Глава 13. Валэри

– Закроешь всё сама, окей? – раздаётся около уха низкий женский голос, и тёплая ладонь ложится на плечо.

Оборачиваюсь. Передо мной стоит хозяйка бара – высокая, темноволосая женщина. Ей тридцать четыре, но выглядит она максимум на двадцать семь. Она улыбается мне, и я выдавливаю ответную улыбку.

Её кудрявые волосы вызывающе топорщатся, а внушительная грудь вздымается от частых вздохов. Судя по озорному блеску в глазах, Айлин уйдёт пораньше, потому что Брэд снова позвал её на свидание. Уже третий раз за неделю. Ясно, чего она такая довольная.

– Конечно, Айлин.

– Сегодня работаем так же до последнего клиента. С тех пор, как ты к нам устроилась, всё попёрло в гору. Твои идеи – блеск! Ты в эту лачугу новую жизнь вдохнула. В начале следующей недели прибавлю тебе тридцать процентов.

– Спасибо, Айлин.

– Это тебе спасибо. И чего только тебя сюда занесло? Девка ж мозговитая. И красивая. Явно не отсюда.

Она продолжает восхищаться и сыпать комплиментами, но я уже не вслушиваюсь. Кажется, у меня снова начинается приступ паники. И всё потому, что мне придётся закрыть бар глубокой ночью, чтобы потом пешком идти через самый стрёмный район в городе. Неосвещённый. И ведь это не первый раз, но с недавних пор темнота меня настораживает. Тёмные улицы, дороги, проулки и переулки – тем более.

Когда я покинула замок Джо, то долго не решалась выйти на трассу. То кралась, то бежала по лесу, шарахаясь от каждого шороха. Ночной лес не тихий, он жуткий. Тьма кругом кромешная, под ногами листья и сухие ветки, которые трещат так, что впору от испуга в штаны наложить. А ещё птицы и звери… Не все твари божьи ночью спят.

Несколько раз я налетала на кочки, чуть не подвернула ногу, не разглядела пень и, врезавшись в него, содрала кожу до крови. Не знаю, сколько времени я продиралась через этот ад. Когда решилась выйти на дорогу, было ещё темно. До Лондона доехала на попутке. На свой страх и риск. Какое счастье, что водитель не оказался маньяком или извращенцем. Пришлось соврать, что моя машина сломалась. Уж не знаю, поверил ли он мне, но до города подвёз. Почти до моего дома.

Разумеется, в квартиру я попасть не смогла. У входа в здание стояли два чёрных автомобиля. Без понятия, люди Джо меня там караулили или те, кого послали меня убить, однако пройти мимо них я не решилась. Ждала долго, но всё без толку: они так и не уехали.

К мистеру Джексону я не пошла. Он связан с Джозефом, значит, сразу бы и сдал меня ему. К друзьям тоже не рискнула сунуться. Джо знает их всех, так что нашёл бы меня в два счёта. Уехать или улететь я тоже не решилась. Во-первых, все документы остались в квартире. Во-вторых, не так уж много денег у меня с собой было. Хватило всего-то на еду, дешёвое нижнее бельё, джинсы, кофту, куртку, ботинки, сумку и оплату комнаты за первый месяц.

Я затаилась там, где меня точно искать не станут. В каждом городе есть такие места. Лондон – не исключение. После приюта я жила в этом районе какое-то время. Знакомых у меня здесь не осталось, зато ориентируюсь неплохо.

Оказалось, что тот бар, в котором я работала, до сих пор существует. Сменились только владелица и вывеска. Теперь здесь всем заведует Айлин.

Я заявилась сюда днём – грязная, растрёпанная, без документов и сумки, но Айлин даже бровью не повела. Вот в чём плюс таких районов. Здесь каждый четвёртый выглядит так, как я выглядела тогда. Меня приняли за свою, потому что я особо не выделялась. А к своим здесь относятся хорошо.

Я пообещала, что, если Айлин даст мне шанс и подскажет, где снять комнату, то за неделю удвою выручку. Она согласилась, а я сдержала слово. За неделю прибыль выросла в два с половиной раза. Со второй недели и того больше.

Так я и стала барменшей в баре «Мерзкий коготь». Название говорит само за себя. Типы здесь околачиваются стрёмные. Своих не трогают, но я знаю, на что они способны. Хорошо, что мне удалось вписаться. Да и Айлин сразу взяла меня под крыло. Помогла и с работой, и с комнатой. К тому же запретила кому-либо меня трогать. Я, можно так сказать, неприкосновенная личность.

Да, мне удалось устроиться на работу и найти жильё, однако мои смены заканчиваются за полночь. Точнее говоря, я закрываю бар в половине второго ночи, убираю всё, считаю кассу, только потом иду домой. Нет, не иду. Крадусь. Вот уже на протяжении двух недель душа уходит в пятки, пока я преодолеваю путь до того гадюшника, где вынуждена обитать. Каких-то пятнадцать минут ходу, а я трясусь так, что того гляди в обморок грохнусь. Но мне нужны деньги, а в другие заведения меня бы не взяли. Хотя, возможно, и взяли бы, но какой ценой… Я прошлась по нескольким и выяснила, что владельцы – мужчины. Работать в таком месте под мужским началом – плохое решение.

– Ви, ты вообще меня слушаешь?

– Прости. Задумалась.

– Я говорю: давай посидим на днях, выпьем. Или сходим куда-нибудь. М?

– Да, неплохая мысль, – пытаюсь улыбнуться, но выходит лишь судорога.

– Тебе надо развеяться. Ты ж ни разу выходной не брала. Две недели пашешь как лошадь. Как ещё на ногах держишься? – Айлин качает головой. – Ну всё, я пошла. Брэд пригласил к себе, – она подмигивает мне.

– Хорошего вечера.

– О, детка. Вряд ли слово «хорошо» применимо ко мне.

Ну да, Айлин та ещё оторва. Но она хорошая. Грубоватая, немного развязная, но добрая. Я редко ошибаюсь в людях. Научилась их считывать. Вот только некоторые люди не так просты, их невозможно прочитать с первого раза. И со второго тоже. И с третьего.

Я общалась с Джо пять раз, прежде чем приехать к нему домой…

Хватит, Валэри! Хватит о нём думать. Лучше налей тому парню выпить, его стакан давно пуст.

Суматоха помогает отвлечься, и до закрытия я больше не вспоминаю Джозефа. Парадокс: я безумно рада, что мне удалось сбежать и освободиться от него, но при этом какая-то часть меня сходит с ума от желания вновь его увидеть. Кто сказал, что нельзя влюбиться в плохого человека? Сердцу не прикажешь… Так ведь говорят?

Я пыталась не допустить этого, но люди не могут контролировать эмоции и чувства. Можно их отслеживать, анализировать, изучать, прислушиваться к ним, поддаваться или бороться с ними, но не контролировать, нет. Мы не можем выключать эмоции по щелчку пальцев. Не можем игнорировать чувства. Это за пределами наших возможностей. Можно приглушить и держаться из последних сил, принимать только взвешенные рациональные решения. Но всё равно настанет момент, когда эмоции и чувства возьмут верх, а разум отойдёт на второй план. Каждый человек с этим сталкивается. Разумеется, если он психически здоров.

Когда выхожу из бара, вдыхаю ночной свежий воздух. Мне снова предстоит это. Привыкну ли я когда-нибудь или так и буду бояться темноты и каждого шороха до конца дней?

Закрываю двери, опускаю защитные ролеты. Несколько секунд стою, пытаясь справиться с нарастающей паникой, затем направляюсь в сторону «дома».

Ступаю бесшумно, осторожно. Кругом чернота и тишина, город спит, он безлюдный в этот час. Идеальное время, чтобы остаться незамеченной для всех. Самое паршивое время, если хочу и дальше оставаться невидимой для него.

Редкие громкие звуки заставляют нервно оборачиваться, а от тихих шорохов тело прошибает холодный пот. Я не темноты боюсь. Я боюсь того, кто может в ней скрываться. Того, кто может прятаться в ночи, наблюдая за каждым моим шагом.

И ведь может наблюдать не он один. Не только Джо может меня искать. Мне всё ещё следует опасаться людей Нельсона, Гибсона и Бекера. Да, они пообещали не трогать меня, но Камиль с дружками ясно дали понять, что этим троим нельзя верить. Я для них всё ещё угроза, а значит, они всё ещё желают мне смерти.

Зачем я решила срезать? Лучше бы пошла в обход по хоть как-то освещённой улице. Всё-таки этот район один из самых неблагополучных в Лондоне. Тут и без моих преследователей полно ушлёпков.

Ладно, уже недалеко. Через минут пять я наконец ввалюсь в свою «конуру», чтобы без сил упасть на дряхлый матрас. Работка выматывает, обслуживание пьяных завсегдатаев отбирает много энергии. Они безобидные для меня, просто очень приставучие и общительные, а молчаливая барменша вызовет подозрение. Вот и приходится не только спиртное им наливать, но и молоть языком с обеда до поздней ночи. Каждый день. Хорошо, что в языке нет костей.

Я молодец: не пропала, не умерла, не сломалась. А ведь ещё две недели назад думала, что жизнь кончена. Но ничего: живу, дышу, работаю. Человек привыкает ко всему. Под всё подстраивается.

Но человек ли я теперь? Живу как загнанный зверь.

Сворачиваю в нужный проход между домами, и сердце уходит в пятки. Мужской силуэт впереди не сулит ничего хорошего. Поворачивать назад – поздно, идти мимо мужчины – боязно. Вдруг он маньяк или кто похуже. Ведь маньяки – это ещё не самое страшное. Сую руку в сумку и понимаю, что газовый баллончик остался на работе. Видимо, случайно выложила, когда искала расчёску. Сегодня явно не мой день.

Нащупываю нож. Возможно, у меня паранойя, но лишняя предосторожность не помешает. Кто бы это ни был, если сунется – проткну его и глазом не моргну. Я не боюсь обычных людей. Уж им-то я отпор дать смогу.

Хочу проскочить мимо него, но он загораживает мне путь. Дым от сигареты бьёт в лицо, заставляя зажмуриться. Ещё несколько секунд я остаюсь в счастливом неведении, но, когда открываю глаза, вижу, как мужчина выбрасывает окурок. Этот жест…

Ночное наваждение поднимает голову. Стальной блеск серых глаз лишает возможности двигаться.

– Как живёшь, сладкая?

Жёсткий голос с хрипотцой повергает в шок. Он нашёл меня.

Знала, что найдёт, из-под земли достанет, как бы я ни пряталась. Для него нет преград, нет запретов, нет границ. Он – зверь, который не остановится ни перед чем. Монстр, не умеющий любить. Тот, кто растоптал мою жизнь. Подчинил. Запер. Спрятал. Влюбил в себя, а затем предал.

– Джозеф, – тихо произношу и закрываю глаза.

Вот и всё. Две недели свободы. Всего каких-то две недели. Нужно было сменить страну, континент, что угодно, лишь бы подальше от него. Но я не могла ни уехать, ни улететь. Я сбежала от него в одном платье. Без денег, без документов, без надежд вернуть свою жизнь. Он забрал их у меня. Забрал всё, что только мог забрать. Я ведь позволила ему. Но больше не стану. Главное – не поддаваться.

– Развлекаешься, Валэри? И без меня? – в его голосе клокочет еле сдерживаемая ярость.

Жёсткая хватка на запястье, толчок – и вот я уже придавлена к стене мощным телом. Джозеф в бешенстве. Однако я чувствую кое-что ещё…

– Плохая девочка, – цедит он сквозь зубы, обдавая горячим дыханием шею. – Очень плохая. Ты заставила меня побегать. Я беспокоился. Ты же совсем одна, а город большой и страшный. Плохие люди вокруг. Много ужасных вещей может произойти с маленькими девочками.

– Я не девочка, – выдыхаю, пытаясь не поддаваться ответному желанию.

– О, я знаю!

Лёгкий укус в шею и следом сразу поцелуй. Пьянящий. Дурманящий. Страстный. Будто он и правда скучал по мне. Будто ему меня не хватало. Но это всё обман. Нужно держаться. Не поддаваться больше. Ни за что!

– Валэри та ещё развратница, правда, сладкая? Почему ты не дрожишь? Тебе неприятно? Уже нашла кого-то на замену? – он отрывается от моей шеи и пристально смотрит в глаза. Даже в темноте вижу, как полыхает его взгляд. – Скажи.

– А иначе – что?

Иногда молчание красноречивее любых слов. Одного взгляда на Джо достаточно, чтобы всё понять. Вот он и показал своё истинное лицо. Снова. Но я смотрю в его глаза и не ощущаю страха, разочарования, горечи или сожаления.

Я знала, что так будет. Даже если бы я уехала, он бы меня нашёл. Нашёл бы, потому что я нужна ему, но любовь здесь вовсе ни при чём.

– Говори. Ну же!

– Никого у меня нет. С тобой никто не сравнится.

Надеюсь, он купится на это…

– Врёшь. Не хочешь меня больше? Нам же было хорошо вместе. Уже забыла?

Сопротивляйся, Валэри. Никогда! Никогда больше он не заставит тебя чувствовать к нему что-то. Лучше смерть.

– Ты скучала, Валэри? Я скучал.

Ладонь нагло проскальзывает между ног. Пальцы надавливают, ласкают, подчиняют.

– Скажи.

– Да, я очень скучала.

– Сколько вранья. Где твоя искренность, Валэри? – почти рычит он, прежде чем впиться в мои губы поцелуем.

Сердце пропускает удар. Второй. А затем начинает неистово биться. Тело пробирает дрожь, ноги подкашиваются, и я вцепляюсь в плечи Джо. Целую его жадно, страстно, будто, если оторвусь от его губ – умру.

Я не соврала. Я скучала…

Он стонет мне в рот, сжимает в объятиях сильно, до боли, шарит руками по телу, оставляя ожоги. Я сама вся горю, но Джо полыхает сильнее. Однако он разрывает поцелуй. Проводит пальцами по моей щеке. Его дыхание надломленное, свистящее, неровное. Джозеф смотрит так, будто пытается запомнить каждую чёрточку моего лица.

– Вот теперь ты не врёшь, – хрипло произносит он. – Спасибо за честность.

Его губы больше не касаются моих, и это самая настоящая пытка. Я готова умолять, чтобы он взял меня прямо здесь. Или пошёл со мной. Или забрал с собой. Где угодно. Как угодно. Только бы с ним.

– Это тебе, – Джо достаёт из кармана пальто большой конверт, свёрнутый в трубочку, и протягивает мне.

– Что это?

– Твоя жизнь. Ты же хотела её вернуть. Или тебе по вкусу этот гадюшник?

– Но как же…

– Больше тебя никто не потревожит. Я с ними разобрался.

– Ты… убил их?

– Не обязательно убивать, чтобы уничтожить человека. Прощай, Валэри.

Кожа всё ещё горит в тех местах, где он касался меня. Губы всё ещё болят. Тело просит продолжения, сердце оглушающе грохочет, а душа рвётся на части. Внутри начинает саднить так сильно, что я кричу ему вслед во всю мощь своих лёгких:

– Стой!

– В чём дело, сладкая? – не оборачиваясь, спрашивает он.

– Объясни, что происходит.

– Ты свободна, Валэри. Можешь прямо сейчас вернуться в свою квартиру. Тебе же не терпится, правда?

Его силуэт растворяется в темноте, и тепло покидает меня окончательно. Я не думала, что будет вот так. Что угодно я могла предположить, но не это. Он… ушёл. Оставил меня в покое. Но покой ли я ощущаю? Нет! Каждая клеточка тела хочет слиться с ним, подчиниться ему вновь, снова почувствовать себя живой.

Он не убивал меня, не отравлял своим ядом. Это всё я. Не смогла смириться с тем, что влюбилась в такого, как Джозеф. Не смогла перебороть своё эго. Не смогла признаться себе в том, что он мне нужен. Не сказала ему об этом. Я лгала. Себе и ему. Всё время.

Правда в том, что он был нужен мне и всё ещё нужен не просто потому, что защищал меня. Джозеф пробудил во мне что-то. С ним я ощущала себя желанной. По-настоящему. С ним я могла быть слабой и не стыдиться этого. С ним я могла быть собой.

Хороший ли он человек? Нет. Но разве кто-то вообще хороший? Каждый может совершить что-то ужасное. Во благо или ради личной выгоды. Иногда грани размыты. А если пропустить через призму субъективного восприятия, то всё стирается в порошок.

Я не хочу другого мужчину. Да, Джозеф прав, просто не будет. Возможно, кто-то пострадает. Возможно, у нас вообще ничего не получится. Но этого не узнать, если хотя бы не попытаться. И я хочу попытаться. Всегда хотела. Именно с ним. С первой минуты, как его увидела, поняла, что он особенный. Идеально подходящий для меня. Почему я так долго противилась?

Потому что он запер меня? Но, быть может, только поэтому я ещё жива.

Потому что отлупил до синяков? Но ведь я не нежный цветочек, с некоторыми партнёрами мы проделывали и куда более жёсткие вещи. Джозеф был прекрасно об этом осведомлён.

Потому что использовал меня, чтобы прищучить Камиля? Некрасиво, согласна. Эгоистично. Жестоко. Но Джо и есть жестокий бизнесмен, который пойдёт на всё ради цели, и я знала об этом, так что – ничего личного. Джозеф не изменится. У него есть тёмная сторона, и она никуда не исчезнет.

Потому что он любит доминировать, и моё эго взыграло? Да, это так. Но глубоко внутри мне нравилось, что можно расслабиться. Впервые в жизни я не думала о деньгах, работе, репутации и массе других вещей, которые обычно давят на меня ежеминутно. Впервые в жизни я «отстегнула яйца» и просто доверилась мужчине, спряталась за каменную стену. Впервые в жизни я по-настоящему влюбилась.

Порой потеря контроля – тоже своего рода сила.

Я не хочу другого мужчину…

– Джо, стой!

Поздно, как поздно мы порой осознаём такие очевидные вещи.

– Джо!

И снова тишина. Джозеф не вернётся. А если я приду к нему, вряд ли захочет меня видеть. Похоть, не отравленную любовью, легко утолить… Он нужен мне, а вот я ему – нет. Иначе он бы не ушёл.

– Чёрт! – сжимаю в руках конверт и кричу что есть силы: – Ты нужен мне, Джо!

Кажется, я сорвала голос.