Глава 12. Валэри

Разумеется, их не бывает. Я перестала верить в чудо, волшебство и всё, что с этим связано, когда мне исполнилось восемь. Чем старше я становилась, тем больше циничности во мне появлялось. Отчасти благодаря этому качеству я поднялась так высоко.

Чем выше взлетаешь, тем больнее падать…

Я не считаю себя птицей высокого полёта. Да, я добилась многого, но и на вершину ещё не вскарабкалась. Остановилась на середине пути. Не по своей воле.

Сейчас всё оборвётся. Сначала наступит мой судный час, а потом – вечный мрак. Кто сказал, что ад внизу? Все черти и правда здесь. Притворяются людьми, а сами творят ужасные вещи.

Я не верю в карму, судьбу, но…

– Убери. От неё. Свои. Лапы.

Этот голос… Он клокочет яростью, однако впервые звучит не как погибель, а как спасение.

Он пришёл. Джозеф здесь. Впору и правда уверовать.

Двое ублюдков ретируются в другой конец комнаты, а Камиль убирает руки. Чужие ладони меня больше не лапают. Предатель боится, я знаю. Застёгивает брюки, направляется к Джозефу.

– Рановато ты, Джо, – произносит он, нагло улыбаясь. Но я чую его страх, скрытый за напускной бравадой. – Мы ждали тебя чуть позже. Сучка сама попросила, чтоб мы её связали. Присоединяйся. Веселье в разгаре. Я предупреждал, чтоб ты с ней не связывался. Она та ещё…

– Зато я не силён в предупреждениях.

Характерный щелчок отдаётся в голове эхом. Джозеф не прощает предателей. Никогда. Уж я-то знаю.

– Джо, да ладно тебе. Всё по обоюдному согласию. Она сама хотела, – несостоявшийся насильник поднимает руки в примирительном жесте. Больше он не успевает сделать ровным счётом ничего.

Грохот выстрела заставляет кровь застыть.

Ещё один. И ещё.

Три трупа. А я – жива.

Чудесное спасение? Нет, конечно, нет. Чудес не бывает, Валэри.

Джозеф никогда не делает ничего просто так. Он бы не вернулся, если бы не знал наверняка.

– Займись ими, – небрежно бросает он своему верному псу Томасу и направляется ко мне. Будто ничего не случилось.

Джозеф помогает мне поднять корпус, не говорит ни слова. Опираюсь руками о стол. Сложно стоять ровно, когда ноги привязаны к ножкам стола.

Едва я чувствую свободу в ногах, резко разворачиваюсь. Джозеф перерезает ремень, связывающий мои руки. Я смотрю ему в глаза и нахожу там подтверждение своим догадкам. Я ещё не задала вопрос, но уже знаю ответ.

Дрожащими руками вытаскиваю кляп изо рта и осипшим голосом спрашиваю:

– Почему ты вернулся раньше?

– Я и не уезжал, – он прищуривается. – Давно подозревал, что этот сучёныш играет против меня. Доказательств не было. А сегодня он дал мне повод его убить. Выпьешь, Валэри? Тебе не помешает. Ты плакала. Нужно успокоить нервы.

Джозеф такой спокойный. Отстранённый. Холодный. Чужой.

Он говорил, что никогда не станет мной рисковать, но всё-таки сделал это. Использовал меня в своей грязной игре. Я для него лишь пешка. Вещь. Так было всегда. Ничего не изменилось. И не изменится.

Если раньше я надеялась, что когда-нибудь он сможет меня полюбить, то сейчас ясно вижу, насколько смешны мои желания.

Жалкое создание ты, Валэри. Джозеф не умеет любить. Какие ещё доказательства тебе нужны? Ну, давай спросим.

– И ты спокойно ждал? – мои глаза распахиваются. – Позволил им…

– Они же не успели причинить тебе серьёзный вред. Губа скоро заживёт, синяк на скуле тоже пройдёт быстро. Это мелочи, Валэри. Зато ублюдки проявили себя и теперь мертвы. Спасибо за помощь. Прости, что не предупредил. Всё должно было выглядеть достоверно.

От его слов боль в груди невыносимая. Там, где сердце. Скребёт и нарывает. Но я натягиваю маску и выдаю спокойным тоном:

– Конечно. Они не успели ничего сделать. Ты вовремя. Я хочу… мне надо в душ. Смыть с себя всё это.

– Провожу тебя.

Джозеф ждёт, пока я натяну трусы, затем берёт меня под локоть и ведёт в свою комнату. Едва мы туда заходим, говорит, что будет ждать в библиотеке, и закрывает за собой дверь.

Кидаюсь к сейфу. Я знаю код, знаю, что внутри есть шприцы с тем средством. Оно может мне понадобиться.

Достаю парочку, сжимаю в руке. Смотрю на пачку денег, беру и её тоже. Жаль, всего одна. Деньги мне тоже пригодятся. Вряд ли я смогу запросто вернуться домой.

Пристраиваю банкноты в декольте, один шприц кладу в карман, другой держу в руке. Наготове.

Жду несколько минут, затем словно в трансе выхожу из спальни. На мне лишь платье и туфли, но заходить в свою комнату за кофтой небезопасно. Ночью в конце августа уже прохладно, придётся потерпеть. Хорошо, что туфли удобные: каблуки невысокие и устойчивые.

Неслышно крадусь к лестнице, миную охрану у парадного входа, направляюсь к воротам. Мне не нужен душ. Мне нужно бежать. Вырваться наконец из плена. От него.

Джозеф не защитит меня. Сам же и погубит. Плевать он хотел на мою безопасность. Сначала он исхлестал меня, сегодня с лёгкостью готов был отдать на растерзание трём ублюдкам, а дальше что? Сам пустит мне пулю в лоб, закопает на заднем дворе и посадит розовый куст? Или скормит мои останки своим псам?

Он способен на всё. Джозеф – псих, манипулятор, эгоист. Мне нельзя оставаться с ним рядом. Даже если меня снова поймают, даже если накажут за очередную попытку, я должна бежать. Не оглядываясь.

В памяти всё ещё грохочут выстрелы, пока каблуки отстукивают бешеный ритм по мраморной поверхности.

Бежать отсюда. Бежать так далеко, как только возможно.

Прикрываю глаза, трясу головой и судорожно тяну в себя воздух, но перед глазами лишь кровь.

Он убил… Всех их убил.

Они твари, но ведь живые люди.

Были.

А теперь – нет.

И никто их даже не хватится. Так же, как не хватились и меня.

Все мои знакомые думают, что я до сих пор грею косточки в Испании. А тем, кто в курсе, где я, на меня плевать.

Никому из моих друзей даже в голову не приходит меня искать, ведь он делает всё, чтобы поддерживать иллюзию моей свободы и добровольного отъезда из Лондона. Никто из них даже не догадывается, что на деле я никуда не уезжала. Я всё ещё в Англии, недалеко от столицы.

В его власти.

В его замке.

На замке. С камнем на шее. Связана невидимыми цепями по рукам и ногам.

Но я бегу. Бегу и чувствую, как освобождаюсь. Чем дальше от него, тем легче двигаться.

Сегодня я сброшу эти оковы. Никто меня не найдёт. Ни он, ни те, кто желают мне смерти. Я сбегу и затеряюсь, залягу на дно. Я умею быть невидимкой. Умею выживать. Научилась за годы жизни за чертой бедности.

Мне всего лишь нужно прорваться сквозь охрану у ворот. Всего-то лишь…

Обманом, угрозами, принуждением – неважно, как. Сегодня я снова стану свободной.

Вот уже и арка. Ни одного охранника на посту.

Удача? Совпадение?

Не верю ни в то, ни в другое.

Интуиция отчаянно сигналит, но тело её не слушает. Я бегу к выходу из этого ада, даже не думая свернуть или остановиться.

Ноги почему-то начинают слушаться всё хуже и хуже.

Когда я добегаю до арки перед воротами, из темноты раздаётся низкий, вибрирующий злостью голос:

– Куда-то собралась, сладкая?

От испуга теряюсь, забывая, что нужно затормозить, и с разбега врезаюсь в стену. Он рядом – и я снова себе не принадлежу. Власть – у него. Он дёргает за ниточки так умело.

Мой кукловод.

Тюремщик.

Убийца.

Сколько жизней он сгубил помимо моей?

На его руках кровь. Её не смыть, как бы он ни пытался.

Сколько жертв на его счету?

Я стану следующей?

Но я уже ей стала. Пусть я и не мертва, однако и не живу вовсе. Лишь существую, чтобы удовлетворять его желания.

Лихорадочная дрожь пробирает тело, стоит сильным рукам развернуть меня. В лицо ударяет терпкий аромат парфюма, смешанный с запахом дорогого табака, и ноги становятся ватными.

Сопротивляться бесполезно. Я – в его власти. Снова. Он – мой первородный грех. Искушение, погибель.

До него я не жила, а с ним каждый день умираю быстрее, чем кажется возможным.

Нельзя. Нельзя оставаться.

Он уничтожит меня. Сотрёт. Выпьет до дна, а потом выбросит.

Разум отчаянно бьётся о прутья клетки, которая моментально захлопывается, стоит ему провести пальцами по моей щеке.

– Джозеф, – выдыхаю, почти теряя сознание от мощной волны желания, которая подчистую смывает все здравые доводы.

Становится невыносимо трудно дышать, жар тонкими струйками стекает в низ живота, электричество потрескивает в пальцах. Сердце, прыгая в бешеном ритме, оглушающе грохочет. И следа не осталось от моей решимости.

В эту секунду мысль о том, чтобы покинуть его, причиняет боль, словно ломает кости. И он чувствует мою слабость. Свою власть. Клетка закрыта, прутья впиваются в кожу, отправляя её волнами похоти.

– Валэри. Плохая девочка. И как мне тебя наказать?

Он улыбается одними лишь губами, в глазах я вижу серую холодную сталь. Она постепенно заполняется чернотой. У меня тоже есть над ним власть. Но она так ничтожно мала. Похоть, не отравленную любовью, легко утолить. Моя жажда гораздо сильнее, глубже, ненасытнее. Он нужен мне весь. Каждую минуту, секунду, мгновение. Потому что я люблю. Полюбила. Не смогла приказать сердцу.

Но для него я – никто. Одна из многих.

Скоро он выпьет меня полностью и выбросит. Безвольную, бездушную, ни на что уже не годную. Разве могу я это допустить?

Джозеф уже поработил моё тело, забрался в голову, отравил мысли, вонзился в сердце. Теперь ему нужна моя душа.

Но я не отдам. Она моя.

Призвав последние силы на борьбу, выталкиваю себя из дурмана и ударяю коленом в пах любимого возбужденного мужчины.

Пусть он и Джозеф, но его яйца ничем не отличаются от миллионов других.

Зрительный контакт разорван, и я могу двигаться. Если не сделаю это сейчас, то не сделаю уже никогда.

Направляю шприц ему в шею, втыкаю иглу и давлю на шток до упора.

Джозеф перехватывает мою руку, сам вынимает иглу, отшвыривает шприц в сторону. Из-за удара он не может ровно стоять, а вскоре и вовсе рухнет. Средство сильное. Не он один прибегает к незаконным методам. Через минуту, а то и меньше, Джозеф уйдёт в отключку. Это мой единственный шанс. Другого не будет.

Когда я перехожу на бег, в спину раздаётся ласкающий слух голос:

– От меня не уйти, Валэри.

Я знаю, Джозеф. Но я постараюсь. Очень сильно постараюсь.