12. Чертов эгоист

Всю дорогу Дарина упорно молчала, демонстративно отвернувшись к окну. Погрузившаяся глубоко в свои мысли, девушка совершенно не следила за дорогой. А потому не заметила, как автомобиль выехал за черту города и лишь когда он остановился у высоких, незнакомых ей ворот, Дарина напряглась, оглядываясь по сторонам и медленно осознавая, что Демьян привез ее куда угодно, но только не в родительский дом. Постепенно утихомирившиеся злость и негодование забурлили в крови с новой, разрушительной силой.

— Куда ты меня привез? — произнесла она слишком громко, и сама же вздрогнула от звука своего звонкого голоса.

— Домой, — как ни в чем не бывало ответил Демьян, непринужденно пожимая плечами, словно он не заманил ее сюда обманом, словно вообще ничего особенного не произошло.

— Это не мой дом, Дема!

— Это наш дом, Даря! — в тон ей произнес Демьян, и опустив стекло, высунул руку, нажимая кнопку на пульте управления.

Послышался скрип и лязг метала. Внушительные ворота разъехались, и Дема въехал на территорию дома.

— Это похищение и это противозаконно, — выдала Дарина, и сразу же осознала, как глупо прозвучали ее слова.

Какие законы? Кому она это говорит? Графу? Серьезно?

Демьян, словно прочитав мысли сестры, улыбнулся краешком губ, покачал головой, и вышел из машины, запирая ворота.

Вот так глупо она оказалась запертой с этим предателем. И хоть Даря понимала, что Демьян никогда ничего ей не сделает, а тело все равно дрожало.

Зачем он привез ее сюда? Что это вообще за дом? И что значило это «наш»? Что вообще, черт его дери, происходит?

В мыслях один за другим возникали вопросы, на которые у Дарины не было ответов, а Демьян не спешил облегчать ей задачу.

Мужчина обошел машину, открыл дверь со стороны Дарины и галантно помог той выбраться.

— Это не смешно, Дема, хватит, я хочу домой, — отчеканила Дарина, глядя в глаза брату.

Он ничего не ответил, просто подхватил Девушку на руки, заставив ее взвизгнуть и обхватить его руками, и молча понес в дом.

— Отпусти меня, слышишь, — Дарина вырывалась, дергалась, даже несколько раз ударила брата, наверное, уже в сотый раз за один лишь вечер, но он не реагировал, продолжал нести свою неугомонную ношу.

— Перестань шуметь, — улыбнулся брат, опуская Дарину на пол.

Вокруг было темно и очень тихо, и Дарина невольно подумала о том, что ее никто не услышит, даже, если бы она решила сейчас закричать. Нет, она, конечно, бы этого не сделала, все же глупо наводить шум на пустом месте. Брат никогда не причинит ей вреда, но сам факт того, что они находились вдвоем, вдали ото всех, в каком-то незнакомом, вызывал в девушке противоречивые чувства.

— Я буду кричать, — соврала девушка, когда Демьян нажал на выключатель и комната посветлела. Дарина заморгала с непривычки, привыкая к яркому свету ламп, и добавила: — я серьезно.

— Несомненно, малышка, будешь, ты обязательно будешь кричать.

Дарина было открыла рот, но тут же его захлопнула и, вытаращив глаза, уставилась на брата. Осознав, насколько двусмысленно прозвучала брошенная им фраза, Дарина буквально задохнулась от нахлынувшего на нее возмущения.

— Ты не посмеешь! — прошипела девушка, отступая назад.

— И кто мне помешает? — поинтересовался брат, одарив Дарину самой порочной улыбкой, на какую только был способен, и двинулся на девушку.

Дарина пятилась, совершенно не смотря по сторонам, и, уперевшись во что-то мягкое, не удержалась на ногах и повалилась на стоящий позади нее внушительных размеров диван. Попытка встать не увенчалась успехом, потому что Дема, с какой-то абсолютно нечеловеческой скоростью, пересек разделявшее их с Дариной расстояние, и забравшись на ненавистный ею предмет мебели, навис над девушкой, слегка придавливая ее тело своим.

— Не смей слышишь!

Дарина уперлась ладонями в плечи брата, а он только улыбнулся в ответ, усилив напор.

— Не сметь? Чего не сметь, Лисичка? Не сметь тебя целовать? — прошептал он хрипло, обдавая шею девушки горячим дыханием и вызывая в ее теле реакцию, которой вовсе не должно быть. Она ведь злится, она ведь его ненавидит! Так какого черта ее тело дрожит от каждого, даже невесомого, прикосновения? От шепота, от взгляда порочного, обещающего что-то совершенно неправильное, но такое нужное.

Нельзя же так, нельзя быть такой тряпкой!

— Ничего, нет все, точнее… — Дарина окончательно запуталась в показаниях, чем вызвала несдержанный смех Демьяна. — Отпусти, — окончательно разозлившись, девушка толкнула брата в грудь, но тот даже глазом не моргнул, лишь сделал несколько движений и Дарина даже понять ничего не успела, как оказалась сидящей на коленях у брата, в самой провокационной позе.

— Дарька, я так скучал, — протянул Демьян, уткнувшись в шею девушки и шумно вдыхая ее аромат.

Руки спустились прошлись вдоль тела и остановились на бёдрах, сжимая их и притягивая ближе, настолько, что Дарина испуганно дернулась, почувствовав то, чего вообще не должна была чувствовать. Нечто больше и твердое упиралось ей прямо между ног.

Глаза девушки расширились, в горле пересохло, а сердце колотилось так, что у Дарины возникли вполне обоснованные причины для волнения.

— Красавица, — Демьян оторвался от шеи девушки, скользнул взглядом по лицу, вернулся к глазам, встречаясь с Дариной взглядом. И столько всего было в этом взгляде, столько неприкрытого желания, столько жажды, и едва заметной боли.

До этого момента обезумевшее и колотившееся, как ненормальное, сердце, внезапно пропустило удар, а потом еще один.

— Не надо, — прошептала Дарина пересохшими губами. Во рту наступила тотальная засуха, легкие горели от нехватки воздуха, а каждый вдох, казалось, лишь усугублял ситуацию. — Я не хочу.

Демьян вздохнул, усмехнулся криво, и, запустив пальцы в длинные, рыжие волосы, притянул Дарину к себе, целуя ее, не позволяя отстраниться.

— Дема…

— Тшш, — остановил ее Демьян, продолжая целовать, но совсем не так как раньше, не так грубо, не напирая.

Он целовал ее нежно, мягко, словно боялся причинить боль. Большим пальцем брат надавил на подбородок девушки, не причиняя боли, но вынуждая разомкнуть челюсти, и Дарина подчинилась, мысленно одаривая себя самыми нелестными эпитетами, отдалась во власть своего искусителя.

— Дема, Дема, нет, я не хочу.

Дарина вырвалась из накрывшего ее морока в тот момент, когда, задрав и без того короткое платье, Демьян погладил бедра девушки, поднимаясь все выше.

— Тихо, не бойся.

Одной рукой Демьян удерживал вздумавшую вырваться Дарина на месте, а второй раздвинул ноги девушки и коснулся разгоряченной плоти через тонкую ткань трусиков.

— Дема…

— Ты же хочешь, я чувствую, — словно потеряв рассудок, прошептал Демьян, отодвигая ткань и касаясь Дарины так, где не было еще ни одного мужчина.

— Ты… ты здесь ни при чем, — выдала она дерзко, пока еще не растаяв окончательно.

Демьян замер на мгновение, напрягся всем телом. На острых скулах заиграли желваки, зрачки расширились настолько, что Дарине показалось, будто она вот-вот утонет в этой безграничной тьме.

— Стерва мелкая, — простонал Дема и в следующую же секунду впился в губы девушки болезненными поцелуем. От былой нежности не осталось и следа. Парень буквально вгрызался в губы девушки, не позволяя той даже дышать, подавлял ее своим напором. Жестко, властно, причиняя боль, словно клеймя и желая наказать за брошенные, такие неосторожные слова. — Моя, ты моя, слышишь, я ж их всех нахрен поубиваю, Даря, — зашептал он, совершенно перестав себя контролировать.

Воздух вокруг буквально искрил от скопившегося в нем напряжения, казалось, что все вокруг вот-вот взорвется и размажет их, разорвет на кусочки. И именно это почувствовала Дарина, когда, простонав что-то нечленораздельное, Демьян с силой притянул девушку к себе и снова набросился на истерзанные и опухшие от его несдержанности губы.

Дарина всхлипнула, зажмурилась, утопая, теряясь в бесконечном потоке ощущений. Точно по щелчку пальцев все вокруг перестало существовать: время, реальность, пространство вокруг — все. Дарина, словно инстинктами движимая, прижалась к Демьяну так сильно, что терялись всякие границы, разделявшие разгоряченные, раскалившиеся до предела тела. Сквозь ткань Дарина чувствовала жар, исходящий от Демы, и сгорала в нем, словно феникс, стремясь умереть и возродиться вновь. Голова шла кругом от нехватки воздуха, желание, такое яркое, но совершенно незнакомое, затмило разум, послав ко всем чертям остатки здравого смысла. Дарину трясло от переизбытка нахлынувших на нее эмоций, от спрятанных глубоко внутри чувств, рвущихся наружу.

— Красивая моя, маленькая, Лисичка, Дарька, — покрывая поцелуями лицо девушки, зашептал Демьян.

— Дема я…

— Я не буду, малыш, я не буду, слышишь.

Она не понимала его, совсем не понимала, полностью отдавшись инстинктам. Необузданным, диким, животным. Первобытное желание, продиктованное зовом плоти, окончательно взяло верх над разумом. Дарину штормило, тело превратилось в один большой, оголенный нерв, только тронь и разорвет, а внизу все нещадно пекло, требовало разрядки.

— Сейчас, Даря, сейчас, — с трудом выдавливая из себя слова, надсадно произнес Демьян.

— Я

— Тшш, все хорошо.

Он коснулся подушечками пальцев пульсирующей, раскаленной плоти, вырывая из груди Дарины громкий всхлип. Дарина дернулась от непривычных, таких острых ощущений и вцепилась пальцами в плечи Демьяна. Он усилил напор, продолжая ласкать утопающую в удовольствии девушку, раздвигая губы, проникая внутрь, очерчивая ставший невыносимо чувствительным, клитор.

Напряжение внизу живота росло с каждым движением пальцев, внутри разрастался огненный шар, грозясь взорваться и сжечь все вокруг на тысячи километров. Никогда прежде Дарина не испытывала ничего подобного, никогда прежде ее не ласкали так откровенно. Ее затрясло, тело лихорадило, а пальцы внизу действовали все настойчивее, жестче, и Дарину буквально скрутило от сильнейшего в ее жизни оргазма, впервые доставленного ей мужчиной. Напряжение, скопившееся внутри, вырвалось наружу с оглушительным стоном девушки, утонувшем в настойчивом поцелуе.

Дарину потряхивало еще несколько долгих минут, ноги отнялись, тело онемело, а перед глазами стояла темнота.

— Умничка, моя Лисичка, такая чувствительная.

Где-то на задворках сознания прозвучало довольное урчание Демьяна и Дарину словно ледяной водой окатило. Реальность обрушилась на девушку огромным грузом вины. Даря дернулась в объятиях брата, осознав, что натворила, и он позволил ей освободиться.

Дарина соскочила с колен брата и практически рухнула на пол, потому что сапоги все еще были на ногах и высокий каблук не способствовал устойчивости.

Демьян вовремя успел перехватить девушку, не дав ей упасть.

— Я… ты… — она запиналась, путалась. — Отвези меня домой, я хочу домой. Зачем. Зачем ты это сделал? — на глазах Дарин выступили слезы.

— Потому что ты этого хотела, Даря, и тебе понравилось.

— Ты…

— Что? Заставил? Взял силой? Ты этого хотела не меньше меня, малышка. Перестань, Лисичка, ничего страшного не произошло.

— Ненавижу.

— Опять врешь. Ты останешься здесь, со мной. Душ наверху. Белье и полотенце найдешь в шкафах, — произнес он и, развернувшись, пошел к лестнице.

— Ты чертов эгоист! — прокричала Дарина в спину удаляющемуся брату.

— Эгоист, — подтвердил он. — Но хочешь ты меня, Даря, и кончаешь ты со мной. Или в душ, малышка, и будем спать.

— У меня даже одежды нет!

— Сегодня она тебе не понадобится.