей по пустыне не водил!
Посольство – это ж не просто так. Это еще и повод для знакомства.
Как вообще формируется посольство? По какому принципу?
Если говорить просто о послах, то выбирают самого изворотливого и повадливого на пакости. Пусть соседям вредит, если иначе жить не сможет. Приедет, нашпионит…
Это постоянное посольство, которое каждый приличный король послать к соседу обязан. В Лавери есть посольство Уэльстера, в Кардине – посольство Ативерны. Это одно.
А вот такое…
Это не ради сватовства. Это забрать невесту.
Все уже сговорено, ничего не нужно подписывать, никаких союзов заключать не требуется. И как формируют такое посольство?
Первым делом – доверенное лицо короля. В данном случае – Джерисон, граф Иртон. Тут его величество убивал нескольких зайцев. И выражал свое доверие Гардвейгу, и показывал, что зла не держат, а то с этим отравлением получилось, как с серебряными ложками.
Вроде и не воровал никто, но шептались, и шепчутся…
Граф, не герцог?
Ничего страшного, зато племянник его величества. Это намного ценнее. Да и Гардвейг оценит.
Значит, как подбираем остальных?
Перво-наперво, нужен заместитель. Человек солидный, в возрасте, не годящийся на главные роли, но безусловно всеми уважаемый. Так попал в посольство граф Ройвель. А на всякий случай и граф Элонт, если Ройвеля не хватит.
И тот, кто сможет посвятить юную принцессу во все хитросплетения интриг и дворцовых отношений в Лавери. Есть у Гардвейга свои шпионы, и что-то они расскажут Марии. Но все равно – столько не нашпионишь.
Безусловно, Лилиан Иртон готова помочь. Но если б она много знала? Ее отродясь сплетни не интересовали, да и некогда было. Производство бы наладить!
А потому – супруги и дочери графов Ройвель и Элонт. Граф Элонт и выбран-то был исключительно за качества его супруги. Графиня Элонт, пухленькая особа лет сорока, была заядлой и неумолимой сплетницей. Только, в отличие от той же Алисии Уикской, очень доброжелательной. Не злой. Просто – язык без костей.
Такая и про Иуду скажет: «вот, бедный мальчик страшно оступился. Но хотел-то как лучше!»
А еще в посольство входит молодежь.
И принцессе будет легче среди… ну, почти сверстников. Ей тринадцать, им от пятнадцати до двадцати, самый тот возраст поездить по другим странам, себя показать, супругов приглядеть.
Вторые-третьи сыновья, вторые-третьи дочери.
Вот четыре таких дочери, одна из них – третья дочь графини Элонт, Люсилла, и ехали при графине Ройвель, которая была фрейлиной покойной королевы Джессимин, и теперь дрессировала молодняк.
С другой стороны…
Чем плохо для девчонок оказаться при дворе?
Подружатся с принцессой, найдут общий язык, та им поможет замуж выйти, если приданого не даст, так мужу протекцию окажет.
Не просто ж так стремятся ко двору?
Это место, где принимаются решения. А тот, кто владеет информацией – владеет миром. Это было в средние века, это было на заре времен, и когда человечество полетит в космос, ничего не поменяется.
Только вот дорого это все обходится.
Содержать ребенка при дворе, это как отправить его учиться в Нью-Йоркский университет. Или в колледж Харви Мад, к примеру. Да, образование, перспективы, знакомства, но ведь шестьдесят тысяч в год! А то и побольше. И это не считая остальных расходов.
Выход прост – работа.
Фрейлины принцессы – придворная должность. Если удержаться на ней, то содержание девушки будет обходиться не так дорого, а информация-связи-дружба-любовь все равно в перспективе.
Вот и интригуют семьи, и держатся зубами за должность девушки.
Лиля уже предвидела проблемы с молодняком.
И у каждого по карете. И по нескольку телег. Личные слуги, лошади, собаки и собачки. Да, именно так, в зависимости от размера. Дамские собачки, вариант для ношения на ручках, тут тоже есть. И все это стадо, простите за оскорбление несчастных коров, орет, визжит, выражает свое согласие или несогласие, нескольких дворян Лиля видела с музыкальными инструментами… ой, жуть жуткая!
А еще есть гвардейцы, которые охраняют весь этот балаган.
Только увидев всю процессию, Лиля прониклась глубоким уважением к средневековым монархам. Те переезжали по нескольку раз в год. И ведь оно не лучше выглядело, факт!
Как вообще можно на такое решаться добровольно? Ужас!
Нет.
УЖАС!
Но кто спрашивал ее мнение?
Лиля поклялась, что в следующий раз ни за что. И никогда. И вообще…
Честное слово, она что в Иртон, что из Иртона ехала куда как спокойнее. Потому что были вирмане, которые решали проблему просто. Топором по хребтине. Древком топора, если быть точным. И мигом доходило до всех и каждого!
Топоры – они вообще такие, разъяснительные…
А еще – было единоначалие. Что помогало лучше топора.
Все прекрасно знали, что графиня Иртон – главная, ее слово закон, а кому непонятно – см. выше. О топорах.
А тут что?
Джерисон, конечно, граф, и главный в посольстве, но…
Ох уж это гадкое «но»! Вечно вылезет оно…
Граф Ройвель малым не вдвое старше. И требует уважения.
У графа Элонт родословная длиннее. И тоже требует уважения.
А у молодежи просто мозгов недобор. Они уважения не требуют, но границ между «хочу» и «сделаю» у них просто нет.
Захотел – сделал.
А чем это чревато, что из этого получится… это пусть главный думает, у него голова большая.
Слушать?
Да слушают-то они слушают, уши есть! Только не слушаются! И не собираются! Вообще! И это – меньшая из проблем. А ведь есть еще и другая, тоже не слишком приятная.
Джерисон Иртон – неглуп, и ему можно доверять. Но…
Переиграл он с образом шалопая. И с Анелией вляпался. И с Лилиан, невольно, но крупно.
Для него это посольство – шанс вернуть свою репутацию, показать всему свету, что король не просто так ему доверяет, что ему и можно и нужно верить, что он и не с таким справится.
С трех попыток угадайте, когда все идет вкривь и вкось?
В этом мире не было некоего Мерфи, и закона Мерфи тоже не было. Но Лилиан его прекрасно знала.
Если что-то сможет пойти наперекосяк, оно так и пойдет. С громадным удовольствием.
Вопрос. Она сможет что-то изменить?
Ответ прост. Она постарается. И помочь мужу, и поддержать его, и исправить, что сможет. Все же многое она и сама наворотила, не зная, чего ждать от супруга. А Джес – средневековый граф, которого не устроит образ подкаблучника. Никогда.
Ни в чьих глазах.
Что ж, сама запутала, сама и распутывать будет.
И начала Лилиан с первого дня поездки. Уже сейчас она предвидела, что дорога будет ОЧЕНЬ долгой.
Сначала они с Мирандой честь по чести ехали в карете. Как и положено знатным дамам.
Малявку укачало на втором часу пути. И карета принялась останавливаться каждые десять минут. Сама Лилиан чувствовала себя тоже плоховато, но держалась.
Ладно, она потерпела бы ради Джерисона. Но мучить ребенка?
Пришлось позвать супруга.
– Дорогой, – Лилиан намеренно говорила громко. – Малышку укачивает.
Джерисон чуть растерялся.
Ну да, ребенком занимались мамки, няньки и прочая шушера. Господин граф ограничивался общим руководством и любовью. А как – тут?
Лилиан дожидаться не стала и вручила ему малышку.
– Думаю, если дочка часок проедется с вами, верхом, ей полегчает.
Дочка тоже так думала. А юбка-брюки позволяла ездить верхом в мужском седле.
Лилиан хитро улыбнулась – и скрылась в карете. Начинался первый акт Марлезонского балета.
Примерно через час, когда ушатало и ее, Миранда принялась ныть.
– Папа, ну пожалуйста… ну папа… можно?
Голосок у ребенка был звонкий, слышно ее было за километр, в том числе и всей процессии. Придворные начали прислушиваться, и в итоге Джес махнул рукой.
– Ладно, солнышко, если ты просишь.
Лилиан тоже взяла с собой юбку-брюки.
Все очень просто, аккуратно, строго. Черная длинная юбка, белая блуза, зеленый жилет, вышитый сверху черной нитью. На голову шляпа с полями, на шнурке. Вроде ковбойской, ага.
А что? Ребята целый день работали на ранчо, верхом, в седлах, вот и позаботились о своем удобстве! Хорошую шляпу придумали, и от солнца защищает, и достаточно красиво. Перьев Лиля в шляпу натыкать не позволила, ограничились зеленой лентой и брошью с изумрудом.
Косу подвязать, чтобы по конскому боку не чертила, и вперед. Это на картинке красиво выглядит, всадница с распущенными волосами, или там с развевающимся шлейфом, а в реальности лошади потеют. И пахнут.
И – нет.
Даже если коня кормить розами, он ими пахнуть не будет. Так что подкалываем волосы. Может, еще юбку на подкладку из кожи посадить?
Надо этот вопрос обдумать.
Лиля вспрыгнула в седло аварца, по-мужски, подхватила Миранду, и отпустила Лидарха в галоп.
Помахала Джерисону рукой.
– Наперегонки?
– Давай! – отозвался благородный граф.
Восторженно визжала Миранда.
И – да. Они с Лилиан выиграли. И вовсе даже благородный граф коня не придерживал. Это гнусная клевета.
Как организовано движение кортежа?
Слугами.
Одно дело, когда вы сами куда-то едете, сами останавливаете машину, ставите палатку, с утра ее собираете, сами готовите завтрак-ужин, заботитесь о гигиене…
Это тяжко.
А вот если вы приехали, а все уже готово, палатка стоит, ужин кипит, машину, то есть, коня почистят, а вам предложат искупаться…
Что еще для счастья надо?
Как поняла Лилиан, слуги делились на две части. Те, кто непосредственно обслуживал господ в пути – конюхи, горничные, лакеи. И вторая часть – те, кто заботился о стоянках.
Обозники, иначе говоря. Именно они снимали-ставили палатки, именно они начинали готовить ужин, они дожидались, пока благородные господа разрешат все собирать, собирали, догоняли кортеж, обгоняли его, что не составляло особенного труда, двигались-то господские кареты медленно и неспешно, потом выбирали место для стоянки и начинали обустраиваться там.
Купцы ездили в Уэльстер не первый год и даже не первый век, успели натоптать маршруты, по одному из которых сейчас и ехало посольство. А те, кто более предприимчив, еще и трактиры ставили вдоль дорог.
Но в них Джерисон решил не останавливаться.
Еда, спальня, приятное обслуживание? Безусловно.
Клопы, блохи, вши…
Кто сказал, что это полный список предложенного? Лично Лилиан и близко подходить к постоялым дворам не собиралась, отлично зная, что вывести эту заразу… с ума сойдешь!
А вариант дарить блох Джерисону… Ну уж – нет. Пусть с других дам собирает, если ему изволится.*3
Так что вечером остановились на привал.
И пошла атака.
Лилиан и не сомневалась, что это будет. Она интересна. Здесь и сейчас – она та самая неведомая зверюшка, которую хочется потыкать палочкой, загнать под микроскоп, а в идеале еще и препарировать. А вдруг что-то интересное получится?
Она – графиня из глуши, внезапно принятая при дворе, ей позволено многое, ее отец гений, а она сама владелица модного дома Мариэль. Последнее – в перспективе. Портить отношения с ней не будут, но прощупать постараются. И если сейчас она не упустит свой шанс…
Чего уж там!
Попав ко двору, она общалась с отцом, с Алисией, к которой подходить боялись, с Ивельенами, и с герцогом Фалионом.
Ах, Александр. Могло ли что-то получиться между нами?
Нет ответа. И уже никогда не будет. Потому что свой выбор Лиля, как и любая нормальная женщина, сделала в пользу ребенка. Будет Миранде лучше в полной семье и с родным отцом? Если отец обожает свою дочь, не пьет, не бьет, даже не тиранствует, девочка его любит…
Значит, стиснем зубы и наладим отношения. Дети стоят определенных жертв.
А любовь?
Да, любить хочется каждой. Только вот не все можно принести в жертву этой любви. А то Эдоард с Джессимин, вон, долюбились. Чуть полстраны не выгорело.
Стоило оно такой цены?
Стоило вынесенного родной дочери и внукам приговора?
Или…
Нет ответа.
Да и Альдонай с ним, с тем ответом. Лилиан свой выбор сделала, и теперь пожинала последствия. Раньше графиня Иртон была достаточно сильно изолирована от высшего света, а сейчас сталкивалась с ним во всей красе. И не удерешь.
С этими людьми тебе, Лилиан, бок о бок ехать еще больше месяца туда, жить в Уэльстере, а потом еще ехать обратно.
Значит, надо налаживать отношения. Представь, Лиля, что ты на практике в больнице, и вперед! Везде разные коллективы, и часто чем более талантлив врач, тем гаже у него характер. Везде свои правила, взаимоотношения, интриги, проблемы… А учиться-то надо!
Вот и будем.
Слуги оборудовали несколько посадочных мест.
Для молодежи, для старшего поколения, еще парочку – для небольших компаний. Устроили костры, чурбачки вокруг, накрыли все попонами, выставили нечто вроде походных столиков…
Лиля только головой покачала. Она-то представляла, сколько труда на это надо. Они с Лешкой давно, еще в том мире, ходили в походы. На пару дней, на неделю, иногда даже больше.
Это не так легко.
Сама она заняла место у костра для более старших.
Для семейных пар, так сказать.
Рядом устроили костер чуть поменьше, для юных леди, чтобы находились под присмотром, этак, ненавязчиво. И чуть подальше – два костра для молодых людей. Там было весело и шумно, а здесь царили тишина и спокойствие.
Миранда сидела между отцом и матерью.
Лилиан положила себе немного каши, посмотрела на вареное мясо, попробовала.
Да, это вам не шашлычок. Замариновать, что ли?
Ладно, дня через два-три сделаем. И кстати, мариновать с утра можно, а вечером как раз и жарить.
Каша была из пшеничной муки с молоком и медом. Мясо залито соусом.
Вот ведь беда – готовить надо, но… что случится с продуктом, который весь день везут по жаре? Даже по осенней погоде – все равно мясо портится, птица… ее можно везти живой, но сколько надо птицы на такое количество народа?
Купить по дороге?
Разве что. Но тут ведь как – можно купить, а можно и не купить. А благородные господа кушать должны хотя бы два раза в день, и основательно.
Так на столе и появляются каши, обильно залитые сладким – крупу-то вези хоть в Африку, мед, сухофрукты. Мясо варят, а потом везут вареным, на месте чем-то заливают. Тушат овощи, подают их, как гарнир, обильно приправляя теми же соусами, так, что вкус иногда и не разобрать.
И алкоголь, разумеется.
Вино, эль, пиво…
Лиля только вздохнула.
Ладно, перетерпим.
Она попробовала кашу, поняла, что с таким количеством сахара ее родная лошадь через неделю не свезет, отдала тарелку вертевшемуся рядом Нануку, и положила себе в другое блюдо вареных овощей.
Свекла, морковка, фасоль… так, фасоль – в сторону. Ее тоже надо уметь правильно готовить, если не хочешь устроить врагу газовую атаку.
Почти диетпитание.
Репа?
Ладно, и репа сойдет.
Лилиан положила себе поговорить с поваром. С вирманами у нее таких проблем не возникало. Во время путешествия с графиней, они все вместе с удовольствием трескали пшенную или ячменную кашу из одного котла, приправляли сушеным или вяленым мясом, заедали сырыми овощами и никто не жаловался.
Здесь придется выкручиваться.
Джерисон наворачивал и кашу, и мясо – мужчин надо кормить. В любом мире, при всех властях и при любой погоде. Кормить, кормить и еще раз кормить, тогда вас будут любить, любить и еще раз любить. Лиля приглядывала за Мири.
Девочка легко справлялась и с вилкой, и с ножом, и с ложкой.
Аккуратно отрезала кусочки мяса, накалывала на вилку, отправляла в рот. Промокала рот салфеткой, умело пользовалась ложкой и не помогала себе пальцами.
Более того – не болтала без умолку, не лезла к взрослым, просто прижухла между отцом и матерью, и прекрасно себя чувствовала.
Это не осталось без внимания дам.
– У вас очень милый ребенок, граф, – пропела графиня Ройвель.
– Детьми надо заниматься, – выпятил грудь высокородный граф. – Мы с супругой сами воспитываем нашу дочку, вот и результат.
Лиля прикусила язык.
Ну да. Сами воспитываем.
– Только вот этот столовый прибор, – вздохнула графиня Элонт. – Так странно…
– Да, – засмеялся ее супруг. – Можно подумать, мы коровы, и сено в рот загружаем.
О! Сено! Салатики! Вареная свеколка с чесночком, к примеру?
– Зато у ребенка чистые руки и чистое платье, – парировал Джерисон. – Конечно, столовыми приборами надо уметь пользоваться, но на то мы и аристократы, чтобы показывать пример низшему сословию.
С этим постулатом никто не спорил.
И аристократы, и показывать пример.
– А вы, графиня, всегда так мало едите? – графиня Ройвель попробовала найти себе новую мишень.
Лиля развела руками, и отпила из кубка глоток воды.
– Эта еда отличается от той, к которой я привыкла, ваше сиятельство. Приходится ограничивать себя, чтобы в пути не стало дурно.
– Да, – показно вздохнула графиня. – Это дорога, здесь разносолов не предвидится.
Лиля улыбнулась.
Подсечка?
– И в дороге можно питаться вкусно и полезно. Я могу это доказать, но потребуется пара дней и согласие всех присутствующих.
– Думаете? – графиня прищурилась. – Что ж, можно и попробовать, Лилиан? Я могу вас так называть?
– Разумеется, Эрмина, – имена всех, кто ехал с ними Лилиан выучила еще до поездки. – Надеюсь, и вы не будете возражать, если я буду называть вас просто по имени? И вы меня тоже можете называть просто Лилиан. Титул у нас обеих графский, да и возраст примерно одинаковый.
Джерисон едва не подавился морковкой. Ага, примерно одинаковый, в масштабах века. Там разница лет в пятнадцать вообще ничего не значит!
Графиня Ройвель, пойманная на грубой лести, расплылась в улыбке.
– Да пожалуйста, Лилиан.
Миранда дожевала кашу.
– Мам, мы с Лялей погуляем?
– Да, солнышко. Только далеко не уходи, в пределах слышимости. Если что – зови, – разрешила Лиля. – Нанук?
Здоровущий кобель (и когда вырасти успел, зверюга, вчера только привезли кутенком?) зевнул, оценил обстановку и поднялся на лапы.
Хозяйка сейчас при муже, можно ее оставить. Это самец зубастый.
А вот Миранду и Лялечку охранять надо. А то вдруг кто-то захочет обидеть девочек? Особенно скромную пушистую Лялю весом уж килограмм сорок и с такими зубками, что аллигатор позавидует?
Обязательно надо их защищать.
Миранда довольно улыбнулась и отправилась гулять. Графиня Элонт проводила ее задумчивым взглядом.
– Не боитесь отпускать такую малышку?
Лилиан пожала плечами.
– Это вирманские псы. Чего бояться?
– Разбойники, – подумала вслух графиня.
– Две такие собаки дадут время позвать на помощь. В худшем случае. В лучшем… я не отвечаю за уменьшение поголовья разбойников, – пошутила графиня. – главное, чтобы собака не отравилась.
Собеседница улыбнулась.
– Да, пожалуй.
– Когда рядом с ребенком такой сторож – можно быть спокойной. И за жизнь дочери, и за ее честь, – вздохнула Лилиан.
Семена попали на благодатную почву. У графини было три дочери, одна из которых ехала сейчас с мамой и сидела неподалеку, у костра, со сверстницами.
Миранда просто не подходила им по возрасту. Это сорок и сорок пять лет, разницы почти нет, а десять и пятнадцать – очень серьезно. Совсем разные поколения, вкусы, мысли, чувства…
– Да. В наше нелегкое время у девушки должен быть защитник.
Лиля улыбнулась.
– Или защитница. У меня – Нанук, у Миранды – Ляля.
– Красивые имена.
– Да. Нам их привезли щенками, мы сами их растили, никому не доверяли…
– Это, наверное, сложно?
– Что вы! – Лиля искренне удивилась. – Это же вирманские собаки! Джерисон нанял вирман, чтобы те помогли и все разъяснили. И все получилось в лучшем виде.
Джерисону вторично не повезло с морковкой, и граф переключился на мясо. Увяз в нем зубами и подумал, что подметка – нежнее. И даже лошадям повезло больше.
Уж лучше вареный овес жевать. Да, все познается в сравнении.
– А какой у вас конь, Лилиан, – подключился граф Элонт. – Потрясающий! Аварец, верно?
– Да. Лидарха выписали для меня из Ханганата.
– Хм-м… а кобыл к нему уже водили?
Лилиан покосилась на Джерисона, граф кое-как выдрал клыки из мяса, и принялся согласовывать важный вопрос улучшения конских статей. Граф Элонт оказался завзятым лошадником, и мужчины быстро нашли общие темы для разговора. Подключился и граф Ройвель.
Дамы, оставшись без присмотра мужчин, опять атаковали Лилиан.
– Все же, Лилиан, мне кажется, что ездить в седле по-мужски – неправильно.
Ага, то ли дело навернуться с женского седла, – фыркнула про себя Лилиан. – Вон, унесенных ветром вспомни? А скакала бы Бонни в мужском седле, и жива б осталась девчонка!
Конечно, вслух она этого не сказала.
– Дамское седло замечательное, но не приспособлено для длительных путешествий. К сожалению. А в карете и душно, и устаёшь, и мышцы размять хочется. А дочку вообще укачивает.
Дамы дружно закивали.
Видимо, проблема была близка и понятна. Но… поди, решись.
– У вас вообще очень оригинальные наряды, Лилиан, – переключилась на более безопасную тему Эрмина. Но Лилиан даже не сомневалась, что через пару-тройку дней они дозреют до примерок, а там и сами верхом поедут.
Терпеть можно, когда альтернативы нет. А когда знаешь, что может быть иначе, можно лучше и ничем поступаться не придется… надо только вежливо поговорить с приятной молодой дамой…
Процесс пошел.
Постепенно, по миллиметру, отношение так и будет сдвигаться в лучшую сторону. Но работать еще и работать…
Этой же ночью супруги, удрав из лагеря, беседовали под звездным небом.
Миранда, притянув к себе поближе Лялю, спала в палатке, а граф и графиня решили пройтись, полежать и побеседовать об астрономии.
Облачно?
Неважно, главное, дождя нет, и земля сухая.
– Лилиан, признавайся? – Джерисон уже успел немного изучить супругу. – Что ты затеяла?
– Исключительно восстановление твоей репутации в глазах света, – «покаялась» супруга.
– Разговорами о кухне? И одежде?
– А что такого?
– Крутите вы что-то, дорогая супруга?
– И что? Ваша репутация, господин граф, не пострадает от найма вирман и заказа аварца для супруги.
Это верно. Не пострадает.
А уж что потом будут говорить в свете…
Так связи и налаживаются. Потихоньку, полегоньку…
Даст Альдонай, все и утрясется?
Уэльстер, Кардин, королевский дворец.
– Мария, солнышко, посмотри, какое чудо!
Милия поманила к себе падчерицу, и та с радостью подбежала к мачехе.
Материал на платье действительно был чудом. Коралловый шелк, который безумно шел к темным локонам и карим глазам Марии, делал ее кожу прозрачной, а губы яркими. И девочка в нем была прелесть как хороша.
Милия приложила шелк и так и этак, посмотрела, как драпируются складки, и кивнула. Поцеловала падчерицу, и отпустила, погладив темные пряди.
– Так и сделаем.
– Вы так добры, ваше величество, – восхищенно пропела модистка.
– Давайте посмотрим еще вон тот бархат, – не ответила на комплимент ее величество.
Доброта…
А что такое – доброта?
Милия Шельтская никогда не была ни злой, ни доброй, она была благополучной. У нее была хорошая семья, любящий отец и заботливая мать, она была старшей из четырех детей, и привыкла заботиться о младших. Ей не было это в тягость, потому что мать всегда подчеркивала – Милия ее первенка, любимица и лучшая помощница.
И девочка старалась.
Потом отец набрал денег, а это не так легко, когда вы живете в глуши, и вывез дочку в столицу. Милия знала, что ей особенно не на что рассчитывать – не слишком большое приданое, отец всего лишь барон, да и она не так, чтобы красавица.
Каштановые волосы, конечно, хороши, и серые глаза тоже, но ведь есть и красивее! Вот в романах принцессы – те красавицы. Черные локоны, черные глаза. Или золотые локоны и голубые глаза. А она – обыденная.
Но и обычные девушки кому-то да нравятся, правда же? Милия обязана сделать неплохую партию, и помочь братьям и сестричке. И родителям тоже. Это же понятно!
Бунт?
Протест?
Бунтовать можно против общественного строя, но в родной семье, где тебя любят, и на тебя надеются? Ты можешь отстоять свою независимость, но стоит ли игра свеч?
Что на одной чаше весов? Брак по любви, которой ты еще не испытывала, страсти, как в романах, ссора с родными, плохая репутация для тебя и твоей семьи, и неизвестно еще, чем закончатся все эти страсти. Примерно половина романов, кстати, кончалась смертью героев, а это Милию вовсе не вдохновляло. Может, и красиво умереть рядом с телом возлюбленного, орошая его слезами, но… почему бы не попробовать прожить еще лет так восемьдесят? У Альдоная времени нет, возлюбленный может и дождаться.
А на другой чаше весов спокойная жизнь, с мужчиной, который может, и не идеален, но родители никогда не пожелают зла своему ребенку. Разве Милия разберется сразу, хорош ли человек? Конечно, нет. А вот мама с папой разберутся. Делом Милии будет полюбить своего супруга и помогать ему во всем. И помогать родным, и рожать детей, и вести дом, и видеть, как растут твои сыновья и дочери, и сделать их счастливыми… мало?
Знаете, господа, не надо быть неблагодарными свиньями!
Перечисленное – это очень много. Просто не все понимают таких простых истин. Счастлив не нахапавший миллионы, а тот, кому достаточно и пяти золотых.
Юная баронесса была достаточно практична, чтобы понимать правоту родителей и достаточно ленива для бунта. Так что…
Первый бал.
Очарование?
В том-то и дело, что нет.
Для Милии он обернулся разочарованием.
Блистательные придворные кавалеры предпочитали разряженных дам. Изящных, остроумных и богатых. А она – она такой не была никогда.
Провинциальная девочка, этим все сказано. Не настолько красивая, не настолько богатая, чтобы привлечь чье-то внимание, а ведь семья на нее рассчитывает…
А тут еще проходящий мимо дворянин толкнул лакея и на ее платье упало пирожное с гадким кремом, оставляя жуткую ляпу.
От обиды Милия едва не расплакалась и поспешила выбежать из зала, чтобы никто ее не увидел. Надо было замыть пятно на платье, но где?
Королевский дворец в Кардине – настоящая паутина. Даже сейчас Милия иногда путалась, а уж тогда…
Поворот, другой, комната…
Случай?
Неожиданность?
Но миром правят именно они.
Альдонай или Мальдоная привели Милию в библиотеку, в которой ожидал свою фаворитку Гардвейг? Королю стоит только приказать? И дама придет сама?
Да, но какой в этом интерес?
А вот когда ты ее добиваешься, и дама дает согласие, и посреди бала удирает ненадолго, и они прячутся от ревнивого мужа дамы, словно юнцы…
Может, и забавно звучит, но кровь это горячит, как в юности.
Гардвейг ждал. И были отложены в сторону и корона, и прочие знаки власти – не стоит терять время. А вместо великолепной Фелисии на пороге возникла застенчивая девушка.
И улыбнулась, приседая в реверансе. Так искренне, что король сразу ей простил неожиданность.
– Здравствуйте. Простите, что побеспокоила вас, господин.
– Прощаю, – не смог сдержать ответной улыбки Гардвейг. – Кто вы, прелестное дитя?
– Милия Шельтская. Я просто искала, где… вот…
Пятно на платье стоило близкого рассмотрения, равно как и его хозяйка. А потому Гардвейг не колебался.
– Кажется, я знаю, где вы можете разобраться с этой бедой.
Кардин – старый замок. Он полон не только портретов и воспоминаний, но и потайных ходов. Вот в один из них и скользнул король, увлекая за собой опешившую девушку.
Он так и не признался, а Милия не догадалась, с кем имеет дело.
И смывая крем в его спальне беззаботно рассказывала, что отец вывез ее ко двору ради поисков мужа. И она постарается оправдать его надежды, это же папа! И семья.
А семья – самое важное, что есть у человека, правда ведь, господин?
И я так благодарна вам… вы меня просто спасли от гадкого пятна!
Будет ли она при дворе?
Неизвестно. Если папе позволят средства, он просил покровительства у графа Абермаля, но граф пока молчит…. Почему не у короля?
Ну что вы, господин, его величество, это ведь…
Страшный?
Нет, что вы! Наверняка не страшный! Просто это же Король, какое ему дело до такой мелочи? У него государственные дела…
Короли бывают, как обычные люди?
Вы наверняка шутите! Правда же? Это Король, какой же он – обычный?
А Гардвейг слушал Милию, глядел в искрящиеся живым весельем серые глаза, впитывал тепло ее улыбки, и думал, что Фелисия – просто крашеная кукла. Как и большинство придворных дам.
А вот Милия…
У нее было то, чем не могла похвастаться ни одна из его любовниц.
Искренность.
Безбрежная, беспредельная искренность.
И Гардвейг не устоял.
Он проводил Милию обратно, и предложил ей встретиться еще раз. Он пришлет ее родителям приглашение… да вот, скоро будет бал-маскарад. И еще один бал.
Да, он может это сделать, он приближен к королю. И – нет, госпожа. У меня самые честные намерения, клянусь вам.
Милия поверила клятве. Да и как было не поверить? Гардвейг, влюбившись, становился неотразимо убедителен. А время ему требовалось и чтобы Альтрес проверил семью баронессы (что он и сделал, не обнаружив ничего предосудительного), и чтобы Милия привыкла к нему. Гардвейг не был подонком. Он был тираном, он был жесток, безжалостен и плевать хотел на все, кроме государственных интересов, но женщин он никогда не насиловал и не принуждал.
Никогда.
Мог казнить за измену, но это – совсем другое.
А потом бал, второй, третий – и Милия, невинная и очаровательная. И проклятая рана, которая подвела в самый неподходящий момент, и искренне встревоженное лицо девушки…
Когда барон Шельтский понял, кто сватается к его дочери, мужчину чуть удар не хватил. Едва откачать успели.
Конечно, Милия согласилась. И зловещая слава Гардвейга ее не остановила. Как и все соплюшки, она была искренне уверена, что такого замечательного и чудесного мужчину просто оболгали завистники. А вот она все исправит…
Альдонай ли посмеялся, Мальдоная ли нахмурилась – кто знает? Но и первым у Милии родился мальчик, и вторым, и третьего лекари обещали тоже мальчика, скоро уже рожать.
Гардвейг был счастлив. Жену он готов был носить на руках. У него есть сыновья. У него есть будущее!
И Альтрес Лорт был счастлив. И ради счастья брата защищал баронессу что есть сил, никто и косо посмотреть в ту сторону не решался.
И родители Милии были счастливы, одним махом перепрыгнув из баронов в графы, получив неплохое поместье, и выдав детей замуж в хорошие семьи.
Была счастлива и сама Милия. Муж ее любил, у нее были замечательные дети, ну и конечно, она любила мужа.
Она его за муки полюбила, а он ее за состраданье к ним.
В этом мире не было Шекспира. Но правда жизни всегда остается правдой.
Милия была тихо счастлива своим семейным счастьем. И когда Гардвейг сказал ей про дочек…
Вообще, она про них не задумывалась. Не до того было. Но когда узнала – стоит ли удивляться, что Милия согласилась и взять девочек к себе, и заниматься ими…
Мария, Джейн, Катрин и Элизабет.
Четыре принцессы получили то, чего им недодавали это время. Они получили заботу. Искреннюю – иначе Милия просто не умела. Она поселила девочек в отдельные покои, приставила к ним фрейлин и учителей, сама проверяла все и контролировала – и малышки быстро привязались к «тете Милии».
Когда Милия узнала, что именно произошло в Ативерне, она была в шоке. А потом супруг попросил приглядывать за девочками тщательно. Побеседовать с Марией, подготовить ее к замужеству, заняться приданым – ваши ведь, женские дела?
Милия согласилась.
И занималась Марией, ее приданым, ее воспитанием…
Толкнулся под сердцем малыш.
Скоро, уже очень скоро ему на свет.
Мой мальчик.
Наш сын.
Марии повезет с мужем, Милия даже не сомневалась в этом. Она видела принца Ричарда, и мужчина оставил о себе самые лучшие воспоминания.
Марии будет с ним хорошо.
Главное – правильный настрой.
Когда мужчины дадут тебе все, что угодно?
Когда ты не попросишь больше того, что они могут дать.
Несложный секрет семейного счастья. Осталось объяснить его малышке. Но Мария была умненькой, ласковой и любознательной, она поймет. Она обязательно поймет.
И Милия заинтересованно поглядела на пурпурный бархат. Уже для себя.
Ей ведь тоже надо быть красивой, для мужа!
Уэльстер, поместье Ирнес.
Когда баронессе Ирнес доложили, что к ней прибыл граф Альтрес Лорт, баронесса едва чувств не лишилась. Но потом взяла себя в руки.
– Проси!
Альтрес Лорт времени терять не стал.
– Аделаида, рад видеть. Вы, как всегда, очаровательны.
Баронесса Лидия Ирнес, а некогда Аделаида Вельс, передернулась.
– Ваше сиятельство так добры.
– Не так, – неприятно оскалился горбун, странным образом напоминая при этом какое-то крупное хищное животное. – Ты знаешь, дорогуша, что к нам прибывает посольство из Ативерны?
Баронесса знала. И собиралась на это время уехать подальше, в глушь.
Замуж она вышла совсем недавно, престарелый муж ее вполне устраивал, а вот встреча с Джерисоном Иртоном – нет.
– А придется, – гадким тоном протянул королевский шут.
– Зачем?
Аделаида помертвела, понимая, что отказаться не получится.
– Думаю, Джерисон тебя не сдаст, пожалеет былую любовь. Все просто. Мне нужна Лилиан Иртон.
Аделаида вспыхнула. Пальцы невольно сжались в кулаки.
Все, все из-за этой дряни! Из-за нее погиб Алекс, из-за нее сама Аделаида вынуждена была бежать, из-за нее…
Мысль о том, что Лилиан Иртон не начинала первой, Аделаиде в голову не приходила.
– Нужна?
– Да. А потому, когда посольство приедет, ты постараешься передать Иртону записочку. Старая любовь не ржавеет, тебя оболгали, и все остальное.
– И?
– Все.
Аделаида стиснула кулаки еще крепче, даже не замечая, что ранит себя ногтями.
– А если он сдаст меня властям?
– За что?
– Н-ну…
– Дорогуша, ты – Лидия Ирнес, баронесса, и документы у тебя надежные. И легенда тоже. Потому тебе бояться нечего.
Неубедительно. Но…
– Ослушаться я все равно не смогу?
– Нет. Не сможешь.
Адель расслабила пальцы. Ладони неприятно засаднило.
– Хорошо. Я сделаю, что вы прикажете.
– Вот и умничка. Мой человек сообщит тебе, что и когда написать.
Альтрес кивнул, и не прощаясь, покинул гостиную.
Адель посмотрела на глубокие лунки от ногтей.
Лизнула одну из них кончиком языка.
Солоно…
Кровь за кровь, не так ли, госпожа графиня? Зря этот недомерок решил использовать в своих интригах мстительную женщину.
Ты разрушила мою жизнь, а я постараюсь разрушить твою, графиня Иртон.