24 глава. Аня
Ужинали на террасе. На улице моросило, вид во двор открывался шикарный. Сусанна Ашотовна, видимо, задалась целью меня откормить. Вокруг меня сплошь расставила блюда, чего только нет. Сижу растеряно, а Пашу явно веселит мое растерянное лицо. Еще раз окинула взглядом блюда, которые разложили возле меня. Взгляд упал на мясные шарики в измельченных грецких орехах. Положила себе в тарелку пару, еще выбрала овощи, приготовленные на гриле. Ели молча, каждый думал о своем. Я понимала, что Пашу тревожит. Сегодня узнала, что его отца убили – это ужасно. Думаю, у него была нелегкая жизнь, мое представление о которой поверхностно. Очень хочу ближе его узнать.
Закончив с ужином, перешли к кофе.
– Аня, ты о чем задумалась?
Опустив глаза, я вдруг поняла, что хочу озвучить свои мысли, чтобы он их тоже знал. Подняла глаза на него и сказала:
– Я подумала… что очень хочу узнать тебя… всего. Все твои стороны, как хорошие, так и не очень… почему-то мне кажется, что они у тебя есть.
Спокойно опустив зависшую у рта кружку с кофе обратно на блюдечко, сказал:
– Ты права, есть и не очень сторона, о которой хвастать не принято. Спрашивай, ты можешь узнать обо мне все. Тебе со мной всю жизнь жить, должна же ты знать с кем – это справедливо. В конце концов, я отец твоих будущих детей.
Я чуть опешила, так далеко я не заглядывала.
– Детях?
– Ну, разумеется… мне казалось, что тебя больше волнует именно этот вопрос, когда ты раньше спрашивала, готов ли я к детям. Так о чем ты хотела узнать? – спросил он, сдвинув брови к переносице.
После его слов я растерялась. Меня очень трогает то, что он видит меня матерью своих детей. После того, как я стала испытывать к нему нежные чувства – это вдвойне приятно. Собралась и стала расспрашивать о его жизни. Он рассказывал о некоторых событиях неохотно, но не стал их скрывать. Я узнала, что у него имеется судимость. Это печально, когда вот так запросто можно несправедливо вершить судьбу человека. Я настолько заслушалась его, где-то прослезилась, чем вызвала у него улыбку. Пересела к нему на колени. О себе тоже рассказывала. Получился вечер откровений, он нас еще больше сблизил с Пашей. Спросила его о татуировке, которая меня интересует. Оказывается, она со смыслом, и очень ему подходит. Когда я сказала, что тоже не отказалась бы сделать небольшую татуировку, Паша ответил:
– Нет… что-то ты заболталась. Давай, марш наверх, ты еще не ответила за свой поступок.
– Но, ты же, вроде, уже не сердишься, зачем тогда наказывать? Я же не ребенок.
– А поступила по-детски. Когда я говорил, что остаешься дома, ты согласилась? Отвечай, Аня.
Бесит то, что он говорит, не повышая голоса.
– Да… согласилась.
– Ну, а чего не добавляешь, что ослушалась и готова понести наказание?
– Готова понести наказание!
– Не стоит эмоционировать. Поднимайся в нашу комнату, к моему приходу ты должна быть голой, чтобы и ниточки на теле не было. Встанешь в середине комнаты, и ждешь меня.
У меня глаза чуть не вывалились от удивления.
– Ты, что же, меня бить все-таки будешь?
– Я женщин не бью, а тебя тем более. Не могу понять, ты вроде умная девушка, почему я тебе должен одно и то же по несколько раз толковать? Ты что, мои слова под сомнения ставишь?
– Ничего я не ставлю… а вот ты меня сейчас, что тупой назвал?
Он нахмурился и сощурил глаза, первый признак того, что пора заткнуться и бежать.
– Я смотрю, кто-то хочет точно по жопе получить за длинный язык. А ну, марш наверх.
И я побежала, даже спиной чувствую, что ухмыляется, гад. Быстрым шагом поднялась по лестнице, зашла в комнату и стала мерить ее шагами, уперев руки в бока. Смотри, чего удумал… разденься ему, ага… бегу и спотыкаюсь… разденься… не стану… наказать он меня хочет… Ходила кругами и причитала до тех пор, пока не услышала тяжелые шаги. Все сразу вылетело из головы, я разделась за пять секунд, и встала тяжело дыша. Главное, я знаю, что он никогда мне больно не сделает, остальное ерунда, как мне казалось. Зашел, оценил ситуацию, глядя на мои, раскиданные на полу, вещи. И дураку понятно, что я раздевалась второпях. В руках у него была книга. В голове беспорядочно заметались мысли: «Зачем ему книга? Он что, читать мне будет? Как книгой можно наказать? А может это его мемуары? Какая-нибудь нудятина… Тогда точно, хуже наказания не придумаешь». Я стою с высоко поднятой головой, выпрямив спину, и слежу за ним. Размеренной походкой прошел к креслу. Одной рукой поставил его напротив. Пошел ко мне, перелистывая книгу. Остановился возле меня, в итоге открыл книгу на середине, и протянул ее мне в открытом виде. Я взяла. Посмотрел мне в глаза и, протянув ладонь к моей груди, сжал пальцами мой сосок.
– Ах… – вырвалась у меня изо рта.
Стоит ему прикоснуться ко мне – я вспыхиваю, как спичка. Сжал и потянул на себя сосок.
– Ты снова пытаешься сдерживаться… не надо, все равно не сможешь, Ты – страсть. Как можно сдержать то, из чего ты состоишь?
Я сглотнула. Когда он говорит, его хочется слушать и слушаться. Паша стоял полностью одетый. Меня возбуждает, что я перед ним полностью нагая, а он одетый… что-то в этом есть. Он вывел меня из размышлений, когда его рука прошлась по лобку, и средний палец прошелся между моих складок, раздвигая их, лег на клитор, надавливая на него. Я с шумом выдохнула.
– Ты уже влажная. Хочу, чтобы ты мне почитала.
– Что? – мой голос чуть сел от возбуждения. – В смысле… серьезно? Ты хочешь, чтобы я сейчас читала?
Он развернулся, и не спеша пошел к креслу. Усевшись, закинул ногу на ногу. Положил свой локоть на подлокотник, положив подбородок на кулак, а свободной рукой указывая мне, чтобы я начинала. Пару раз моргнув, поняла, что он вовсе не шутит. Подняла, зажав ладонями книгу так, чтобы удобно было читать.
– Начинай, Аня… я жду.
Стала читать: «Добрый вечер, Арслан. Хотел схватить, перекинуть через плечо, унести в спальню и до утра…».
Я запнулась и посмотрела на Пашу.
– Продолжай.
– Кхе… ладно, – кашлянула я. – Это современный любовный роман малоизвестного автора. Так, продолжим…
«…и до утра трахать. Но не сделал этого»,
– Встань на носочки.
Я отвлеклась, потому что Паша обратился ко мне.
– Не поняла?
– Я жду, Аня.
Чуть задержала на нем взгляд, меня окатило волной возбуждения – у него такой горящий взгляд. Думала, что стоит ему ко мне прикоснуться и я, как спичка вспыхиваю, а, оказывается, достаточно вот такого взгляда. Хочу, чтобы он меня потрогал.
– Я жду., – говорит мне. Его это заводит, а меня то, что ему это нравится. И мне тоже нравится… я вроде принимаю его игру. Поднимаюсь на носочки. Паша… нет, сейчас он для меня Паук… затягивает свою паутину на мне, опускает свой взгляд на мои пальчики и говорит севшим голосом:
– Выше, малышка.
Глядя ему в глаза, я поднимаюсь еще выше, а он пристально смотрит на мои поднятые носочки.
– Хорошо… продолжай.
Облизнув губы, продолжила читать: «Видно, как она старалась, приводила себя в порядок… Блядь, я ведь реально скучал по ней, следующий раз с собой заберу».
– Аня, сделай два шага ко мне, не опуская пятки.
Я буквально вцепилась своим взглядом в его не менее цепкий. Делаю пару шагов на носочках. Мне кажется, я покрылась испариной, меня эта игра завела. Это же игра, я ведь правильно все поняла?
– Читай с выражением и пятки не опускай.
Продолжила читать: «Прочистил горло, чтобы ответить: – Добрый, Нина. Хорошо выглядишь».
– Два шага ко мне, не опуская пятки.
Я делаю еще пару шажочков к нему. Если сделать еще пару, то упрусь в его кресло. Паук, сидит, уже широко расставив ноги, и я вижу его выпирающую эрекцию через брюки. Он замечает мой взгляд, а я не могу оторвать взгляд от его члена. Что со мной… мне что, что-то в кофе подсыпали, это бред конечно. Просто моя реакция меня пугает.
– Читай, Аня…
Мои руки мелко дрожат, но я продолжила: «И без того порозовевшие щеки Нины от волнения стали красными».
У меня в горле пересохло. Я пытаюсь читать с выражением. Возбуждение берет верх, а он меня не трогает даже. Становится сложнее держать равновесие, стоя на пальчиках, ноги устают. Это, действительно, как наказание для меня.
– Сделай еще пару шагов ко мне.
Я не смею ослушаться, меня не посещает такая мысль, наоборот, меня все больше заводит эта игра.
– Умница, подними одну ножку на подлокотник кресла. Хорошо… подними на носочек. Да, вот так, и чуть разверни ножку, чтобы я мог видеть тебя…
Двумя пальцами очень медленно, вызывая во мне приятные ощущения, стал вести от пальчиков моих ног до колена, и дальше, по внутренней части бедра. Остановился, посмотрел мне в мою раскрытую промежность и говорит:
– Какая ты красивая, такая аккуратненькая, розовенькая девочка и мокренькая… ммм… какая, блять, ты мокрая…
Я пытаюсь сглотнуть слюну в пересохшем горле, ничего не получается.
– Читай… я слушаю тебя.
Уже потеряла, где я читала, черт… да где же… а вот: «Спасибо. Ответила, опустив глаза в пол».
– Ах… мама…
Я сбилась, потому что он провел пальцами по промежности, и надавил на клитор, который стал слишком чувствительным от возбуждения.
– Читай дальше…
Продолжая массировать мой мокрый клитор, отдает приказы. Хочется его убить или умолять, чтобы не останавливался. Всматриваюсь в текст на странице, буквы уже пляшут, не могу сфокусироваться… а вот, нашла: «заправила непослушную прядку за ухо».
– А-а-а… Паша… Паша…
У меня книга падает из рук…
– Паша… я не могу больше… не останавливайся, пожалуйста… а-а-а-а… ах…
– Что такое… маленькая, ты сильно завелась, да, Аня?
– Угу… – только и смогла промычать и кивнуть головой, ухватившись за его сильное плечо.
– Какая же ты похотливая… моя девочка… сойти с ума… – он поднял книгу. – А разве я разрешал останавливаться? Нет, ты читаешь мне, а я наслаждаюсь… твоей похотью.
– Что? Нет, пожалуйста… не надо… я осознала… больше так не буду… честно…
– Молодец, что признаешь свои ошибки, но выдержать наказание надо до конца. Читай.
Взяла книгу и продолжила читать, а он доводил меня до исступления медленными движениями.
– А-а-а… – у меня уже дыхание сбилось…
Паук наклоняется, и начинает меня лизать языком, рисуя им на моем клиторе только ему понятные узоры, доставляя мне мучительное удовольствие. Книга вновь летит на пол, мои стоны становятся громче. Он, не отрываясь, вылизывает мои складочки и набухший клитор. Я готова уже кончить, мне нужно еще немного. Запустила свои пальцы в его густые волосы, пропуская их между пальцами. Притягиваю его голову плотнее к себе, стоны рвутся сами из моей груди – не могу себя контролировать. И за секунду до оргазма Паук отстраняется от меня, отцепляя мои руки от своей головы и не отпуская их. Открываю глаза, пытаясь сосредоточить свой взгляд на нем. А он облизывает языком свои губы от моих соков, собирая их остатки. Смотрю растеряно, не могу отдышаться.
– Паша… я же ведь не… кончила…
– А кто сказал, что ты будешь кончать, мм…? Нет, малышка, ты наказана, плохо себя вела. Кончать сегодня буду, только я. Если будешь хорошей и послушной девочкой, воробушек, тогда завтра утром, когда буду трахать, разрешу кончить.
Я смотрю на него, трезвея от страсти.
– Но это же нечестно, удовольствие должны получать двое, а не один.
– Нечестно… но ты посмотри на это с другой стороны. Ты себя вела плохо, этим все сказано, тема закрыта. Опустись на колени.
– Зачем это? – встрепенулась я.
– Затем это… хочу, чтобы ты взяла в рот мой член.
– Но я никогда… я такого… я не умею.
– Привыкай, у тебя со мной многое будет впервые, поэтому все нормально. И мне нравится, что ты никому не делала минет. Моя женщина в рот только мой член должна брать и ничей больше. Давай, я и так заждался, опустись на колени и освободи член из брюк.
Было волнительно и стыдно. Опустилась на колени, протянула руки к его брюкам, расстегнула пуговицу и молнию. Подняла взгляд на Паука.
– Достань член из боксеров, – сказал, глядя в мои глаза.
Вновь опустила глаза на открытую ширинку, немного задержав на ней свой взгляд.
– Смелее, Аня.
После его слов, я протянула руку в боксеры. Прикусив губы и обхватив член ладонью, достала его из боксеров. Уставилась, не понимая, что же дальше делать. Нет, теоретически представляю, конечно. Так и сижу с членом в моей руке, уставившись и изучая его.
– Аня, не надо так сильно сдавливать.
Он положил сверху моей ладони свою, и сделал движение вверх-вниз по члену.
– Попробуй сама.
Я кивнула и осторожно провела по члену, так как показывал Паук. Расслабив ладонь, провела по толстому с набухшими венами стволу большим пальцем…
– Кожа такая шелковистая, нежная, – прошептала я.
– Тебе нравится?
– Да… очень… он большой.
– Оближи головку.
Понимаю, что ему уже тяжело сдерживаться, и я сама бы хотела доставить ему удовольствие. Обида ушла, меня заинтересовал его член и все, что связано с ним. Придвинувшись ближе, я открыла рот и лизнула головку, от чего член дернулся, и Паук издал гортанный звук. Приняв исходное положение, посмотрела на него, может, что не так сделала.
– Продолжай, малышка. У тебя очень горячий язычок, не томи —продолжай.
Вновь наклонившись, лизнула и обвела языком головку по кругу. Чувствую чуть солоноватый вкус и немного терпкий, мускусный запах, такой мужской, ему подходит… меня будоражит его вкус и запах возбуждения. Отпустив член, языком провела от основания и до головки.
– Возьми в ротик, Анюта… пососи, давай, маленькая.
Я закрыла глаза и отдалась процессу. Это как будто идет изнутри, инстинкты тебя сами ведут, и ты знаешь, как надо ласкать. Твои глаза сами закрываются, и все становится безразлично. Кроме того, что ты делаешь и кайфуешь от того, что делаешь. В какой-то момент я услышала свои стоны. Даже смутилась, не ожидала от себя такого.
– Хорошо-хорошо… продолжай, Аня… соси-соси, не останавливайся. Сколько страсти в тебе, девочка… моя девочка…
Положил мне свою ладонь на голову и стал немного меня насаживать на член. Я подалась навстречу, понимая, что он хочет. Его движения участились, а рука на голове жестко натянула мне волосы, причиняя небольшую боль. Не обращая на это внимания, слышу только его гортанные звуки и рычание. Понимаю, что он скоро кончит, и я готова принять его сперму – хочу быть с ним одним целым. Как он делал это со мной, когда вылизывал меня. Почему-то мне кажется, что он сдерживается, чтобы не доставить мне дискомфорт. Чуть жестче обычного стал двигать бедрами. Что-то нечленораздельное – последнее, что я услышала перед тем, как он кончил, заполняя мой рот теплой и вязкой спермой. Немного растерявшись, подняла на него взгляд, глядя на него снизу. Паук, весь взмокший, смотрел на меня со сведенными бровями, и я сглотнула его сперму. Его лицо стало немного разглаживаться, и, улыбнувшись, он кивнул коротко головой в знак одобрения. Делаю для себя вывод, что для него принципиально, чтобы я приняла его сперму. Отпустил мои волосы и достал член из моего рта. Рывком поднял и посадил меня к себе на колени, обняв и поцеловав глубоким, страстным поцелуем.
– Ты по сумасшедшему темпераментная, и мне это очень нравится, буду тебя медленно развращать.
А я слушаю его пошлости, положив голову на его плечо, и мне они, как комплимент, возможно, я реально сумасшедшая…