Глава 13

Дамир

В этом доме я всегда задыхался, ведь он не мой. Это дом отчима Архана, которого я вынужден называть отцом. Но сейчас это было самое безопасное место на всём белом свете, где можно укрыть Ярославу и её сына, ведь никто в здравом уме не сунется в убежище главы мафиозного клана, заправляющего всей южной территорией. Я взглянул из окна на горы, раскинувшиеся вокруг, понимая, что не только Яра, но и я здесь в тюрьме, и должен принять правила, ведь от моего послушания зависит жизнь и благополучие моей матери. Она тоже заложница в руках Архана... Какая ирония! Я всегда хотел освободить мать от тирана отчима, а теперь сам стал деспотом, распоряжающимся судьбой своей жены. Проклятая женщина. Эта русская со своими глазами, полными ненависти и силы, которую не сломить ничем. Она надела платок. Но в её взгляде, когда она это делала, был не страх, не покорность, а холодная решимость генерала, сдающего поле боя, чтобы выиграть войну. И этот взгляд сводил меня с ума. Я думал, что, привезя их сюда, в сердце своей власти, я всё возьму под контроль. Но с её появлением контроль начал ускользать. Едва Ярослава скрылась в доме, следуя за невестами, как тяжёлая ладонь легла мне на плечо. Знакомая, ненавистная тяжесть.

- Пойдём, пацан, поговорим, - голос Архана, моего отчима, не предвещал ничего хорошего. Он был тихим, ровным, и от этого по спине пробежал холодок. Я последовал за ним в его кабинет - комнату на первом этаже, где пахло старым деревом, дорогим коньяком и порохом. Он прошёл за массивный дубовый стол, но не сел. Остановился напротив меня, заложив руки за спину. Архан был невысок, но кряжист, как старый дуб, и в его взгляде была многовековая кавказская мудрость, замешанная на беспощадности криминального авторитета.

- Кто эта женщина? - начал он без предисловий.

- Ярослава. Вдова Шаха. Теперь моя жена, - ответил я, глядя ему прямо в глаза. Скрывать было бессмысленно.

- Твоя невеста, - отчим растянул слова, словно пробуя их на вкус и находя их отвратительными.

- Ты, сын мой, привёз под наш кров чужую. Русскую. С ребёнком на руках. И ещё и с характером, как у джигита с порохом в голове. И ты думаешь, это останется без последствий?

- Она под моей защитой. И её сын тоже. Мне достаточно этого.

-Тебе достаточно? - Архан мягко усмехнулся, и в его глазах вспыхнули опасные огоньки.

- А мне? А нашему делу? Ты думал о том, что твой брак со вдовой Шаха - это не только бизнес, но и вызов всем здесь? Ты плюёшь в лицо нашим традициям, приводя в дом непокорную русскую, когда у тебя под носом есть достойная невеста! Я знал, к чему клонит отчим. Лейла. Дочь Баходира, его правой руки. Тихая, покорная девушка, которая смотрела на меня как на хозяина с двенадцати лет. Брак с ней скрепил бы наш альянс с кланом Баходира, сделал бы нас ещё сильнее. И он был бы правильным. Понятным. Предсказуемым.

- Лейла - хорошая девушка,

- сказал я, чувствуя, как закипаю изнутри.

- Но моей женой будет Ярослава. Архан внезапно двинулся. Он был быстр, как кобра. Его рука с силой впилась в воротник моей рубашки, притягивая моё лицо к своему. От него пахло коньяком и старой яростью.

- Ты забываешься, мальчик! - прошипел он, и брызги слюны попали мне в лицо.

- Я сделал тебя! Я поднял тебя из грязи, после того как твоя мать, дура, привела тебя в мой дом! Я дал тебе имя, власть, деньги! И я могу всё это отобрать! Ты думаешь, ты здесь хозяин? Ты здесь - мой солдат! Моя собственность! Я не отстранился. Позволил ему держать меня. Но мой взгляд говорил ему всё, что я думаю о его «собственности».

- Ярослава остаётся моей женой, - повторил я, отчеканивая каждое слово. Отчим с силой оттолкнул меня. Я едва удержался на ногах.

- Хорошо, - он отошёл к столу, его дыхание было учащённым.

- Хочешь играть в свою игру? Играй. Но вот правила. Через неделю здесь будет никах. Свадьба. Твоя свадьба с Лейлой.

- Нет, - вырвалось у меня. В висках застучало.

- ДА! - он ударил кулаком по столу, и тяжёлая чернильница подпрыгнула.

- Ты женишься на Лейле! А эту свою русскую шлюху... ты можешь оставить её наложницей. Пусть моет полы в твоём доме и греет постель, когда твоя законная жена устанет. Это максимум, на что она может рассчитывать. Бешенство, чёрное и всепоглощающее, поднялось во мне волной. Наложницей? Ярославу? Эту гордую, несломленную женщину, которая смотрела на меня как на равного по силам врага? Превратить её в прислугу, в тень? Да она скорее сожжёт этот дом дотла, вместе со всеми нами!

- Я не позволю этого, - мой голос прозвучал хрипло.

- Ярослава - моя жена. И точка. Архан замер. Его ярость вдруг улетучилась, сменившись ледяной, расчётливой холодностью. Он сел в кресло, откинулсяна спинку и сложил руки на животе.

- Тогда слушай меня внимательно, Дамир. И запомни навсегда. Если через неделю ты не объявишь о своей помолвке с Лейлой... - он сделал паузу, давая словам просочиться в сознание, как яду.

- Я лично зарежу твоего русского щенка на твоих глазах. Медленно. Чтобы ты запомнил, что происходит, когда ты перечишь мне. А мать его... я отдам своим людям. Они выбросят её, как мусор, в ближайшем ущелье, когда наиграются. Ты понял меня? И не забывай, что от меня зависит, как будет жить твоя мать. Зафира - хорошая жена, не заставляй меня делать ей больно! Тишина в кабинете стала оглушительной. Я слышал, как кровь стучит в висках. Перед глазами встал образ Андрея - ис-пуганного, но дерзкого мальчишки. И Ярославы... её горящие глаза, её жаркие губы, её тело, отвечавшее мне в гневе и страсти. Но всё это перечеркнул гнев, когда представил, что отчим обидит мою мать. Архан смотрел на меня, наслаждаясь моментом. Он знал, что попал в цель. Он поднялся.

- Решай. У тебя неделя. Отчим вышел из кабинета, оставив меня одного среди давящей тишины. Я сжал кулаки так, что кости затрещали. Ярость требовала выхода - разнести этот кабинет вдребезги, вломиться к Архану и вбить ему в глотку его угрозы. Но я стоял недвижимо. Как скала. Он поставил меня перед выбором, которого не должно было быть. Предать Ярославу, обречь её на унижение, а себя - нажизнь в аду с нелюбимой женщиной. Или подписать ей и её сыну смертный приговор. Проклятый старик. Он всегда знал, куда бить. «Хочешь быть мужчиной? Начни с ответственности»,

- сказал я десяток минут назад Андрею.

Ирония судьбы оказалась горше полыни.