28 глава. Аня

Паша приехал к вечеру, задержали дела. Принял душ и спустился во двор к беседке. Я ждала его, облокотившись о деревянную резную балку. Помощницы Сусанны Ашотовны накрывали на стол. Услышав слева приближающие шаги, я повернула голову. Паша шел в домашних брюках и футболке, как он привык ходить дома, на ногах кожаная открытая обувь. Я любовалась им, пока он шел. Какой он сильный. Широкие плечи, каждая мышца выделяется при его движении. Я отвела смущенный взгляд в сторону сада. Подошел, заглянув в мои глаза, и приподнял мягко мой подбородок.

– Пойдем кушать, воробушек, – сказал с задорным прищуром в глазах.

Я понимаю, что он читает меня по глазам. Все никак не привыкну.

– Ты еще красивее становишься, когда смущаешься. Пойдем уже за стол, воробушек, – и потянул меня в сторону накрытого стола, где суетилась Сусанна Ашотовна.

Мы уселись за стол. И повариха стала нахваливать борщ:

– Сегодня, Павел Степанович, борщ особенно вкусный.

– Ну, надо попробовать, раз «особенно вкусный» А что на особенном мясе готовили?

– Нет, Павел Степанович, мясо нам и так лучшее привозят. Тут у нас сегодня поваром на кухне и кондитером, была Анна Олеговна… наша Анечка, – и так открыто заулыбалась мне, что я смутилась, потому что оба уставились на меня. А затем пожелала приятного аппетита и оставила нас вдвоем.

– Ну, так надо же попробовать, раз уж мой воробушек старался, – протянул руку к пиале со сметаной, щедро набрав, положил в свою тарелку, помешал ложкой и глянул на меня.

– Уверен, что моя избранница замечательная хозяйка. Но что касается готовки, разрешу этим заниматься в исключительных случаях.

Мое лицо вытянулось от удивления. Заметив это, он сказал:

– Ну, во-первых, не надо отбирать хлеб у Сусанны Ашотовны. Она, ой как ревностно относится к своему делу, а во-вторых… не стоит портить свои пальчики.

– А если мне нравится готовить?

– Ммм… очень вкусно… – съев пару ложек, восторженно ответил мне.

– Паш… ну разве это не повод?

– Ты права… вот как захочу твоего борща, так и скажу: «Жена! Давай борща!»

Мне стало смешно, потому что он изменил интонацию в голосе.

– Ты невыносим, – улыбаясь, сказала я, поднося ложку с борщом ко рту…

Закончив с едой, перебрались на диванчик, за разговорами не заметили как время прошло. Горничная вошла, оповестив нас о том, что стилист пришел и пора готовиться к вечеру. Поднялась в специально отведенную для этого комнату, где меня собирали в первый раз. Агнесса Изольдовна заранее принесла наряд, обувь, белье и аксессуары для меня. Красивый бриллиантовый комплект: серьги, браслет и колье – лежал на столике. Я не разбираюсь в бриллиантах, но на коробке был логотип известного модного дома. Стилист решила, что колье к моему наряду не подойдет. Глянув в зеркало, согласилась, серьги были длинные, абстрактной формы с нитеобразными бриллиантовыми переплетениями. Колье не менее красивое, но мое платье под горло, а для колье нужна открытая шея. Браслет повторял форму сережек и колье.

Платье, подобранное стилистом, было безупречно. Небесного оттенка, струящееся, в пол, с длинными рукавами, наглухо закрытое под самую шею, а спина открытая. Мягко облегая весь верх, от талии струящаяся юбка свободного кроя. Материал чуть искрит. Смотрелось очень нежно, никакой вульгарности. Естественно этот наряд надо надевать без лифа, и я вначале отказалась от этого наряда. Но она нашла выход, чтобы соски не выделялись, мы закрыли их накладками. Обула синие босоножки на высокой шпильке и такого же цвета клатч, вышитый бисером, отчего он поблескивал. Волосы оформили в высокую стильную прическу. В довершение – мэйк и светлый лак на всех моих пальчиках. Я выглядела потрясающе.

Смотрю и думаю: «Как же одежда может изменить человека. Ну ладно, некогда разглядывать себя, пора спускаться. Мама говорила, что мужчины не любят ждать, поэтому лучше не заставлять их нервничать. А такого, как мой, категорически нельзя».

Спустилась по лестнице, иду к Паше. Он сидит в кресле с широко расставленными ногами и с прищуром осматривает меня своим оценивающим, пронзительным взглядом, под которым хочется съежиться. Я, наоборот, расправила плечи и, не сводя с него взгляда, медленно шла плавной походкой. Паша поднялся с места, одернул свой черный, безупречно сидевший на нем костюм и протянул мне раскрытую ладонь, в которую я вложила свою маленькую. Она захлопнулась как в капкане, в его большой и теплой.

– Ты прекрасно выглядишь, воробушек, – притянул меня к себе, положив свободную ладонь на спину. Чуть нахмурив брови, сказал: – Повернись.

Повернулась к нему спиной:

– Аня…

Сейчас скажет, чтобы я платье сменила. Но услышала совсем другое:

– Ты красивая,… черт возьми, мне сейчас хочется снять его с тебя, а не на мероприятие ехать.

Я сжала свои губы, чтобы не выдать свою довольную улыбку, а кому не понравится, когда любимый мужчина называет тебя красивой… Провел пальцами по моей оголенной спине, чем вызвал рой мурашек. Прижался губами к шее, стал водить ими по ней, бормоча:

– Ты вкусно пахнешь… мой воробушек, если хоть кто посмотрит на тебя дольше секунды… мне ничего не останется, как убить его. Ты хорошо подумала, выбрав это платье?

– Паш… ты же шутишь? – спросила у него, развернувшись к нему лицом, после того, как он отпустил меня.

Не ответив ничего, взял меня за руку и потянул на выход.

– Паш? – позвала, глядя напряженно на его безмятежный профиль, пока мы шли к выходу.

– Успокойся, воробушек, я же пошутил. Максимум, на что я способен – это лишить зрения, – сказал, посмеиваясь.

– Очень смешно.

Расположилась удобно в салоне машины напротив Паши. Ехали мы долго, Паша меня усадил рядом с собой и включил мне фильм, мы смотрели вместе, но иногда он отвлекался на телефон. Так и хотелось поджать ноги на сиденье и прилечь головой на его плечо, обняв его мускулистую руку своими руками.

Преодолев половину пути, поняла, что Паша мог полететь на самолете, но ради меня поехал на внедорожнике. Это было с его стороны очень благородно, с учетом моего страха к полетам. Было не менее страшно, когда мы стали подниматься по серпантину. Паша успокаивал меня, объясняя, что у него очень опытный водитель, и бояться нечего. А я зажмурила глаза и считала до бесконечности. Это выглядело комично – он усадил меня на колени и, поглаживая мою спину, объяснял. Но тогда мне было не до смеха. Когда преодолели серпантин, Паша сказал: «Посмотри в окно». Глянув, я обомлела в хорошем смысле этого слова, весь город был как на ладони – миллион ярких огоньков. Вид завораживающий…

Наш внедорожник въехал во двор через широкие кованые ворота, которые открылись, как только мы подъехали. Это был большой дом. Скорее всего мероприятие плавно перейдет в вечеринку, наверное, оттого и частное. Хотя откуда мне знать, я и в клубы особо не ходила, а тут такое… вечеринки… ну, или мероприятия. Припарковавшись под номерной табличкой, Паша вышел, подал мне руку и помог мне выбраться из салона машины. Взяла его под руку. Он положил свою руку поверх моей, погладив своим пальцем бриллиантовый камень помолвочного кольца, улыбнулся.

– Расслабься, воробушек. Идем.

Мы направились вглубь двора. Людей было много, везде сновали официанты с подносами. Все было на высшем уровне, даже новичок, вроде меня, это поймет. Нам навстречу из толпы вышла странная пара, мужчина в преклонном возрасте и его спутница, очень молоденькая. Видимо, это хозяин дома и, соответственно, мероприятия. Они пошли к нам на встречу. Мужчина, протягивая с довольной улыбкой руку, поздоровался, а девушка, как мне показалось, слишком виляла бедрами.

– Павел Степанович… добрый вечер, заждались Вас… думали, что не приедете.

– Добрый вечер, Захар Борисович. Ну как же, такое торжество и пропустить. Мы с моей будущей женой, никак не могли так поступить… это было бы неуважением.

– Да, милая? – обратился ко мне Паша, повернув голову в мою сторону. Поднес ладонь к своим губам и поцеловал кольцо на моем пальце. Как мне показалось у спутницы Захара Борисовича вытянулось лицо, она, не отрываясь, смотрела на мое кольцо.

– Да… это было бы бестактностью с нашей стороны, – все это я говорила, глядя прямо в синие глаза Паши, которые тепло на меня смотрели. Я переживала, что ляпну что-то не то, но по выражению Павла этого не скажешь, видимо я справилась вполне сносно.

– Познакомьтесь, Захар Борисович, моя невеста… Анна Олеговна.

– Очень приятно и очень неожиданно.

– Да… очень неожиданно, – вторила спутница хозяина дома.

– Может, наши девочки пока поболтают… о своем, о девичьем, а мы поговорим? – у Паши пролегла складка на лбу.

– Я пришел не с девочкой, а со своей невестой.

– Павел Степанович… – побледневший Захар Борисович, попытался оправдаться. – Я вовсе не имел в виду ничего плохого… я понял. Ваша невеста Анна Олеговна.

– Совершенно верно и не забывай об этом никогда.

– Конечно–конечно…

– Ты мне скажи, разве мы не договорились в прошлый раз? Я выделил достаточно, чтобы вы со своей командой проложили дорогу.

– Так-то оно так… но там возникли некие проблемы.

– Нет, о делах не будем разговаривать… моя компания достаточно перевела на ваш счет, и давайте закончим на эту тему.

– И все-таки не откажите в разговоре… это всего лишь разговор.

Паша посмотрел на хозяина дома и сказал:

– Хорошо.

И повернулся ко мне:

– Малышка, побудь пока с Олей, – взял бокал шампанского у проходящего официанта и подал мне. Интересно, у них что-то было или он просто знает ее потому, что она… она… Я так и не поняла, кем приходится девушка Оля хозяину этого дома.

Мои мысли перебил шепот Паши:

– Не выдумывай ничего.

Посмотрела на него, слегка закусив нижнюю губу. Стало как-то неловко, ведь я не сомневаюсь в том, что Паша только со мной. А то, что до меня у него была личная жизнь – это нормально. Только вот собственница внутри меня, почему-то так не думает, она говорит: «Мой Паук, только мой». Но, разумеется, вслух я такого не сказала.

– Я буду здесь, с Олей.

– Я ненадолго, воробушек.

– Хорошо.

Он развернулся и пошел в толпу людей вместе с Захаром Борисовичем.

– Аня… я могу тебя так называть?

Меня вырвал из прострации голос Оли. Повернулась к ней лицом. Оля была блондинкой с роскошной фигурой и полной грудью, которую она выразительно показала в глубоком декольте. Она из тех женщин, о которых можно сказать, что они красивые с ног до головы.

– Да, можете.

Помешивая свой коктейль соломкой, смотрит на меня с интересом:

– Ты, наверное, интересная девушка, раз Паша выбрал тебя. Он не из тех, кто попадает на женские чары.

И что мне ответить на это? Сказать, что я его и не очаровывала, сам очаровался или скорее наоборот, он меня очаровал… А сказала совсем другое:

– Наверное, так звезды сложились.

– Как интересно… так ты в судьбу веришь? – ответила, глядя как лопаются пузырьки в моем бокале с шампанским,.

– Ну… скорее я верю в обстоятельства, а судьбу мы сами себе строим, делая самостоятельный выбор.

– Хм… да, теперь вижу, что ты интересная девушка и даже понимаю Пашу, почему он тебя выбрал.

Интересно, мы с ней общаемся всего полчаса, но ей этого оказалось достаточно, чтобы понять Пашу, в отличие от меня…

– Ты меня извини, я на пять минут отойду.

– Конечно, без проблем.

– Никуда не уходи.

– Хорошо, – сказала, улыбнувшись, я и смотрела как Оля пошла между собравшихся людей, виляя бедрами. «Странная девушка», – подумала я и стала смотреть на людей, которые выступали на сцене, кого-то хвалили и говорили слова благодарности. Слушала речи, пока не поняла, что это все говорили о Паше. Ну конечно, ведь он меценат. Я так поняла – он выделил средства на строительство дорог. Мне он ничего не говорит, скрытный. Я бы даже сказала, скромничает. Мне стало весело, как только я представила скромного Пашу. Повернула голову вправо, улыбка так и застыла на моем лице. Крепче сжав бокал с содержимым, смотрела на движущегося ко мне мужчину. Паника нарастала. Подошел практически вплотную ко мне.

– Привет… хм… а я думал мне показалось. Теперь вижу, что нет. Странно тебя видеть здесь. Всегда знал, что ты не так проста, как выдавала себя. Все таки, захомутала богатенького папика, – стоит и улыбается ленивой улыбкой, скользя по моей фигуре сальным взглядом. Я впала в ступор, так сжала бокал в своих руках, что мне кажется не смогу разжать пальцы.

– Да брось… никто не знает тебя лучше, чем я. Ну что, так и будешь в молчанку играть? Мне вот интересно, с кем ты пришла? Сюда не каждый попадет…

А я его уже не слышала… Имя его пыталась все это время забыть и не произносила вслух, только «бывший парень». Но это я его так когда-то считала. Знаю, что здесь он меня не тронет и ничего не сделает, тогда почему мне так страшно? Только бы не началось снова… я пытаюсь дышать носом, но воздуха все меньше и меньше. Пытаюсь сосредоточиться на дыхании, чувствую, что лоб покрылся испариной. И уже этот «бывший парень» смотрит на меня странно.

– Ты как-то странно выглядишь… а… я понял, пытаешься включить свое актерское мастерство… логики не вижу. Так что не старайся, я тебя насквозь вижу. Но еще разок бы выебал тебя.

– Повтори… – услышала я голос Паши… голос моего Паука…

– Что? – спросил удивленно, развернувшись к моему Пауку лицом, так как он стоял за его спиной. Сейчас это был Паук, а не Паша. Вопрос он задал очень спокойно, вкрадчиво, а взгляд был очень тяжелым.

– Эм… о… Павел Степанович… давно хотел с Вами познакомиться…

– У тебя будет еще такая возможность, уверяю тебя, – и посмотрел в сторону сделав легкий кивок головой своим телохранителям. Затем обошел его, потеряв всякий интерес к «бывшему парню», взгляд был обеспокоенно прикован ко мне.

– О-о… так она с Вами, я не…

Мы уже не слышали его. Когда Паша пришел, мне даже легче стало, и я смогла справиться с паникой. Стоило только услышать Пашу, как я стала успокаиваться. Он мой ангел–хранитель, несмотря на его жесткость, я чувствую себя как за каменной стеной. Понимаю, что выгляжу сейчас не очень. Чувствую жар… и душу полной грудью. Хотя, то, что дышу – уже хорошо.

– Аня… посмотри на меня.

Я подняла голову.

– Души спокойно, полной грудью.

– Я… все уже нормально.

Нас прерывает пришедшая Оля с бокалом спиртного в руках:

– Что случилось? – настороженно спросила она, глядя то на меня, то на Пашу.

– Мы уходим. Передай Захару, – взяв меня за руку, спокойно двинулся со мной на выход.

Не могу идти, воздуха еще мало.

– Паша… подожди минутку…

– Иди ко мне… – поднял меня на руки, и я прижалась к его сильной груди.

– Я смогла Паш… я смогла…

– Нет, мы лечимся и точка, если бы я пришел чуть позже, у тебя случился бы приступ.

Спокойно без одышки нес меня к машине и говорил так, будто отчитывает:

– Поняла меня?

– Угу…