Глава 21

Мадина

Не знаю, как я простояла после случившегося на свадьбе, ведь ноги были ватные и тряслись так, что я боялась позорно свалиться на своих каблуках. Кто только придумал эту дурацкую традицию, что невеста должна стоять, а жених – вообще не показываться гостям?

Ну какой же Ратмир все-таки бесстыжий! Чего стоили одни его слова о том, что он только что лишился девственности, попробовав первую и единственную киску в своей жизни! Если бы я не была как в тумане после пережитого оргазма, точно провалилась бы сквозь землю после таких слов.

– Дорогая, пора домой, – наконец подошла ко мне бабушка Ратмира. К этому времени Рида с Андреем и Никой давно уехали, и я оставалась совершенно одна в кругу незнакомых мне лиц, ведь моим родителям было не положено присутствовать на свадьбе.

Подошедшие тети Ратмира помогли мне с тяжелым подолом платья, и мы наконец загрузились в машину, чтобы поехать в мой новый дом.

– Завтра состоится ужин, на котором завершим все ритуалы, многие родственники не смогли сегодня приехать, так что предстоящая неделя будет нелегкой, – говорила бабушка, заводя меня в дом. Мужчины, которые приехали на втором автомобиле, тут же разошлись, оставив женщин в гостиной.

– Ну всё, дорогая, иди к себе. Хади, проводи нашу невесту, – попросила она свою дочь, и та, помогая мне с платьем, провела меня на второй этаж.

Волнение переполняло меня, от одной только мысли, что мы с Ратмиром останемся наедине, по телу пробегали тысячи мурашек. Было страшно и волнительно от предстоящей ночи.

– Твои вещи в комнате, ванная у Ратмира своя, так что оставляю тебя тут, – улыбнулась мне моя новая родственница. – Спокойной ночи.

Подождав, пока она скроется из виду, я нажала на ручку двери, с бешено колотящимся сердцем толкая ее вперед, чтобы тут же замереть от удивления!

– Поражена? – спросил Ратмир, поднимаясь с кровати и подходя ко мне.

– Это всё сделал ты? – ахнула я, оглядывая тысячу зажженных свечей и розовых лепестков, разбросанных по всей комнате.

– Подумал, что ты заслужила некую романтику, – ухмыльнулся мой мажор, настигая меня и тут же рывком привлекая к себе. – Надеюсь, я заслужил за это поцелуй?

– Мне надо в ванную! – боясь, что если он начнет, то уже не остановится, приложила я пальчик к его приближающимся губам.

– Зачем?

– Что за вопрос?! – возмутилась я.

– Обычный, – нахально пожал он плечами. – Я теперь твой муж, так что имею полное право на любые вопросы.

– Хочу принять душ, – поняв, что проще ответить, покачала я головой на его бестактность.

– Зачем? – повторил он.

– Затем, что я грязная, весь день простояла в этом тесном и тяжелом платье, – объяснила я очевидное.

– Я сделаю тебя ещё более грязной, и потом мы примем душ вместе, – сексуально прошептал он мне на ухо, начиная расстегивать платье. Вернее, пытаясь расстегнуть. Было не так-то легко справиться со шнуровкой корсета.

– Это что за паутина? – нахмурился он, вызывая мой смешок.

– Не так-то просто избавить невесту от платья, – поднимаясь руками вверх по его телу и кладя ладони на широкие плечи, прошептала я.

– Ты еще пожалеешь об этом… – наклоняясь и накрывая мой рот губами, прошептал он.

Губы жарко ласкали мои, не давая и шанса на побег. Поцелуй длился бесконечно, кружа мне голову и затягивая в водоворот чувств, пока нам обоим не понадобилось дыхание, а потом Ратмир снова зашел мне за спину, сражаясь с завязками корсета и чертыхаясь.

– Стой и не двигайся, – приказал он мне твердым голосом, отпуская их и куда-то уходя.

– Ты куда? – испуганно спросила я, смотря ему в спину, Ратмир не прокомментировал, открыл дверь ванной комнаты и зашел туда. Я попыталась сделать вдох, но ничего не получалось, воздух застрял в горле, мне просто нечем было дышать, я задыхалась от волнения, которое сдавливало грудную клетку похлеще корсета.

Ночь, которую мы так долго ждали, наконец-то наступила, а я ничего не понимала. Не имела понятия, что делать, что и как говорить, как действовать, боялась, что будет больно… Хотя ясно себе представляла тот физический акт, который случится, и даже однажды видела воочию, как Ратмир занимается сексом с другой.

Меня мгновенно передернуло от гадких воспоминаний. Ревность четким уколом пронзила сердце. Они с той девкой были похожи на двух диких животных, на самку и самца, которые совокуплялись в примитивном порыве, и она вела себя как шлюха.

Мне хотелось думать, что я такой не буду, что у нас всё будет красиво, нежно, страстно, медленно, чтобы я могла привыкнуть и не боялась, но что-то мне подсказывало, что Ратмир и медленно – это несовместимые понятия…

Он вернулся с ножницами в руках и приказал мне повернуться спиной.

– Что ты делаешь? – вскрикнула я. – Ты что, хочешь разрезать мой корсет?!

– А тебе что, нужно это платье? – загнул он бровь в ответ, жестом показывая, чтобы я снова повернулась спиной, дергая меня за веревки и уже надрезая одну. – Повторно тебе оно не понадобится. Муж у тебя будет только один, как и свадьба.

– Ратмир, так нельзя!

– Кто это сказал? – глухо рассмеялся он, вызывая во всем теле трепет. Его дикость, властность и пренебрежение к чужому мнению, как обычно, заводили меня. Нет, такого не приручишь, он будет делать всё что пожелает, и сейчас он хочет добраться до моего тела. Немедленно. Не размениваясь на сантименты и не тратя много времени.

Он несколько раз чикнул ножницами, и я ощутила освобождение, корсет больше не сдавливал мою грудь, подхватила руками лиф, который тут же опустился вперед, судорожно вдохнула, разворачиваясь к Ратмиру лицом.

Его глаза горели диким огнем похоти, казалось, он меня сейчас сожрет, но вместо страха я испытывала жаркий лихорадочный трепет, который забрался в самые укромные уголки моего тела, в животе затрепетали бабочки, бархатными крылышками задевая меня изнутри.

Страх исчез и сменился ожиданием. Я замерла, смотря на своего мужа и желая его дальнейших действий, он протянул ко мне пальцы и захватил края лифа, отодвинул мои руки в стороны и стал сдвигать его вниз, медленно снимая с меня ткань. Она скользила по телу, тихо шурша в тишине, был слышен лишь этот шелест и наше горячее дыхание, которое переплеталось в один звук.

– Ты совершенство, – простонал он, глядя на мои приподнятые лифчиком груди, а я не представляла, что он сейчас снимет его с меня и я предстану перед ним голой, во мне всё переворачивалось, в голове не было ни единой мысли, сердце колотилось в висках и в горле. Я почти теряла сознание, тогда как он еще ничего не сделал, просто гладил меня чуть шероховатыми пальцами по коже декольте. Его пальцы двигались медленно по коже, создавая огненные дорожки.

Мой муж наклонился и стал медленно целовать меня в шею, оставляя поцелуй за поцелуем и продвигаясь вниз, осторожно стягивая вниз лифчик и освобождая мою грудь из плена. Не успела опомниться, как оказалась без платья, которое грудой ткани легло возле моих ног.

Стояла не дыша в одном лишь нижнем белье и в белых чулках с этой чертовой повязкой, которая служила для моего мужа триггером, он не мог на нее спокойно смотреть, сразу начинал тяжело дышать.

Не знала, куда деть руки, ноги сами собой сжимались в защитном жесте, хотелось прикрыть грудь, но он не позволил, наоборот, схватил мои руки, взял их в свои, переплел пальцы и завел их мне назад, соединяя в замок, так, что моя грудь попала в полную его власть.

Он тут же начал целовать и ласкать острые пики сосков, втягивать их в рот и даже чуть покусывать. Я вскрикивала каждый раз, не в силах понять, как могу быть настолько плененной им и чувствительной к каждому касанию.

Ратмир словно играл на моем теле, извлекая из меня нужные ему эмоции. Вот он отпустил мои руки и, сделав шаг вперед, прижал спиной к стене, вот опустился на колени, взял мою ногу и устроил стопу на своем бедре, губы прошлись рядом с повязкой, поласкали чувствительную кожу, а затем он схватил повязку и стянул ее с меня, эротично целуя по пути к моей лодыжке.

– С утра мечтал это сделать, – прорычал он, неожиданно взваливая меня к себе на плечо и таща на кровать. Скинул на широкую постель и, глядя прямо мне в глаза, начал расстегивать свою рубашку! Заметив, что из моего лифчика всё еще торчит грудь, которую он так самозабвенно ласкал, я тут же прикрыла ее, поправив чашечку, на что мой мажор недовольно качнул головой.

– Надо было снять, а не поправлять, – кинув рубашку куда-то в сторону, наклонился он ко мне. – Или ты решила оставить это мне? – скользнул руками мне под спину, отыскивая застежку и мастерски с ней справляясь.

Главное – не думать о его немалом опыте в этом деле!

Выбросив все ненужные мысли из головы, я выгнулась в его руках, ощущая, как бесстыжие губы накрыли напрягшийся от возбуждения сосок, и запустила руки в его мягкие волосы, прижимая ближе. Его язык обжег нежную горошинку, а зубы слегка сжались вокруг, оцарапав и пустив жаркую волну прямо в сосредоточие моего желания.

Каждое прикосновение Ратмира дарило всё новые, неизведанные ранее ощущения, и я, уже не зная, как с ними справиться, начала беспокойно елозить по постели.

– Твои соски такого же розового цвета, как твои губки, – поднимаясь поцелуями вверх по моей шее, пока не настиг рта, проговорил он, проводя по нижней губе языком.

Захотев спрятаться от горевшей в его глазах дикой первобытной похоти, я прикрыла глаза, боясь и желая ее.

– Знаешь, сколько раз я представлял тебя такой? Голой и готовой подчиняться… – хриплым грудным шепотом спросил он, заставляя меня вздрогнуть и застонать, когда он, скользнув руками сначала на поясницу, а потом ниже, сжал в обеих ладонях полукружия моей попки, прикрытой лишь полоской белых трусиков.

– Да-а-а-а, стони для меня, принцесса! – прорычал он, на этот раз накрывая мои губы полноценным поцелуем. Пока губы и язык действовали с сумасшедшим напором, руки на раз стянули трусики, оставляя меня совершенно голой. Пахом Ратмир вжал меня в постель, и, если бы не брюки, он бы точно вошел в меня в этот момент!

– Не так быстро, – прохрипел он в мой рот, словно прочтя мои мысли. – Я замучаю тебя так же, как мучала меня ты… Всхлипнув, я сама заткнула его поцелуем, не в силах слушать пошлости, они делали со мной что-то неправильное, отчего я лишь больше заводилась и становилась неприлично мокрой между ног. От мысли, что его брюки наверняка покрыты моим возбуждением, краска стыда окрасила мои щеки, но довольный стон Ратмира и очередной толчок, отозвавшийся болезненным импульсом в моем клиторе, очистил мою голову от всех связных мыслей…

Ратмир

Войти в нее и сделать наконец своей – вот что крутилось в моей голове с той минуты, как она вошла в комнату. Но, помня о том, что для принцессы это будет впервые, я медлил как мог, оттягивая и пытаясь подарить ей наслаждение, в котором она нуждалась. Возбудить ее так, чтобы желание получить разрядку смогло пересилить боль от разрыва девственности.

Хотя видит бог, как это было сложно!

Как сдержаться, когда голенькая и мокрая принцесса елозит под тобой, издавая все эти кошачьи звуки? Когда дрожит и стонет в рот, готовая подчиняться?

Хотелось просто распять ее на кровати и трахать-трахать-трахать! Пока мы оба не упадем без сил и не забудем собственные имена. Будь это обычная девка, я бы так и поступил. Я не привык иметь дела с девственницами, предпочитая выбирать для перепихона на всё готовых девок, которых не надо было уламывать. Они сами шли за мной, стоило поманить пальцем.

С ними всё случалось быстро, по обоюдному согласию и без единой мысли в голове, никаких упреков, никаких новых встреч. Одноразовые, ничего не значащие связи.

Но с появлением в моей жизни дерзкой, капризной девчонки, которая одним своим видом переворачивала у меня всё внутри, поменялись и мои ориентиры. Она стала особенной. Той, ради кого я готов был меняться в лучшую сторону. Ждать ее, добиваться и идти на уступки.

Она стала единственной для меня, только моей.

Эта ночь должна запомниться ей навсегда. Свое удовольствие я даже готов был отодвинуть в сторону, повременив, лишь бы она получила то, чего достойна. Хотя даже смотреть на нее доставляло мне такой кайф, который я не испытывал ни от чего другого.

Медленно распалял свою девочку, сдерживая жадные и голодные поцелуи, ласкал ее нежно, с трепетом, усиливая напор и находя ее эрогенные зоны. Любовался тем, как она прогибается в спине, подставляя мне свои сладкие местечки, и избавляется от стеснительности по мере того, как возбуждение всё сильнее захватывает ее.

– Тебе нравится? – спросил у нее, зависнув сверху и оторвав губы от ее нежной кожи, которая так манила к себе.

– Да-а-а-а… – Мадина простонала не своим голосом, сдавленным, сиплым, жилка на шее мерно билась в такт шумному дыханию. В красивых глазах разлилась чернота, которая поглощала радужку.

Кажется, моя жена, опьяненная возбуждением, мало что соображала. Ее грудь бурно вздымалась от волнения, маленькие розовые соски так и просили ласкать их.

Я наклонился и поочередно облизал каждый, а потом заглянул в затянутые поволокой глаза моей жены. Смотрел и не верил, что она моя, лежит подо мной, хочет меня, что было очевидно. Даже если бы хотела, она не смогла бы скрыть этого. Зацелованные губы приоткрылись, влажные, полные, такие красивые, как и вся она. Я рассматривал ее и не мог насмотреться.

Был порабощен красотой собственной жены, она оказалась даже лучше, чем в моих мечтах. Высокая полная грудь, изящная талия, круто переходящая в стройные бедра. Я обвел руками ее силуэт, пальцами проходясь по бокам, и спустился чуть ниже, разглядывая свое сокровище.

Матовая кожа, совершенная, без единого изъяна. На животе – пара аккуратных родинок, которые я поцеловал, вызвав тихий всхлип Мадины. Ее запах кружил голову и не давал сосредоточиться. Сладкий, пьянящий аромат, убивающий всю мою выдержку.

Но я должен сделать всё правильно.

– Раздвинь ножки, – прохрипел я, снова нависая над ней и ставя одну руку напротив ее головы с упором на постель, а второй начал медленно гладить свою малышку, чьи влажные, гладкие складочки не давали мне покоя. Только от одной мысли, что я вызвал столько влаги, пошатнулось самообладание, и так дошедшее до критической отметки.

– Ратмир, – прошептала Мадина, закусив губу и прикрыв глаза от смущения. – Не надо, я не могу…

– Ты смущаешься? – рассмеялся я сипло, не переставая гладить ее внизу, ожидая, пока она выполнит мою просьбу. И она сделала это, раскрылась для меня, и я двумя пальцами скользнул ниже и вглубь, раздвинул мокрые половые губы, не зная, сколько еще выдержу. Сомнений в том, что она готова, не осталось, и мой член уже натягивал брюки, просясь на свободу. Пульсация причиняла боль, похоть туманила разум, стало трудно сделать даже самый простой вдох.

– Ратмир… – очередной стон, подтолкнувший меня к действиям. С сожалением оторвавшись от нее, я быстро расправился с ремнем и молнией на брюках, шипя, когда ткань натирала ставший слишком чувствительным член. Я даже опасался, что позорно кончу, лишь войдя в столь долгожданную киску, ведь у меня уже больше месяца не было секса, что было почти рекордом, учитывая, что я привык трахаться ежедневно, начиная с пятнадцати. Исключением стал лагерь, где были лишь пацаны…

– Что случилось? – словно почувствовав мое напряжение, выдохнула принцесса, но я лишь качнул головой, отгоняя ненужные воспоминания. Не хватало мне только портить нашу долгожданную ночь мыслями о том кошмаре!

– Ты такая красивая, что даже не верится, что настоящая, – шепнул я ей на ухо и, после того как под смущенным взглядом принцессы надел презерватив, удобнее устроился между ее ног и сплел наши пальцы. – И пахнешь так, что просто голову от тебя сносит…

Говорить о том, что мне месяцами снился ее запах, я не стал. Ведь даже себе в этом не признавался, принимая это за слабость. Но с того момента, как понял, что она окончательно моя, я словно переступил какой-то рубеж сдержанности и полностью признал, что пропал окончательно и бесповоротно.

Думал, что пленил ее, но на самом деле сам оказался в плену капризной принцессы.

А то, что она никогда не была ни с кем кроме меня, полностью перевернуло мой мир. Каждый раз, целуя и лаская ее, я думал лишь о том, что первый и единственный, кто видел ее такой. Что все эти дикость и страсть были только для меня.

– Ах! – крепче сжала она мои пальцы, выгибаясь и пряча лицо у меня на шее, когда почувствовала давление моего члена на свои стенки. Я был аккуратен как мог, медля и пытаясь не идти тараном. Двигался медленно, давая ей привыкнуть, хотя это и было мучительно.

– Расслабься, малышка, – шепнул я ей на ухо, зарываясь в ее разметавшиеся по подушке волосы, на поцелуи не было сил, вся концентрация уходила на то, чтобы следовать заданному ритму.

Наконец я достиг преграды, чувствуя плотность, не пускавшую меня дальше. Уверен, не будь принцесса такой влажной, мне не удалось бы протиснуться в нее. – Обхвати меня ногами, – прохрипел я, чувствуя, как она непроизвольно сжимается, чтобы вытолкнуть меня.

– Подожди! – всхлипнула она, пытаясь высвободить руки.

– Тш-ш… Тише, – прошептал я, приподнимаясь и встречаясь со взглядом расширившихся от страха глаз. – Не сжимайся, всё хорошо…

– Не могу! Ах! – вновь дернулась она, зажмуриваясь. Поняв, что промедление сделает лишь хуже, я одним точным движением послал бедра вперед, разрывая девственную плеву. Не ожидавшая этого Мадина замерла, вцепившись освобожденными пальчиками в мои плечи.

– Всё хорошо, сейчас боль пройдет, – начал шептать я, сцеловывая пару слезинок, сорвавшихся с ее глаз. – Просто расслабься и чувствуй, – вновь приласкал ее я, накрывая грудь руками и целуя ее мягкий рот с опухшими от моих поцелуев губами.

– Я просто испугалась, – шепнула она, оттаивая и запуская ручки мне в волосы.

– Ты ведь со мной, чего тебе бояться? – потерся я о ее губы своими, делая пробный толчок. – Больно?

– Нет, – слегка поморщившись, соврала она.

– Больно, но сейчас я сделаю так, чтобы ты забыла об этой боли, – шепнул я ей, опуская руку вдоль ее тела и дотрагиваясь рукой до ее клитора. Сжал упругий комочек плоти и вместе с этим двинулся назад, шипя от тесноты ее сладкой киски. На этот раз принцесса не стала сопротивляться, наоборот, встретив толчок моих бедер на обратном пути. – Да, вот так, малышка! Двигайся! – прорычал я, на секунду отрываясь от ее губ.

Мягкими массирующими движениями кружил по ее клитору, ощущая под подушечками пальцев сильную пульсацию. Мне до боли в паху хотелось убыстрить движения, но я сдерживался ради Мадины, для которой всё происходило в первый раз. Стараясь окончательно не поехать крышей.

Двигался так медленно, как только мог, с рыком и шипением входя в ее тело и с сожалением его покидая, чтобы потом снова толкнуться во влажную глубину. Она даже не представляла, как хороша. Совершенная и идеальная для меня, как будто кто-то позаботился о том, чтобы создать для меня уникальную женщину, подходящую лишь мне. Чего скрывать, я без разбора путался с многочисленными бабами и не знал отказа, но только с Мадиной понял, что такое настоящее единение тел.

Когда чувствуешь другого как себя самого. Как естественное продолжение твоего тела. Когда каждое движение наполнено смыслом. Это уже не просто желание, а нечто большее, что я пока не хотел называть. Потом…

Думать не мог, только чувствовать. Эмоции на максимум. Запредельные. Сейчас всё сгорало в пламени, наши ссоры, недомолвки, мой шантаж, измывательства, всё исчезло, всё это было ради этого момента.

Мы растворялись друг в друге, Мадина начала отвечать, всё больше распаляясь и становясь смелой, она уже не зажималась, а открылась мне, я поймал момент ее удовольствия и подхватил его, начиная двигаться с ней в унисон, наслаждался ее стонами, ее безыскусным откликом. Без всякого притворства и желания мне угодить она просто отдавалась мне целиком и полностью, так, как ни одна другая до нее.

Она пыталась достичь развязки, но явно не знала, как это сделать. Начала судорожно хватать ртом воздух, стискивать меня ногами и цепляться руками за мои плечи. Внутри тела ощущалась равномерная пульсация, жаром омывающая мой ствол. Большего приглашения от нее не требовалось.

– Ратмир, я… я… – шептала она вперемешку со стонами, подаваясь ко мне, а я вклинивался ей между ног и обливался потом от натуги, делая всё более частые толчки. Сильнее и сильнее вдалбливался между ног Мадины. В ней было так тесно, что я сходил с ума каждый раз, чувствуя, как его сдавливает, член туго входил внутрь, несмотря на то, что смазки было достаточно. Я хорошо ее подготовил, и сейчас ее влага сочилась по члену.

Жаль, что я был вынужден предохраняться, что угодно бы отдал за то, чтобы ощутить ее кожа к коже. Но я не горел желанием наградить Мадину ребенком после первой нашей ночи, так что пока довольствовался сексом через резинку, хотя даже так ощущал нестерпимую жаркую влажность и тесноту моей жены…

– Сейчас, принцесса, сейчас, – обещал я ей, хрипя, – скоро… Обними меня ногами покрепче, – потребовал я, помогая ей приподняться, чтобы сомкнуть вокруг моей талии щиколотки. – Давай сделаем это вместе…

Она безошибочно поняла, чего я хочу, изогнулась подо мной, подставляясь и отдавая всю себя, а я жадно брал ее, вколачиваясь до предельной глубины. Кажется, даже слышал стук ее сердца, передающийся из ее груди ко мне, у самого же в ушах шумело, наши тела сталкивались, руки и ноги переплетались, влажная горячая кожа стала скользкой, я целовал свою страстную жену, овладевая каждым сантиметром ее тела, не давая ни ей, ни себе передышки, пока мы оба не дошли до точки невозврата.

Потерялись друг в друге, замерев от сокрушительной силы оргазма. Одновременного, разделенного на двоих. Мадина вскрикнула и содрогнулась, вонзая коготки мне в спину и притягивая меня к себе, по ее телу ощутимо прокатилась волна жара, сконцентрировавшись в точке нашего соединения. Член сдавило туго, как тисками. От ее мощной разрядки я тут же кончил, изливаясь горячей струей в глубину ее тела, уже не понимая, жив ли я и смогу ли вернуться на эту бренную землю оттуда, куда меня вознесла моя уже не невинная принцесса.

Потные, шумно дышащие, мы упали навзничь, не расцепляясь, едва дыша от приятной усталости. Тело охватила истома, полное расслабление, от которого глаза закрывались сами по себе. Притянув к себе Мадину, я упивался ее запахом, смешанным с моим, и не хотел, да и не мог пошевелиться.