Глава 68

Уже пару дней я замечал за собой хвост. Ехидная мысль так и разъедала изнутри: здоров, Антоха, ты так ничему и не научил своих людей.

Именно поэтому я терпеливо ожидал, когда уже наконец меня скрутят в бараний рог и бросят на заднее сидение неприметного фургона.

Сопротивляться смысла не увидел. Так… для поддержания имиджа недосягаемого Беркута задел одному нос, а другого слегка погладил по челюсти. Но это ничего. Вправят быстро. Серьёзных смещений нет точно.

— Ты че лыбишься? Живётся сладко?

— У меня времени мало. Можно быстрее?

— Ты не догоняешь, что Яна в опасности? Ты её защитить не сможешь. У тебя уже не хватит ресурсов.

— Антох, по делу давай. Что от меня надо?

— Ты и сам знаешь. Надо, чтоб было красиво.

— Полное устранение?

— Уже не обязательно. Но он слишком громкий.

— Сколько лет он уже такой? Пора привыкнуть. И я против Мариба теперь не выстою. Да и он сегодня чистенький. Государству налоги платит. Народу работу даёт.

— Выстоишь. Сделаешь все как раньше: тихо, мирно, чтоб не подкопались. И про тебя благополучно забудут.

Да-да. Забудут. Сначала закопают. А потом забудут.

— Скажи, тебя послать на три буквы или сам сгоняешь?

— Хорош зубоскалить. Ты ж понимаешь, что все равно подберемся. Не сегодня так завтра. Не завтра так послезавтра. И ты нам поможешь. Рычагов давления уже масса.

— Да ладно?! — наигранно округляю глаза. — Не поделишься?

— Ром, ну ты ж понимаешь, что пойдут либо через завод, либо через Яну. Тут или личное, или финансовая стабильность — и то и то у тебя уже под угрозой.

— Тут поподробнее.

Я и сам все знаю, но послушать «умного» человека — оно ж всегда приятно. Они идиоты. До сих пор не видят весь расклад. И не увидят, пока им под нос не подсунешь. Как они вообще работают?!

— Да они на корню задушат твой бизнес. Ты отстоять сам не сможешь. Либо с голой задницей останешься, либо сядешь надолго. Организовать подставу — раз плюнуть. На сегодняшний день…

— А на сегодняшний день, Антош, — подаюсь вперёд, смело перебивая, — никто ничего заводу не сделает. А знаешь почему? Мы его с Арабом поделили. Теперь он реальный совладелец. Сделка состоялась. Все официально: зарегистрировано, подтверждено. И уже даже документы готовы. Как говорится, «уплОчено». И за такие бабки, которые завод приносит, он горло всем перегрызет. Так что Араб всегда поможет мне отстоять бизнес. И хрен как вы подберетесь. Связи у меня уже не те? А теперь с ним придётся бороться. А не со мной. Подставу организовать хочешь? Ну вперёд. Я посмотрю, на что мозгов хватит. А потом что? Адвокатов его стрелять будете?

Удивление в глазах Антона зашкаливает. Он бледнеет прямо на глазах, а дыхание его учащается.

А ты как думал, Антош? Просто так меня нагнуть хотел? Раньше надо было. А теперь я не один. Теперь мне есть, ради кого сопротивляться.

Улыбаюсь собственным мыслям. И жду. Просто жду…

И, не дожидаясь ответа, продолжаю:

— Я перестраховался, да, — вероломная улыбка на моих губах заставляет Антона поморщиться. Бывший сослуживец потрясенно мотает головой, а глаза его наливаются кровью.

— Ты вообще потерял хватку. Не врубаешься? Они через Яну и через ребёнка тебя достанут. В любом случае задавят. Вас всех. Подо что ты их подписываешь?

— Ну я ведь к нему не просто так пришёл, Антош. Безопасность моей семьи для меня в приоритете. А завод — просто прикрытие. По большому счету, мне на него насрать.

— Ты головой ударился? Да он когда узнает, кто ты, сам вас и положит!

— Не понимаю, о чем ты, — вновь наигранно округляю глаза и кладу ладонь на грудь. — Я бизнесмен. Удачный предприниматель, только и всего. Мое прошлое, конечно, темновато, но кто из нас без греха? А то, что на стороне болтают… так кто ж верит в эти старые байки? — резко меняю тон, грубо продолжая. — Правильно. Никто, Антош. А у нас с ним теперь общий бизнес. Так что… вам ко мне не подкопаться. У вас есть только два выхода. Или оставить меня в покое. Или убрать прямо сейчас, чтоб не мешал.

— Надеюсь, у тебя нет иллюзий насчёт приоритетного варианта?

— Можешь действовать прямо сейчас. Но даже мертвый я у вас без остатка кровь высосу. Я описал все схемы, движения и методы. Устройство службы и направления ее деятельности. Я от и до расписал каждую мелочь, все, что знаю. Включая достигнутые результаты и специфику работы. Но самое классное знаешь что? — чуть понижаю голос и заговорщицки продолжаю, наслаждаясь ступором оппонента. — Раскрыты громкие дела, которые для общественности до сих пор стоят под знаком вопроса. Все имена, которые мне известны. Твоё там тоже, кстати говоря, присутствует. Прикинь, да? Информация размножена и хранится сразу в нескольких местах. И все ресурсы вам не устранить. Пытаться выяснить, у кого — бесполезное занятие. Вы все равно всех никогда не отследите. Случится со мной что-то, и все это будет опубликовано и выставлено на всеобщее обозрение. Разразится грандиозный скандал. Вас всех отстранят. Если не посадят. Растерзают международники, потому что заграничные проекты тоже перечислены. И придётся полностью менять людей, включая руководство, отмываясь от грязи. Надо было сразу меня убирать. Но вам же всегда мало, — брезгливо отталкиваюсь подальше, обвинительно прищуриваясь. — Вы же думали, сможете и дальше всеми командовать.

— Они все равно отыграются. Ты не понимаешь? Башкой своей подумай! Ты сделаешь только хуже.

— И как они отыграются? Под заборчиком закопают? Пожалуйста. Но зато Яне уже ничего не сделают. Смысла нет. Да и ОН не позволит. Управление в случае моей смерти переходит Марибу, но только при условии, что с девочками все хорошо. Случится что-то, и Мариб больше не будет иметь права распоряжаться моей частью. А вот вы отмываться будете долго. И ооой как мучительно.

В непроветренном помещении со спертым воздухом воцаряется мертвая тишина.

Мрачный Антон складывает руки на груди, не сводя с меня взгляда.

— Если хочешь, можешь и дальше копать и проваливать задания. В конце концов тебя отстранят, — я знаю Антона, как облупленного, все его страхи и слабости. Мне грех этим не воспользоваться, и я продолжаю. — А можешь послушать мои требования.

Он шагает вперёд, укладывая ладони на стол, и агрессивно наклоняется в мою сторону. Подбородок выдвинут. Зубы стиснуты. Вместо губ — тонкая линия. Дышит натянуто. В мое лицо вглядывается не мигая.

Он чертовски зол и ошарашен. Но ему ещё надо переварить всю информацию. И попробовать отыскать пути отступления или же, наоборот, нападения.

— Послушать могу. Дерзай.

Собеседник распиливает меня взглядом, но мне это, что слону дробина. Меня не трогает ни его враждебная поза, ни решительный ледяной взгляд.

— Мне не надо ничего. Просто забудьте обо мне.

Вариант два есть всегда. В любой момент можно уехать. Но озвучивать это Антону — подобно фиаско, как будто добровольно сдаться.

— Думай, Антош. Думай. Пока я здесь, можешь решить все на месте. Только будь готов к последствиям.

— Я не могу принимать такие решения самостоятельно. Тебе прекрасно это известно.

— Тогда посоветуйся с тем, кто может. А я пока пойду, погуляю. И проветри здесь. Дышать нечем. Наверное, поэтому у тебя мозги и не работают.

Кто ж знал, что «погулять» меня не выпустят ещё несколько дней, в течение которых я постоянно буду думать о своих девочках, пытаясь согреться тёплыми воспоминаниями.