Глава 48

— Мам, — я резко упираюсь ладонями в мужскую грудь, пытаясь скорее отстраниться. Словно поймана на чем-то постыдном. — Я пить хочу.

Но Рома даже не дергается, все также крепко меня удерживает и не позволяет отодвинуться.

— Я принесу, Кариш. Иди ложись, — тут же раздается уверенный мужской голос. — Через минуту приду.

— Нет, мама принесет! Сейчас!

Она сонная. Малышка давно уже не приходит ко мне в спальню посреди ночи. Но возможно, сказывается слишком сильное напряжение последних дней. И еще болезнь.

— Хорошо. Беги к себе.

Как только Карина уходит, я шепчу, продолжая выкручиваться:

— Отойди.

— Ян. Тихонько. Я сам схожу. Просто побудь здесь, хорошо?

Я редко бываю в подобном состоянии. А дочь вообще меня такой никогда не видела. Не хотелось бы, чтобы это случилось и сейчас.

Молчаливо соглашаюсь, кивая в ответ, и Рома уходит.

А я, не теряя ни минуты, тут же беру чистое белье и выскальзываю из комнаты.

Но он, конечно, меня дождется. И я так этого боюсь. Нет, не того, что он сможет меня уговорить. Всего-то рядом с ним чувства, как оголенный провод. И внутри болит слишком нестерпимо.

Я ступаю медленно, особенно остро ощущая, как прохладная плитка холодит ступни.

Как я и думала, он не ушел. А когда я вышла, на кухне меня ждал остывающий чай.

И правда. Голая. Откровенная. Такая долгожданная. Но такая лишняя на сегодняшний день.

Беркут начинает разговор первым, словно невзначай сообщая:

— С лимоном хотел. Но он испортился.

— Переживу. Спасибо, что побыл с Кариной. И да, за чай тоже. Ты не мог бы уйти?

Пытаюсь говорить жестко, но корректно. Надеюсь, я все делаю правильно.

— Обязательно. Только чуть позже.

— Я устала. И спать хочу.

— Без проблем.

Не веря в то, что он действительно выполняет мою просьбу и сдвигается с места, я неотрывно слежу за ним. Стоило бы догадаться о подвохе еще до того, как мужские руки схватили меня крепко, но заботливо.

Догадалась о том, что Беркут делает — несет свою добычу в спальню — я слишком поздно, уже после того, как за нашими спинами бесшумно закрылась дверь.

Я начинаю вырываться слишком яростно, боясь того, что он задумал. В голове не укладывается. Он не заставит меня!

— Рома! Отпусти! Ром! — кричать не могу себе позволить, поэтому лишь громко на него шепчу и вырываюсь. Пытаюсь вырываться. Безрезультатно, конечно же. — Ром! Я не хочу! Ну зачем?!

Приземляюсь на кровать и сразу откатываюсь на другой конец. Но он все же цепляет меня за предплечье, тут же притягивая обратно. Насильно усаживает на самый край кровати, а сам опускается на пол у моих ног и кладет голову мне на колени, обхватывая их руками. Странный жест. Как будто пес, который не доверяет людям, доверчиво прижимается к одному-единственному, «особенному» человеку.

В этот момент внутри что-то переворачивается, и я замираю.

Боюсь дотрагиваться до него, убираю руки подальше.

— Прости меня, — короткая фраза прибивает меня еще сильнее.

— Ром, не надо. Я не готова сейчас к разговору. Просто уйди, и все.

— Нет. Что хочешь делай. Не уйду.

Так мы сидели долго. Не знаю, сколько. Но сердце колотится, как сумасшедшее, даже сейчас, когда я вновь слышу мужской голос.

— Ты слышала все.

Он решился. Я понимаю, что слова даются ему очень тяжело. Но даже несмотря на это, я не хочу ничего слушать.

Пытаюсь оттолкнуть его, и ничего не выходит.

Хищный Беркут вцепился в меня мертвой хваткой и не пускает.

— Да, я не тот, за кого себя выдавал.

— Рома, дело не в этом. Кем бы ты ни был…

— Дело в этом. Я не мог тебе рассказать. И никому не мог. Это было слишком чревато.

— А сейчас — нет?

— Сейчас ты и так знаешь. И это очень, очень и очень плохо, Яна, — он поднимает голову и прожигает светлым янтарем.

— Почему?

— Потому что людей, которые об этом знали, уже нет в живых.

Мое лицо вытягивается. Надеюсь, я поняла его неправильно. Пожалуйста…

— И что? Мне что-то угрожает?

— Надеюсь, нет. Но не уверен. Антон допустил ошибку. Он постоянно допускает ошибки. И в очередной раз расплачиваться за них тебе я не позволю. Я не дам тебя в обиду, Яна.

— Ты это уже обещал. Ты работаешь в спецслужбах. До сих пор?

— Не совсем. Это отдельное, обособленное подразделение, для других не существующее. И с ограниченным кругом лиц, которым открыта эта информация.

— Что ты имеешь в виду?

— Тайная служба. Агент под прикрытием. Я внедрялся в преступные группировки и выполнял задания руководства. По всей стране, а иногда и заграницей, — да…

Да, я вспоминаю, как когда-то давно он разговаривал по телефону на другом языке. А когда заметил меня, вскоре отбил звонок.

— Какие конкретно?

— Распространение необходимой информации, сбор сведений, обеспечение влияния извне. Подстраивал необходимые ситуации, нарушал функционирование группировок, иногда обеспечивал их распад или устранение главаря. Плюс задержание, сдача властям.

Я тяжело сглатываю. Как такое возможно?

— Помнишь, ты как-то спросила меня. Убивал ли я когда-то? Так вот теперь ты знаешь ответ. Я выполнял то, что мне поручали. Даже когда цель казалась неосуществимой. Все, что угодно.

Я вновь плачу, неудержимо, горько…