Глава 14

Тут же все напрягаются и переводят опасливые взгляды с Араба на нетрезвого мужчину.

Блондин таранит сверкающим взором Мариба и тут же тушуется, что-то невнятное мычит в ответ. Неопределенно пожимает плечами и отворачивается. А Мариб перехватывает меня за талию и легонько толкает к дверям.

— Пойду в зал пока загляну, — бросает в толпу напоследок, и мы проходим в бар.

Внутри приглушен свет, играет музыка, девушка в откровенном наряде очень раскованно танцует на сцене. Проворные официантки снуют между столов, обслуживая посетителей.

К нам приближается другая девушка. Очень эффектная. Высокая статная брюнетка. Волосы распущены и струятся, мягко подчеркивая ее образ. Она выглядит потрясающе, совсем не вульгарно и не слишком вызывающе.

Мариб делает ей знак идти за собой, и мы втроём проходим в его кабинет на первом этаже.

— Посадка хорошая. Инцидентов не было. Все в порядке. Заказы радуют. Повара справляются, — звучит короткий отчёт.

— Отлично. Принеси меню сюда. Управляющего, я так понял, ещё не было? — забрасывает инструкциями и вопросами Мариб.

Девушка тянет с ответом, и хозяин заведения делает правильный вывод:

— Ясно. Как только приедет, передай, что это его последний рабочий день у меня. Завтра может получить расчёт. И пусть сваливает.

Я смотрю на эту девушку и чувствую себя… пустым местом. Я хуже бледной моли. Мне кажется, любой мужчина вслед такой красотке шею свернет. Что угодно сделает, лишь бы она увлеченно на него посмотрела. А Мариб… он бумаги находит более увлекательными. Если и смотрит на сотрудницу, то очень сухо — никакого интереса в глазах.

— А кто завтра выйдет? Вы мне обещали отгул, помните?

— Помню. Обещал — значит, отпущу. Все, с тебя меню. Одного экземпляра достаточно. Через пять минут возвращаешься за заказом. Все навынос. Пока кофе мне принеси и чай. Мир, тебе какой?

Последняя фраза заставила меня вздрогнуть. Его речь, ровная и безэмоциональная, каким-то чудом переключилась на меня, выбив из колеи.

Он спрашивает, какой мне чай принести? Господи, да любой! Лишь бы не быть в центре его внимания.

— Чёрный, зелёный, каркаде. Есть различные травяные добавки или сладкие сиропы, например, карамель, — уточняет девушка.

— Обычный чёрный чай. Спасибо.

— С лимоном? — она продолжает допытываться.

— Да, можно, — тяну неуверенно.

— С сахаром или без?

На ее губах играет вежливая добрая улыбка, и мне начинает казаться, что она немного подтрунивает над моей неуверенностью, хотя вид у неё невозмутимый.

— Нет, только лимон, пожалуйста.

— Хорошо.

Девушка выходит за дверь, а у Мариба, как всегда, звонит телефон.

Пока он полностью погружается в разговор и не обращает на меня никакого внимания, я подхожу к зеркалу в пол (удивительно видеть такое в мужском кабинете) возле двери.

С удивлением смотрю на собственное отражение, не понимая, откуда на всегда бледных щеках взялся румянец, а в светло-голубых глазах появился загадочный блеск. На губах моих блуждает расслабленная, чуть стеснительная улыбка. Глаза благодаря туши выглядят ярко, выделяются на лице.

Снимаю и натягиваю на запястье резинку, распуская волосы, и стараюсь немного пригладить выбившиеся пряди. У меня длинные локоны, чуть вьющиеся, придающие облику мягкость. Я часто сворачиваю их в строгую шишку на голове, а сегодня поставила высокий хвост.

Пальцами пытаюсь расчесать волосы, перекидывая их через плечо, не понимая природу неуловимых изменений в собственном облике.

В эту самую секунду в голове мелькает мысль: я всегда хотела быть ярче. Очень завидовала брюнеткам. Но, консультируясь с несколькими мастерами, всегда слышала лишь один ответ: за пару походов в салон мне такого эффекта не добиться. Хотя, казалось бы, нет ничего проще. Покрасилась, и вперёд, радоваться новому образу. Но, к сожалению, не со мной. Поэтому до сих пор я не решилась экспериментировать с цветом: боюсь, это скажется на качестве и здоровье шевелюры.

— У тебя красивые волосы, — звучит неожиданное замечание.

Я медленно оборачиваюсь и тут же тушуюсь под тяжестью мужского взгляда. Бездонного, обволакивающего своей мягкостью, затягивающего в небесную глубину.

Мариб уже отложил телефон в сторону и теперь внимательно наблюдает за мной, сидя за столом.

— Спасибо. Я одно время хотела их обрезать, — делюсь мыслями.

— Не стоит этого делать.

— Почему?

— Сама пожалеешь потом. Длинные волосы на всех мужчин действуют одинаково.

— Как именно? — вполне невинный вопрос. Но истинный его смысл слишком поздно дошёл до моего осознания.

Мариб растягивает губы в подобии ухмылки, но в тоне его отсутствует даже намёк на ехидство. А взгляд все такой же задумчивый, словно немного отрешенный. И даже чуть затуманенный.

— Это очень сексуально, Мира, — говорит серьезно. Тихо и как будто с силой выталкивает слова.

Гляжу в его пронзительные глаза, словно завороженная. Как свет мотылька меня притягивает аура этого мужчины. Чуть приоткрываю рот — неосознанно, бессознательно — и с шумом втягиваю воздух, ощущая, как тут же сохнут губы. И не могу отвернуться. Молчание затягивается, как и зрительный контакт, разорвать который я просто не в силах. И почему-то дыхание углубляется еще больше.

В этот момент распахивается дверь и входит девушка-администратор с подносом. Она аккуратно переставляет на стол две чашки и заварник. Меню в классической кожаной чёрной обложке с золотым тиснением кладёт перед Марибом.

— Спасибо, Даша.

— Вернусь через пять минут, — плавно покачивая бёдрами, девушка выходит из кабинета, вновь оставляя нас наедине с мужчиной.

— Мы немного прокатимся и поужинаем на свежем воздухе. Выбирай, чего бы тебе хотелось, — переворачивает меню и отодвигает от себя.

На самом деле, мне все равно. Я не привередлива в еде. Меня больше интересует, что из его голоса мигом испарились такие привычные ехидные нотки.

— Мариб, — мужчина отрывается от бумаг, поднимая на меня тяжелый взгляд, и ждёт продолжения, — вы не могли бы сделать заказ за нас двоих? Мне непринципиально.

— Уверена?

— Абсолютно.

— Два, — спустя бесконечные пять минут Мариб указывает пальцем в меню, перелистывая страницы и ища нужные блюда. — Два. Два. Вот эти по одному.

— Отлично, — и Даша шутливо добавляет, — ваш заказ принят. Ожидайте.

— Как долго? — ни капли сарказма или иронии. С ней Мариб абсолютно серьёзен. И ждёт ответа.

— Вы наш приоритетный гость. Скоро все будет.

Ее ослепительная улыбка будто озарила мрачный кабинет, и девушка вышла в коридор.

Когда она принесла бумажные пакеты, заполненные прозрачными контейнерами, у меня потекли слюнки: я голодная ну просто кошмар. А запах словно дополнительно бьет по желудку, прилепляя его к позвоночнику.

— Все, погнали.

Невероятным образом резинка для волос пропала с моей руки. Не понимаю, как она могла соскользнуть и куда приземлиться. Беглый осмотр не помог найти пропажу. Так что я выдвигаюсь с распущенными волосами, загадочным блеском в глазах и приятным предвкушением этого вечера.

Мариб цепляет пакеты и распахивает передо мной дверь.

— А вы словно футбольную команду накормить решили, а не скромную хрупкую девушку.

Улыбка не покидает мое лицо, на душе отчего-то очень тепло и спокойно в эту самую минуту. Все горести и проблемы внезапно отошли на второй план, впервые за последние дни позволяя вздохнуть свободно.

Желудок начинает посылать явные сигналы, что его пора бы уже подзаправить, и я, наплевав на приличия, уточняю:

— А уже можно перекусить?

— Прямо в салоне?! — вскидывает чёрные брови и буравит меня веселым взглядом. — Никому не позволено хрумкать и сорить в моей машине. Так что нельзя.

И тут я уже не выдерживаю. Запах еды меня доконает… да, я голодная! Да, я съем все, что он заказал. Да, мне абсолютно фиолетово, как я буду при этом выглядеть со стороны! И да! Абсолютно безразлично, что он мне не простит маленького шантажа.

— Ну, так нечестно! У меня день рождения! И я требую к своей персоне соответствующего отношения сегодня!

— От меня бесполезно чего-то требовать.

Он сказал это таким весёлым тоном, что мое настроение плавно начинает расти вверх.

— Если я умру с голода, моя смерть будет на вашей совести.

— Не доводи до греха. Я сам голодный, — его чёрный взгляд будто проникает под кожу. В машине царит атмосфера необъяснимого незримого напряжения, но это не тревожит, а наоборот, завораживает, манит. Желание узнать, куда мы едем, разгорается с каждой секундой, но я молчу.

Ещё мы заехали на заправку, а оттуда свернули с основного шоссе.

Перекидываю волосы через плечо, жалея, что нет возможности завязать их или прихватить заколкой. И наблюдаю за проносящимися картинами. Мегаполис с модными высотками и горящими огнями начинает сменяться небольшими уютными домиками. Больше зелени, больше травы, деревьев. Скоро мы уже въехали в частную зону. Недалеко от нас водоём — картина бешеной жизни вдруг сменилась умиротворением и тишиной вокруг. И на сердце стало спокойнее. Словно сидящий рядом мужчина может защитить от всех невзгод и укрыть от проблем.

— Я сто лет так бесцельно не мотался по городу в ночное время.

Ну с ночным он хватил, конечно, но на улице действительно уже темнеет. А скоро начнёт и холодать. Воздух постепенно наполняется спасительной прохладой, хоть уже довольно много времени. Но пока мы в машине, это не особо чувствуется.

— Сегодня у нас ужин на берегу. Не море, конечно, но все равно здесь здорово. Уверен, тебе понравится.

Как он узнал? Я обожаю уединенные места, когда можно просто слушать тишину, ни на кого не оглядываться, окунуться в свои мысли или позволить несбыточным мечтам промелькнуть в сознании хоть на мгновение.

Мариб давно уже сменил агрессивный стиль вождения, и сейчас мы едем медленно, плавно продвигаясь вперёд, хотя на своём «танке» он может вообще не обращать внимания на ухабы и ямы.

В абсолютном молчании мы провели еще некоторое время. Пока дорога, поросшая травой, не начала уходить вниз, сменяя мягкое зелёное убранство на мелкую гальку. Впереди речушка, и у меня вдруг резко подскакивает настроение. Вид потрясающий. Здорово было бы побывать здесь днём.

Мы подъезжаем почти к самому берегу, и только сейчас я понимаю, что дальше начинается резкий склон. Немного в стороне находится металлический мостик, не внушающийся доверия: он кажется шатким и неустойчивым.

— Приехали. Пойдём кормить комаров, — беззлобно скалится и выбирается из салона. Я немного замешкалась, и Мариб обходит машину и тянет дверь с моей стороны, широко её распахивая.

Такая учтивость выбивает из колеи, и я неуверенно кошусь на протянутую мне ладонь. Он уже не первый раз галантно помогает мне выбраться из машины. Вот уж не знаю… не клеится к нему слово «галантность». Дерзость, колкость, ирония, подначивание — это все о нем. А вот мягкость, учтивость, галантность и тактичность — нет.

— Идём, я не кусаюсь.

В глазах цвета нежной синевы вновь искрится насмешка. Накрываю его ладонь своей рукой, и мужчина мягко тянет на себя. Затем вытаскивает из машины наш ужин и, слегка касаясь моей спины, чуть подталкивает вперёд.

— Не волнуйся. Мост, хоть и не вызывает доверия, очень крепкий. Проверено на себе.

Вниз ведут ступеньки: склон довольно крутой. И я боязливо ставлю ногу на металлическую конструкцию. Переношу вес тела и, чуть поколебавшись, уверенно шагаю дальше. Здесь на мостике совсем другая атмосфера. Как будто с одним шагом поменялся мир вокруг. Даже не так. С правой стороны один мир, с левой — другой. Где тишина и спокойствие зовут в свои объятия, обещая умиротворение и молчаливое понимание. Вода блестит и переливается бликами отражения луны. Почему-то это все отзывается в душе.

— Мира, проходи вперёд, — понимаю, что я застряла в центре, и начинаю продвигаться дальше, облегченно замечая, что в мужском голосе напрочь отсутствует раздражение.

Оказалось, что другая сторона берега, вытянутого в длинную узкую полосу, куда мы вышли, тоже омывается водой. Это устье?

Нервничать я начала, когда Мариб взял меня за руку и потянул за собой, двигаясь чуть впереди. Но молча подчинилась, следуя за мужчиной.

— Ну вот, — он подвёл меня к срубленному дереву и протянул раскрытый пакет, — доставай ужин — надеюсь, он не до конца остыл.

Дерево ровно и очень высоко спилено, диаметр сруба немаленький, и его правда можно использовать как стол.

Я разместила несколько блюд, среди которых есть мясо, картошка с баклажанами и пара салатов. А ещё он даже пирожные захватил.

— Наконец!

Мы, не сговариваясь, молча налетели на поздний ужин.

А Мариб пару раз даже успел подколоть меня по поводу того, что леди не пристало так набрасываться на еду.

— Ну-ну, — тут же парирую, — а с набитым ртом тоже разговаривать некрасиво!

— На самом деле, я даже рад, что ты не из тех, кто полчаса ковыряется в листьях салата.

Я, насмешливо оглядев тарелки, прежде чем впиться зубами в потрясающий сочный кусок телятины, замечаю:

— Ага. Поэтому вы их и не взяли.

— Догадливая девочка, — снова ехидничает он… впрочем, как и всегда. И меня это уже не напрягает. Даже очень нравится. Мне вообще нравится его дерзость, упёртость и своеволие. Он уже совсем не такой страшный, как показалось изначально.

Опустошив контейнера, сладкое мы оставили на потом.

А Мариб, слегка дотронувшись до моего плеча, указал на воду.

— Смотри, утки приплыли. Ждут, пока им перепадёт что-нибудь вкусное.

Перевожу взгляд на потревоженную мерцающую гладь и замечаю движущиеся тени. Точно, уточки.

— Бросите им что-то? — поворачиваюсь к Марибу и отмечаю, что он подошёл вплотную и стоит теперь, почти касаясь меня.

— Я своим делиться не привык. Я жадина.

Какое-то время мы наевшись до отвала просто стояли и смотрели вдаль. Каждый из нас погрузился в свои думы.

Вечерняя прохлада проникает в легкие, даря ощущение комфорта. Так хорошо и спокойно. Но все равно как-то грустно.

Что я буду делать потом? А он?

Из размышлений меня выдергивает задумчивый мужской голос:

— Скажи, а твоя… — Мариб запинается, подбирая корректные слова, — особенность… как-то мешает тебе?