Глава 30

Саша

Открываю глаза, и слышу гул в голове. Она кружится, и все вокруг кажется мутным, точно туманом застланным.

Запястья ноют, и я не могу пошевелить ими. Лежу на чем-то твердом, а в нос пробивает запах застарелой пыли.

Дергаю руками еще раз. Теперь уже понимаю, что они связаны за спиной. Веревкой или жгутом – понять сложно, но перетянули их не щадя. Пальцами с трудом удается пошевелить, но я все равно пытаюсь размять их.

Глаза постепенно привыкают к происходящему. Взгляд проясняется, хотя шум в голове так и не уходит, продолжает своим объемом давить на черепушку.

Понимаю, что я лежу на деревянном полу в каком-то домике. Без подстилки или одеяла, прямо на грязном старом дереве. Понятия не имею, сколько времени нахожусь здесь.

Не знаю, как попала сюда. Не помню ничего. Только банкет Руслана и то, как трусливо я оттуда сбегала.

Видимо, далеко убежать не удалось. Тимофей поймал. Это первое, что приходит в голову, когда я окончательно понимаю, что меня похитили.

Становится очень страшно, но я все еще продолжаю держать себя в руках. Мне нельзя терять рассудок, я должна вернуться к дочери.

Кое-как поднимаюсь с пола.

Мои вещи почти целиком перепачканы пылью, как и щека, которую неприятно щекочет. Я усаживаюсь на пол, прижимаясь к стене.

Внимательно осматриваю помещение и, к своему ужасу, узнаю это место – заброшенный дом лесника, примерно в трех километрах от Брусков, моей родной деревни.

Данный факт пугает меня. Тут я отрезана от внешнего мира настолько, насколько это возможно. Тут меня не скоро найдут. Если вообще хоть кто-то вспомнит о ее существовании.

Здесь уже в моем детстве никто не жил. Мы с Антоном и другими ребятами часто бегали сюда. Лес вообще был для нас всем, потому что заняться в деревне было особо нечем, а там можно было почувствовать настоящую свободу.

Я всегда с теплом вспоминала то время, но сейчас старый домик вовсе не вызывает у меня положительных эмоций.

Оглядываюсь по сторонам с целью зацепиться хоть за что-то, что поможет мне выбраться.

Почему я здесь одна? Меня решили просто бросить? Связанной и голодной? Умру, а найдут меня, когда будет уже поздно.

Отличный план. Интересно только, откуда москвич знает про домик. Он не здешний, вряд ли ориентируется на местности. Я очень сильно в этом сомневаюсь.

Может, ему кто-то помог? Подкупил кого-нибудь из тутошних алкашей, которые за бутылку продадут собственную мать?

Хотя, все это вовсе не важно, если разобраться. Главное – выбраться, освободить руки для начала, а потом уже решать что делать дальше.

Дорогу до дома раньше я всегда знала. Это было давно, но, надеюсь, что в моей голове еще остались такие нужные сейчас воспоминания, а лес не очень сильно изменился.

Шарю взглядом по помещению. Вот уж точно где все осталось по-прежнему. Длинный деревянный стол, лавка, старый сервант с выбитыми стеклами и небольшой шкафчик в углу.

Через маленькие деревянные окна в дом попадает солнечный свет. Не сказать, что сильно освещает, но окружающую обстановку разглядеть можно.

Решаю разрезать веревку, что связывает руки, об осколки стекла, торчащие острыми пиками в дверцах серванта.

Пытаюсь подняться на ноги, но тут же шлепаюсь назад. Дыхание учащается, когда я понимаю, что не могу двинуться с места. По организму прокатывается нова волна паники.

Оглядываюсь назад, чтобы понять в чем дело. Мои руки оказываются привязанными к кольцу, вбитому в деревянный сруб. Его я тоже помню. Оно всегда было здесь. Мы предполагали, что к нему прилаживали цепь для собаки, потому что будки или чего-то похожего рядом со сторожкой не было.

Дергаю руками со всей силы, что еще осталась во мне. Надеюсь на то, что трухлявое от времени дерево поможет мне вырвать кольцо. Но ничего не выходит. То ли дерево не так уж сильно прогнило, то ли я слишком слаба даже для этого.

Мне нужно выбраться! Продолжаю жалкие попытки освободиться ровно до тех пор, пока меня не покидают последние силы, и я безвольно не опускаю голову, предаваясь рыданиям.

Шум в голове нарастает. Он становится просто невыносимым, разрывающим изнутри.

Слезы перерастают в жуткую головную боль, провоцирующую тошноту. Она подкатывает мгновенно и меня рвет в жестяное ведро, очень удачно оказавшееся рядом.

Становится совсем гадко. Хуже просто не бывает. И почему люди такие жестокие? За что они так со мной? Почему я? Почему?

Ответа на этот вопрос мне никто не дает, зато входная дверь тихонько поскрипывая, отворяется, впуская в дом лучи яркого света, который на несколько секунд даже слепит мои заплаканные, привыкшие ко мраку глаза.

В дверях появляется темная мужская фигура. Из-за бьющего сзади света я толком не вижу ни его лица, ни одежды, зато очертания фигуры не дают мне засомневаться в том, что я знаю этого мужчину.

Руслан

Обиженная Варя улетает домой ближайшим рейсом. Тима остается в отеле, хотя в его присутствии нет никакой необходимости: Саша отсутствует уже два дня, и она вряд ли вернется. Все добились чего хотели, каждый получил по заслугам. Даже я.

По большому счету, на украденное бабло мне плевать, а вот на то, что дрянь снова обокрала меня – нет. Я сам позволил Саше сделать это. Повелся на то, что им просто нужна работа. Интересно, может, и аварии никакой не было? Судимости не было? Просто заплатили ради липовых документов?

Антон тоже исчез. Взял отпуск за свой счет, а оборот подобных бумаг в отеле контролируется управляющей, мне эдакой ерундой заниматься некогда. В общем, они оба слиняли в лучшую жизнь, снова обвели меня, как дурака, вокруг пальца.

Потягиваю виски и больше ни о чем не хочу думать. Даже о гребаной свадьбе.

Да, наверное, стоит извиниться перед невестой, она же точно не виновата в моих бедах, в дебильной похоти, что весь разум в член переселила, но я не хочу. Пусть дуется. Надоело бесконечно строить из себя идеального мужчину.

Я, сука, не идеален! Хотя всегда старался. Да, старался. Носил своих женщин на руках, был верен, как пес, старался сделать их счастливыми. А что в итоге?! Каждая из них лишь вила из меня веревки. Саша просто в более извращенной форме.

– Руслан Игоревич, – взволнованный голос управляющей вызывает раздражение. Она явно мнется, опасаясь произнести то, зачем звонит.

– Слушаю.

– Там у гостя какие-то проблемы с заселением… Он ничего слушать не хочет. Вас просит. Я пыталась решить этот вопрос, но он непреклонен. Если такое возможно, спуститесь в холл, пожалуйста. Он на ресепшене.

Сука.

– Хорошо. Сейчас буду.

Сбрасываю вызов и нехотя поднимаюсь из кресла. К сожалению, работу никто не отменял. Может, уже сваливать пора? До этого неприятного инцидента все системы в отеле работали довольно сносно, и я был спокоен за него.

Выхожу из лифта в просторный белый холл. Здесь, как обычно, полно народу, но все более или менее спокойно. Гости общаются не привлекая внимания.

Зато мое внимание привлекает невысокая женщина в возрасте, которая сильно выбивается из общей массы гостей. Седоватые волосы, скрученные под заколкой, простая одежда. Совсем простая. Интересно, что она здесь забыла?

– Я могу вам чем-то помочь? – окликаю ее, и женщина оборачивается на мой зов.

– Галина Степановна?! – с удивлением смотрю на маму Саши. Она тоже глядит на меня раскрасневшимися глазами.

Женщина молчит. Только делает соответствующий жест, пряча что-то за спиной.

– Вы что здесь делаете? Вы плакали? – выпытываю я, подходя ближе.

Я ненавижу Сашу, но почему-то прогнать ее мать не могу. Она же не виновата в том, что из дочери получилась жадная до бабла шлюха.

– Ты что-то сделал с ней? – спрашивает она дрожащим голосом. – Где она, Руслан?

– Кто? – делаю вид, что не понимаю.

– Саша пропала. Ее нет вторые сутки.

– Как и денег в моем сейфе, – язвлю я.

– О чем ты говоришь? – в глазах женщины появляются слезы. – Она бы никогда так не поступила. Саша не предавала тебя. Это ты ее предал! Ты хоть знаешь, сколько слез пролила по тебе моя девочка?! Я думала, у меня сердце разорвется от ее мучений… Я проклинаю тот день, когда она встретила тебя… – ее губы начинают дрожать. – И сейчас с ней точно что-то случилось. Она бы не бросила нас.

– Вы специально давите мне на жалость?

– Я пришла ни к тебе. Ты последний, к кому бы я обратилась за помощью. Ты не стоишь даже ее мизинца, ясно?! Если Сашенька найдется… – женщина судорожно вздыхает, – я соглашусь на переезд, мы уедем куда-нибудь, где ты нас не найдешь, и не станешь снова разрушать жизнь моей дочери.

Я стою опешив. Учитывая мои навыки ведения переговоров, опыт общения с людьми и построения бизнеса, я не нахожу что ответить. Слова Галины Степановны звучат так убедительно, что я хочу в них поверить.

– Ба-буш-ка! – из-за спины женщина раздается еще один голос, тоненький детский голосок, сопровождающий подергивание руки Сашиной матери. Наверное, это дочь Саши.

Малышка тихонько выглядывает из-за спины своей родственницы, а увидев меня, снова прячется обратно.

Сердце прокалывает острой иглой. Лицо девочки кажется до боли знакомым.

– Покажите ребенка! – приказываю я, но женщина и не думает шевелиться. – Покажите ребенка! – снова повторяю я.

Галина Степановна лишь сильнее заводит руку, за которую держится девочка, назад. Прячет ее. Но маленькая сама снова с интересом выглядывает из-за бабушки. Она смотрит на меня своими большими искренними глазами, в чьем выражении я узнаю свои детские фотографии.