29 глава. Паша
Несу Аню в машину, слышу за спиной быстрые шаги, мне не нужно поворачиваться, чтобы понять, кто это.
– Павел Степанович… Павел Степанович… что случилось?!
Усадил Аню в салон, захлопнул дверь. Вокруг стояла моя охрана, ждала приказа. Я развернулся к Захару. Он стоял с раскрасневшимся лицом, вытирал платком выступивший на лбу пот .
– Я передал через Олю, что мы уезжаем. Срочные дела.
– Павел Степанович, мне уже доложили… это сынок…
Оборвал его на полуслове:
– Я знаю, чей это сынок, ты можешь не беспокоиться. К тебе, Захар Борисович, никаких претензий нет. Моей невесте нездоровится.
Он выдохнул с облегчением…
– Скорейшего выздоровления Анне Олеговне. Если я могу чем-то помочь…
– Благодарю, мы справимся, не стоит беспокоиться. Занимайся дорогами, Захар, и вот еще что… отчет, который ты передал в мою бухгалтерию, не проходит. Хочу видеть новый, и лично принесешь мне. За каждый потраченный рубль ты должен отчитаться.
Его рот сам собой приоткрылся, а лицо вытянулось от неожиданности.
– В чем дело, Захар Борисович? – вложив руки в карманы брюк, спросил у него, пребывая не в самом лучшем расположении духа от сегодняшнего вечера. – Какие-то проблемы?
– Эм… нет-нет… конечно, как только будет готов отчет, я сам привезу… далеко, конечно… – проговорился как бы невзначай.
– Ну… я к тебе приехал и не посмотрел на столь дальнее расстояние. Так что потрудись, уж будь любезен, и чтоб комар носа не подточил.
– Я понял.
– Прекрасно, что понял, – отвернулся, потеряв к нему всяческий интерес.
С прищуром смотрю на подошедшего к нам, начальника моей охраны:
– Скажи мне, какого хуя я не знаю, что этот сморчок вернулся в Россию… ммм? Все, кто стоял, включая Захара, вытянулись в струнку, услышав в моем голосе металлические нотки.
– Не было такой информации, Павел Степанович. Мои источники не доложили, – ответил на мой вопрос начальник охраны.
– Что?! Мой начальник охраны должен быть профессионалом, а ты показал, что всего лишь пытаешься им быть. Такому как ты я не доверю мою женщину. Ты уволен! Все, все по машинам.
Еле держал себя в руках, чтобы не напугать Аню. Сел в салон, больше не оборачиваясь на уже бывшего начальника моей охраны. Мое внимание занимала лишь Аня, посмотрел внимательным взглядом, оценивая ее состояние.
– Как себя чувствуешь, воробушек? – спросил я мягко. Рядом с ней мое настроение вмиг меняется.
– Прости, пожалуйста, я не хотела тебе портить вечер, – сказала она виновато.
– Не ты мне его не испортила, и не за что прощения просить, в этом не твоя вина. А тот, кто виноват, ответит по полной.
– Что… что ты собираешься с ним сделать?
– Не забивай свою головку всякой ерундой. Ты думай о хорошем, и о том, что мы едем к моему другу, он назначит тебе лечение.
Ее тяжелый вдох-выдох уже радует тем, что все позади. Но так каждый раз продолжаться не может, а что если меня не будет рядом?
– Аня… надо пройти лечение один раз, и забыть об этом.
– Ладно.
– Ну, вот и умница, иди ко мне ближе. Возьми в этом отсеке плед, там же небольшая подушка. Как знал, специально для тебя положил.
– Но я не хочу спать, – возмутилась она, смешно вскинув бровки.
– А кто сказал, чтобы ты спала, просто приляг и отдохни, – потянулся и достал из встроенного шкафчика постельные принадлежности. – Ложись на меня, – я накрыл ее хрупкое тело пледом.
Так и ехали всю дорогу, пока моего воробушка не сморил Бог сновидений – Морфей. По приезду взял ее спящую на руки и понес в дом. Проснулась, когда я поднимался с нею на второй этаж, и сонно сказала:
– Не везет нам с этими мероприятиями, или это я тебе неудачу приношу…
– Почему это?
– Ну, сам посуди, второй раз мы идем на мероприятие, и второй раз возвращаемся раньше, чем планировали.
Я усмехнулся и сказал:
– Ну, зачем мозолить людям глаза, мы всего лишь напомнили о себе. Необязательно уходить, проводив всех с вечеринки. И потом, я не любитель всех этих раутов.
Глядя на меня во все глаза, прошептала:
– Я люблю тебя.
Это были такие долгожданные для меня слова. Я здоровый мужик, у которого сердце готово разорваться от трех простых слов. Остановившись у дверей в нашу комнату после некоторой паузы, я сказал:
– Ну вот, воробушек, теперь мы можем и пожениться.
– Что? То есть… ты не рад? То есть… – выдохнув, с грустью добавила. – Нет… ничего.
– Аня, я не из тех, кто будет прыгать и кричать от радости. Но для меня твои слова очень важны и очень значимы. Именно от тебя я хотел и хочу их слышать. А свое отношение к тебе я собираюсь доказывать сегодня всю ночь, что скажешь? – открыл с ноги дверь и внес свою ношу.
– Ты сумасшедший, – улыбаясь, ответила довольно.
Поставил ее на ноги уже в комнате.
– Я сам тебя раздену, не шевелись.
Обошел со спины, поцеловал ее обнаженную спинку:
– Уверена, что спать не хочешь?
– Да… уверена…
– Хорошо…
Расстегнул замки на шее, спустил платье до талии. Стоя сзади, целую ее в шейку, провел руками по груди, скидывая накладки на грудь. Аня запрокинула голову назад на мое плечо, шумно задышав, пока я сжимал ее грудь, лаская чувствительные сосочки. Оторвался от груди, только для того, чтобы спустить платье, и оно ворохом упала ей в ноги.
– Перешагни, – после того, как она перешагнула, обошел и присел на корточки перед ней, расстегнул поочередно каждую босоножку, освободив ступни. На ней остались, только крошечные гипюровые трусики голубого оттенка, сидевшие низко на бедрах.
– Моя красавица, – сказал, проводя большим пальцем под кромкой белья.
Аня, не отводя от меня пристального взгляда, плавно опустилась на колени, протянув свою миниатюрную ладонь к напряженному члену. Погладив его по всей длине, стала расстегивать ширинку. Не останавливая ее порыв и не отводя от нее пристального взгляда, сорвал с себя пиджак и скинул его на пол, туда же полетела и рубашка. Еще немного и между нами вспыхнет пламя от искры, которую я вижу в ее глазах и чувствую в своих. Запустив свою ладошку мне в боксеры, освободила ноющий от напряжения член, так жаждущий женской ласки. Медленно и так похотливо облизав свои чувственные губы, распаляя меня еще больше, склонилась, слизав каплю предсемени с головки и облизывая ее по кругу. Не узнаю своего воробушка. Ее черти начали выбираться наружу, и, похоже, все разом. Сколько эмоций в бросившем мне вызов взгляде.
– Нравиться играть… да, воробушек? Ну что ж, поиграем… Убери руки от члена.
Она завела их за спину, хотя я не говорил. Такая покорность меня заводит, если это касается секса. Облизав головку, спустилась к основанию члена. Так мне еще никто не вылизывал член, с такой любовью… вернувшись к головке, погрузила ее в свой влажный ротик.
– Бля… маленькая… ты…
Аня стала насаживаться на член, причмокивая… стонет мне в член, отдаваясь порыву чувств… это просто улет башки…
– Твою мать… Аня… что ты творишь… еще-еще, девочка… не останавливайся, – слышу скрежет своих зубов от напряжения, и свистящий звук вырывается от ее старательного ротика. – Стой-стой… Аня… – оторвав ее мягко от члена, потянул за волосы чуть назад.
Открыла затуманенные страстью глаза, выпуская член изо рта. Непонимающе смотрит на меня.
– Черт… Аня, так бы и смотрел на тебя, не поднимая с колен. Помнишь, что ты мне прошептала, когда я нес тебя в комнату?
Кивнула.
– Повтори.
– Я люблю тебя…
– Хорошо, а теперь соси… – всовывая ей член в рот, помогая насаживаться на член, проталкивая его чуть глубже.
– Хорошо… да… вот так… еще… – мои брюки у паха влажные от обилия Аниной слюны. Снова оттягиваю ее голову за волосы назад, вынуждая выпустить влажный и блестящий член, с головки которого тянулась тоненькой ниточкой слюна.
– Повтори…
Тяжело дыша, смотрит мне в глаза, теряясь в пространстве затуманенным взглядом. Склонившись к ее губам, облизав их по кругу обводя своим языком, оторвался.
– Повтори еще раз, – сказал ей в губы, ощущая свой терпкий вкус.
– Я люблю тебя…
Выпрямившись, притянул снова к члену:
– Возьми глубже… да… вот так, девочка… соси… да… глубже соси… бля… какое нежное у тебя горлышко…
Она закашлялась, подавившись. Не рассчитав, слишком глубоко вставил член… она так не умеет, и не надо.
– Тише–тише… иди сюда… хватит, – поднял ее с колен, скинул приспустившиеся брюки. Снова облизал ее припухшие губки и углубил свой язык в жадном поцелуе. Взял Аню под коленки и понес в зеркальную комнату. Усадил ее в высокое специальное кресло.
– Клади ножки… вот так, подогни в коленках, – наблюдая как ее грудь красиво поднимается от глубокого дыхания, а промежность вся мокрая от желания. Развел ей широко ноги, раскрывая перед собой ее девочку и дернул на себя за ноги со словами: – Иди ко мне, моя похотливая невеста.
– Ах…
– Рано–рано… чирикать, воробушек, я еще не вошел, – одним точным ударом члена заполнил собой до основания.
– А-а-а-а-ах… – открыв рот, она протяжно застонала.
Наклонившись над ней, расположил по обе стороны от нее растопыренные ладони.
– А теперь можно… люблю, когда ты стонешь… – резкие выпады бедрами сменил на более плавные. – Аня… какая ты сладкая… девочка моя… – говорил, не переставая двигаться в ней.
– Паш… Паш… – царапая своими ноготками по моим напряженным предплечьям.
– Сейчас, воробушек… сейчас, сделаю так, как ты любишь, – склонился, пригладил ее растрепавшиеся волосы и поцеловал ее в губы. Одиночными толчками жестко, так как ей нравится, глубоко и грубо с легкой примесью боли.
– А-а-а-ах… а-а-а-ах…
– Маленькая моя… моя страстная девочка… – взял ее ноги под коленями, приподняв их к груди, и размашисто входил, ощущая упругие стенки ее дырочки, которые растягивались под мой член. Выходил и снова погружался до упора, и так, пока не почувствовал, что мы оба на грани и вот-вот кончим.
– Аня-Аня… кончай… со мной… давай со мной, воробушек. Я почти… блять… кончай…
Она словно ждала моего приказа. После моих слов кончила, раздались стоны, переходящие в страстный крик… она стонет, только для меня одного.
– Ах…а-а-а… а-а-а…
– М-м-м… р-р-р… черт-черт… ммм… – кончая, сдавил пальцами ее нежные бедра, на которых появятся синяки… черт… это неконтролируемо происходит. Кончил в ее узкое влагалище, заполнив до краев. Все еще чувствую как оно кольцом сжимается, пульсируя вокруг моего члена. Склонился и уткнулся головой в ее живот. Анины нежные пальчики потянулись к моей голове, взъерошивая волосы.
– Ань… все нормально?
Восстанавливает свое загнанное дыхание… впрочем, мое такое же, она мне отвечает:
– Угу… даже слишком… – тихо посмеиваясь, приподнял голову.
– Ты слишком горяча, маленькая моя, от тебя невозможно оторваться, и твои стенки до сих пор сжимают меня… не отпускают…