Глава 24
БЕРКУТ
Смотрю в ее лицо жадно, ненасытно, улавливая каждую эмоцию, каждое чувство на грани. То, как она приоткрывает рот, хватая воздух. То, как она со стоном выдыхает его обратно. Как светлые волосы разметались по подушке.
Мои движения слишком несдержанные, собственнические, дерзкие. Меня укрывает туманной волной, голова плохо соображает и реагирует. Вокруг все будто плывет. И ощущение слабости поднимается из низов.
А передо мной она. Как будто это сон. Как будто я брежу. И уже не понимаю, наяву все происходит или нет.
Я перехватываю женские запястья и завожу Яне за голову. Переплетаю наши пальцы, позволяя себе немного опереться на локти. Мне нужно чувствовать ее. Необходимость. Как кислород. Слышать ее прерывистое дыхание, ее стоны. И понимать, что она принимает меня. Несмотря ни на что, даже считая меня последней сволочью, она все равно принимает меня. Самозабвенно. Искренне. И жадно.
Ее поверхностные вздохи услаждают слух, на них мое тело реагирует особенно остро. Беру ее резко, быстро. И с каждым движением в уплывающем сознании бьется в такт только одно.
Яна. Яна. Яна.
Веду вниз, скольжу по ее рукам, по шее, животу, обхватываю талию. Крепче сжимаю пальцы, ощущая гладкость кожи, женскую податливость, отзывчивость. Нет, мне это не снится.
И мысленно поношу на чем свет стоит все, что у меня было до неё. Она одна принесла свет в мою жизнь. Она одна смогла поставить передо мной единственно правильную цель. Только она сможет занять место возле меня. Место любимой женщины. Матери моих детей. Все остальное — жалкая копия. Дешевая подделка. Сердце внутри, все в многолетних ранениях, разбивается на колючие осколки. Они проникают под кожу, глубокими прорезами оставляя за собой ее имя.
Я жизнь положу, но добьюсь, чтобы они с Кариной были рядом и счастливы. Добьюсь того, чтобы Яна вновь смогла мне доверять и чувствовать себя в безопасности. Когда-нибудь я смогу искупить вину за то, что произошло. Это не гребаный сон. Она со мной! Сейчас. Здесь! Даже запах ее кожи беспрепятственно проникает в лёгкие. Чувствую, как ударная волна бьет в поясницу, окатывая меня с головой, и все напряжение устремляется к паху. А головная боль уже давно заглушена и отошла на второй план…
***
Когда горячие губы обожгли кожу на шее, Яна не смогла сдержать стон. Ее внутренние метания и преграды оказались сломлены в одночасье. Она не могла ни о чем думать, не могла предвидеть последствий этого шага, не могла оттолкнуть самого желанного в жизни мужчину, не могла противиться своим желаниям.
Под напором Беркута возведённые внутри стены рушились. Мужчина нежностью и настойчивостью, страстью и неудержимостью не оставлял Яне ни единого шанса оглянуться назад.
Его горячее дыхание и ласковые руки сводили ее с ума. Где-то глубоко внутри Яна понимала, что совершает очередную ошибку, поддавшись запретному искушению. Но остановиться прямо сейчас и уйти, хлопнув дверью, было выше ее сил.
Его голова как в тумане. Непривычная, чуждая слабость уже проникла в тело. И у мужчины не осталось абсолютно никаких шансов бороться с инородной силой. Но он даже не придал этому значения. Потому что…
Ликованию Беркута не было предела, когда женщина, которая очаровала его ещё несколько лет назад, так открыто демонстрировала своё поражение. Они были созданы друг для друга изначально.
Он больше никому не позволит вмешиваться. И он сделает все возможное, чтобы Яна вновь стала смыслом его жизни, чтобы не боялась пойти за ним, не страшилась находиться рядом, не опасалась доверять ему. Он пойдёт на все, только бы его семья стала настоящей: опорой, радостью и счастьем. Он сам ещё не понимал, что уже любил своих девочек больше жизни. И он бы не смог отступить назад и свернуть с намеченного пути. Он надеялся лишь на то, что чуть позже сможет объяснить Яне самое главное. Что она сумеет его понять и простить. В конце концов, он частично уже вскрыл перед ней свои карты, и его тайны были обнажены. Почти обнажены…
***
А в это время в маленькой комнате, где повсюду было размещено записывающее оборудование, и кое-где на полу лежали провода, из динамиков лились звуки подключённой в кабинете Беркута прослушки. Высокий худой руководитель внимательно вслушивался в льющиеся из динамиков звуки. Несдержанные стоны и сбивчивое глубокое мужское дыхание перебивало тяжёлые женские выдохи.
Он не верил своим ушам. Невозможно! Как она могла? Он хотел ее больше всего на свете. В самую первую встречу, как только увидел ее, понял — эта женщина должна принадлежать ему безоговорочно. И только недавно он узнал, кому удалось украсть ее сердце. И кто настоящий отец ее ребёнка. Жизнь суровая штука, и всегда играет по своим правилам. Но даже несмотря на все это, он наплевал на все: на ее отстранённость, на ее постоянную занятость, ее сомнения и расстояние между ними длиной в нашу вселенную, отговорки и нежелание сближаться с ним, на ее маленькую дочь. Он был готов добиваться Яну, пока она не согласится принадлежать ему и душой, и телом. И вот теперь он вынужден слушать, как его такая вожделенная, до умопомрачения желанная женщина в этот самый момент становится далекой и чужой. Не его…
Мозолистые ладони яростно сжались в кулаки, а губы плотно сомкнулись. Для него это невыносимая пытка. Даже дышать тяжело, — как будто кто-то высыпал ему пепел на голову, а горькая чёрная пыль уже начала разъедать слизистую изнутри. Дрожащий страстный хриплый шёпот Беркута добил его окончательно.
— Яна… Яаа-наа… Девочка моя…
Мужчина горестно прикрыл глаза.
И что ещё хуже. Каждый, кто находился в этот момент в маленькой комнатушке с подключенными прослушивающими устройствами, знал, как именно он относится к этой женщине. Ее неудержимые стоны и дрожащее дыхание в данную минуту слышат все…
Он несдержанно обрушил кулак на стол, резко откатившись назад на стуле, отдав громкий приказ:
— СТОП!
Мужчина в чёрной толстовке, сидящий рядом, — тот самый, с которым Яна столкнулась у входа в детский сад — удивленно вскинулся:
— Что? — непонимающе осведомился его коллега.
— Выключить! БЫСТРО!
— Н-но… Антон Андреевич… Распоряжения руководства не было…
— Ты оглох?! Я ТВОЁ РУКОВОДСТВО!!! И я сказал сейчас же выключить!
Мужчина тут же дёрнулся, нажав на пару кнопок, спустив вниз лапку до упора.
— Отключаем запись на час. Чтобы этого дерьма на пленке не было! Возобновим после моего возвращения! Шестьдесят минут вам на перекус и кофе выпить.
— Ну Антон Андреевич… — коллеги даже не решались поднять глаза на своего главного, боясь попасть под горячую руку.
— СВОБОДНЫ, ДЕМОНЫ!
В сердцах хлопнув дверью, он потянулся за пачкой сигарет. Как только вышел на свежий воздух, тут же прикурил и сделал затяжку. Давно хотел бросить, да и Яне не нравится, но… работа нервная. Мысли путаются, а во рту горький привкус.
Он всеми силами пытался закрыться от очевидного. Теперь это неизбежность. Яна никогда не будет принадлежать ему. Никогда. Он никогда не сможет ее добиться. И вся правда однозначно скоро всплывет наружу: именно он оговорил Яну в прошлом, подставил могучего Беркута, преследуя свои цели. И он даже не задумывался раньше о том, что в жизни все возвращается бумерангом.
Ему не хотелось возвращаться в душную комнату и продолжать звуковое наблюдение за Беркутом. Неудержимо хотелось пару раз врезать ему, выгнув нос в обратную сторону, за то, что он посмел дотронуться до Яны.
А она даже не попыталась оттолкнуть его. И от этого было ещё больнее.
Он думал, что несчастные шестьдесят минут помогут и дадут ему возможность остудить пыл. Он думал, войдёт в комнату с проветренной головой. И вот пять сигарет выкурено, шестой окурок только что улетел в урну, а в душе все также полыхает лютая ненависть и жесткое разочарование.
Несмотря на свой приказ, в «прослушку» Антон вернулся намного позже отведённого времени. Он рассчитывал, что внутри ледяная ярость за это время уляжется. Хоть и не помогало. Он все ещё мысленно представлял себе, как грубые мужские руки ласкают хрупкое тело Яны, как она подается навстречу, обнимая ногами мужские бёдра.
Стараясь отстраниться от выжигающих чёрную дыру видений, Антон пытался сконцентрироваться на задании и на дальнейших действиях, радуясь, что остановил запись и, откровенно говоря, убежал от сочувствующих взглядов подчинённых.
Но он не рассчитал, что месть и людская злоба не знают границ. Антон даже не подозревал, какую ошибку совершил, приказав людям отключить фиксацию звука в своё отсутствие. Ошибку, цена которой — целая жизнь…