Глава 24

Габриэль

– Ты такой серьёзный, когда думаешь. – Пальчики Оливии водили по моему лицу. – Не расскажешь, о чём твои мысли?

Я перехватил ладошку и поцеловал её. Мы сидели на кровати, смотрели новости. До сих пор выдвигались разные гипотезы, почему я ушёл с важного мероприятия. Меня обвиняли в молчании, говорили, что политики так себя не ведут, и многое, многое другое. Но всё это ерунда. Я размышлял о том, что узнал.

Жизнь странно повернулась. Вот я был Грейхартом, а сейчас… кто я? С рождения мне врали самые близкие люди. Мой отец… мог ли я его теперь так называть? Он никогда не говорил о том, что я не его сын. Или он не знал? А мать вела себя со мной как с неродным.

Днём мне на телефон пришли тесты ДНК. Они подтвердили, что мы с отцом чужие друг другу люди. А потом мы с женой смотрели фотографии из конверта. Все они с мамой и Леонардом. Видимо, из личной коллекции. На них они были счастливы.

Оливия выключила телевизор и перекинула ногу, сев на меня. Теперь она поймала взгляд.

– Давай, Габриэль. Не хочу видеть тебя таким.

Её ладошки обняли моё лицо.

– Ты же знаешь, – протянул я, – что нарушаешь границы?

– О боже мой. С каких пор они у нас с тобой есть? Или только ты в мои можешь вторгаться, а я в твои – нет?

Я забрался руками под её кофту и уже вовсю гладил спину.

– Ты сейчас меня соблазняешь, Оливка?

– Нет, просто по-другому до тебя не достучаться.

Из моей груди вырвался довольный рокот, а девушка продолжала:

– Раз я завладела твоим вниманием, можно теперь и поговорить.

Она дёрнулась, чтобы слезть с меня, но я уже завёлся. Резко впечатал в свою грудь и смял в поцелуе её губы. Они манили своей сладостью. Только из-за них я готов был забыть все проблемы этого мира.

– Габ… Габриэль… нам надо… поговорить. – Оливия пыталась что-то сказать между поцелуями .

Я лишь на секунду оторвался:

– Поговорим. После того как получу свой десерт.

Её кофта быстро слетела на пол, вслед за ней отправился и лифчик, открыв моему взору прекрасную картину.

– Ты готов заниматься сексом утром, днём и вечером? – тяжело выдыхала Оливия.

А у самой глаза горели огнём, отчего я усмехнулся.

– Нет, милая. Сексом я занимался с другими. Тебя же я хочу трахать. Без отдыха. Как голодное животное. Ты будишь во мне зверский аппетит.

С этими словами я повалил её на диван. Лёгкие штаны полетели вниз, за ними и кружевные трусики. Теперь она лежала подо мной совершенно голая, в то время как я оставался полностью одетым.

Она потянулась снять себя одежду, но я завёл руки её над головой, цокнул языком. А потом ещё стащил с себя ремень и перевязал запястья.

Мне нравилось смотреть на неё – связанную, податливую, безумно возбуждённую. Внутри всё горело, насколько я хотел Оливию.

Я начал с шеи. Оставлял красные следы на белоснежной коже. Продолжая целовать, спустился вниз.

– Габриэль! Прошу!

Скользнув рукой между её ножек, я улыбнулся и снова навис над ней:

– И это ты мне говорила, что я хочу секса постоянно? Сама вся мокрая.

Я поднёс пальцы к губам.

– Открой ротик.

Она послушалась.

Мой жаркий поцелуй вырвал из неё стон желания, искушения. Язык хозяйничал внутри, исследовал всё.

– Какая ты сладкая. Пойду тебя съем, – прорычал я и спустился к ножкам.

Вожделение охватывало меня с головой. Мышцы затвердели, но я не торопился. Любовался на неё как произведением искусств. Сейчас она в моей власти, и я могу с ней делать что угодно. Например, мучить хоть всю ночь.

Оливия жаждала моих ласк, и я давал их ей.

– Ох, чёрт! – всхлипнула моя девочка.

– Это только начало.

Голос не слушался, в нём появилась хрипотца.

А дальше я пировал. Играл. Сводил с ума себя и её.

Ближе к пику Оливия выгнулась.

– Не кончай! – приказал я ей.

– Не могу! Я уже… близко! – Она едва справлялась с дыханием.

– Терпи!

Я медленно доводил девушку до грани и почти на пике замирал.

– Не могу! Не могу! Прошу! Габриэль!

Но я лишь улыбался и не останавливал свои пытки. Не знаю, сколько мы так продолжали бы. Наверное, я довёл её раз пять.

А потом Оливия вцепилась мне в волосы и почти прорыдала:

– Хватит! Я больше не выдержу!

И в этот момент я отпустил её. Положил руку девушке на живот. Хотел чувствовать её. Довёл до пика и не останавливался. Её рык перерос в громкий стон. Тело напряглось до предела, а бёдра сжали мою голову.

Я ждал, пока Оливия вернётся ко мне из своего пьянящего мира. А потом выпрямился, расстегнул штаны и поднял стройные ножки к груди.

Когда я вошёл, она снова вскрикнула.

– Вот так надо стонать в отелях. Умничка.

Оливия тут же прикусила нижнюю губу и со следующим толчком лишь замычала. Но всё равно громко, потому что ощущения были яркие. Я сам чувствовал каждую сжатую мышцу.

– Хочу кончить в тебя.

– Нет! – выдохнула она. – Габриэль, прошу… Мы это… не обсудили.

– Я на грани. И ты уже беременна.

– Мы это не проверили. Может, нет.

Экстаз заполнял, прокатывался по мне волной.

– Тогда реши это сейчас, потому что я не хочу выходить. Мне нужна ты! Твоё тело!

– Рот!

– М-м-м! Как соблазнительно!

Я аж облизнулся. Прекрасная фантазия, которая станет явью.

Наклонившись, я притянул Оливию к себе. Она только села, как я завёл её всё ещё связанные руки за голову, согнув в локтях, и мои мечты сбылись.

И да. Это зрелище стоило того. Моя покорная девочка воплощала всё, что я хотел, доводя меня до исступления, срывая крышу.

Так я себе это и представлял. Оливия была божественна.

Ещё чуть-чуть. Немного. Вот сейчас.

Из моей груди вырвался стон. А вместе с этим мышцы свело.

– Твою мать, ты невероятна.

Она смотрела на меня, глубоко дышала. Её тоже возбуждало, что от таких ласк я просто сходил с ума.

Лишь только прошли острые ощущения, я склонился и чувственно поцеловал Оливию. Её запах кружил голову. Секс, страсть, похоть – всё в нём перемешалось.

После того, как вдоволь насладился губами, я развязал ей руки.

– Габриэль! – закрыла она ладошкой рот. – Боже… Все же слышали!

Я откинулся на диване и прижал её к себе.

– Пусть завидуют молча. Хочу, чтобы ты всегда так кричала.

– Я рада, что ты уже не такой мрачный.

– Потому что ты мой антидепрессант, – улыбнулся я.

Она несколько секунд разглядывала моё лицо, а потом спросила:

– Что будешь делать с Оливером?

– Устрою ему ловушку. Прямых доказательств его причастности ко всем преступлениям нет, и надо поймать его за руку.

– И как ты это будешь делать?

Я хитро улыбнулся и выложил ей план. Оливия долго со мной спорила, говорила, что это опасно, но другого выхода я не видел.

Утром мы уже вернулись. Я попросил Харпера организовать пресс-конференцию, а Дюлака – дать статью, где он намекнёт, что скоро все услышат сенсационные новости, касающиеся моей семьи.

Он, как пёс, который долго ждал косточку, сразу же умчался на работу. А мы стали готовиться к пресс-конференции.

На следующий день в моём офисе, в небольшом конференц-зале, собралась толпа журналистов. Как я и предполагал, Блурсток тоже оказался среди них.

Увидев его, я подошёл и спросил его:

– Чем обязан, сенатор?

– Решил всё услышать своими ушами. Ты же был вторым. Сразу после меня шёл.

– Забавно. Ты совсем не выглядишь расстроенным. Даже наоборот.

Он довольно усмехнулся:

– Ты сложный человек, Габриэль. С тобой непросто договориться. И нам было бы тяжело работать вместе.

– А с Полом Мэрингом легко?

Он проигнорировал мой вопрос. Взгляд стал серьёзным.

– О чём собираешься сказать?

– Тебе всех надо контролировать, Оливер? Не очень хорошая привычка. Но да ладно. Открою завесу тайны раньше всех: у меня в кабинете лежит прелюбопытнейший документ. Одно интересное завещание.

Я внимательно следил за лицом Блурстока: он был хорош. Если бы я не знал всей подноготной, то подумал бы, что он вообще ни к чему не причастен. Лишь по скулам заходили желваки.

– Через пять минут начинаем, – подошёл ко мне Харпер.

– Хорошо. Я только заберу бумаги и вернусь.

Кивнув на прощание, я вышел. Коридоры были пустые. Все толпились внутри конференц-зала.

Долго идти не пришлось. Уже после поворота я услышал тихие быстрые шаги. Но не обернулся. Ждал, когда они приблизятся.

Ещё немного. Почти рядом.

Я положил ладонь на ручку и, открыв дверь, увернулся от предмета, просвистевшего над головой. Раздался глухой стук чего-то тяжёлого.

Резко обернувшись, я увидел, как в меня летит огромное красное нечто. Едва успел отскочить, и снова скользящий удар.

Огнетушитель. Оливер размахивал им со всей дури. Мы с грохотом ввалились в кабинет. Пытаясь отпрыгнуть, я сбивал стулья, перескочил стол, и огнетушитель упал на него.

– Как грубо! Наёмники закончились?

– Тебя вообще не должно было быть на этом свете! – Он снова налетел на меня.

Удар пришёлся по предплечью. Я успел откинуть Оливера ногой, но он продолжал нападать.

– Боишься, что внебрачный сын брата всё отберёт и испортит тебе карьеру?

– Какой догадливый.

Мы метались по кабинету. Я уворачивался, а он бил.

– Ты очень удачливый сукин сын.

Он снова накинулся. В этот раз я сделал подсечку, и Оливер упал. Огнетушитель покатился с грохотом по полу. Мне оставалось лишь шагнуть, чтобы его перехватить, но мужчина вцепился ногу. Рывками пополз ко мне.

Дальше мы боролись уже лёжа.

– Бьёшься в агонии, Оливер?

Я бы мог его раскатать, но мне нужно было услышать признание.

– Я тебя голыми руками задушу, ублюдок! – ревел он, нанося мне удары.

– Не получилось в прошлый раз, решил теперь сам?

– Эти безмозглые идиоты ничего нормально сделать не могут!

Этого достаточно.

Не прошло и минуты, как в комнату ворвались полицейские. Они скрутили его, а я растянулся на полу, глубоко дышал, из губы и брови сочилась кровь, но, кажется, я всё же смог.

– Вставай! – подал мне руку Вилли. – Поедем в участок.

– Ты всё записал?

– Этого хватит, чтобы засадить его надолго.

Я судорожно выдохнул.

Всё закончилось.