ЭПИЛОГ

Паша

Спустя два месяца

В комнате бесшумно работает кондиционер. Мягкий свет от ночников чуть подсвечивает обнаженное и безупречное тело моей жены. Следы от синяков на ее округлых бедрах говорят о нашей страстной ночи. Волосы разметались по подушке, укрыв половину лица, видны только приоткрытые губки. Сидя в одних боксерах в кресле, любуюсь своей женой и поглаживаю Чени, который запрыгнул и расположился у меня на колене. Сегодня немного побаливает давно забытое травмированное плечо, но это такая мелочь. Я нашел себя нового в своей жене, она мое все, то, что я искал долгие годы и, наконец, приобрел. Она – моя жизнь! Никто больше не посмеет ее обидеть… никто и никогда. Того щенка я изрядно поломал, месяц провел у своего папаши в травматологии. Пусть считает это подарком, по сравнению с тем, что я мог бы сделать с ним. Мог и оскопить, но не сделал этого. Дал ему шанс на исправление, чертову уроду… разумеется, не на словах. У меня хватает друзей, отправил его на восток. Два года будет работать конюхом. И никаких женщин, там за такое его реально оскопят и не на словах. Когда его отец со мной встретился и предлагал… хм… ну что он еще мог предложить, конечно, деньги! Это даже смешно, потому что у меня их в избытке, но ни какие деньги не спасли бы его отпрыска. Разговор был таковым.

«Выбирай, либо два года он проводит там, куда я его отправлю, либо сделаю так, что он сядет и надолго. Поверь, твоего сынка есть за что притянуть. Уверен, ты знаком не по cлухам с его увлечениями. Там, куда я его отправлю, дадут должное воспитание. Раз ты за столько лет не вложил в своего отпрыска, и дошло до того, что он мог запросто изнасиловать беззащитную девочку, поломав ее нервную систему!» Глаза налились кровью, и папаша пошел на попятную, понимая, что еще пара слов с его стороны и все повернется еще более плачевно чем то, что я собирался сделать.

Буквально через месяц, как я и предполагал, мои айтишники очень тонко развалили двух компаньонов так, что они не сразу поняли, откуда ветер дует. Аноним сработал как снайпер, который пришел, осмотрел местность, нашел точку, с которой максимально будет удобно расположиться с ружьем и выпустить прицельно смертоносную пулю. Со всех счетов были произведены переводы в благотворительные фонды с личными подписями. Уж не знаю как, у Анонима свои секреты, но подписи были все подлинные. То есть, простым языком, все проведено профессионально. Если даже попытаются подать в суд, то ничего, кроме как еще большей растраты, им не светит. Не стоило мне дорогу переходить. А Дима пытался вымолить прощения, сидя в моем подвале, куда его доставили. Но все, что я ему тогда сказал…

«Ты мог прийти ко мне, и по-хорошему узнать, что есть правда, а что нет. Но ты решил поступить по-другому. И молить о прощении меня не стоит. Я не прощаю таких как ты. Но, все же, во мне еще есть человеческие качества. Только ради своего отца… потому что наши родители были добрыми друзьями. В назидание тебе… посидишь здесь с недельку на хлебе и воде. После уберешься из этого города, на Кавказ, у меня там друзья есть. У них не забалуешь. Уверен, ты устал бездельничать, и тебе нужна работа. Покажи все свои скрытые таланты. Поверь, там, куда я тебя отправляю, лодырей не любят». Его мольбы ничего для меня не значили, я вышел из помещения. Он хотел меня пустить по миру, ну это, конечно, несбыточная фантазия, но все же… дай ему власть, и он сделал бы со мной еще не то. Это не тот человек, которого можно простить. Он не заслуживает. У меня, как на Кавказе, так и на Востоке, хватает друзей, так что никому не советую переходить мне дорогу, работники там всегда нужны.

– Мой воробушек так сопит. Хм… интересно, что ей снится? – глядя на кота, задаю сам себе вопрос, но и с котом разговариваю. – Ну, что ты так на меня смотришь, зеленоглазый…

Аня прошла лечение. Через полгода нужно повторить, чтобы закрепить результат. Что мы и сделаем. Родители Ани оказались очень приятными людьми. Мы пригласили их к себе перед женитьбой. Само торжество сыграли дома, позвал самых близких. Регистрация прошла так же в нашем доме. Для этого украсили и без того красиво оформленный цветами сад. Мне это не нужно, но вот для моего воробушка… она ни разу не сказала, но знаю, чего бы она наверняка хотела. Красивое платье, торжество, все только для нее и ради нее. После праздника взял недельный отпуск и улетели на острова. Ну, как улетели, полчаса уговаривал, потом взял на руки и так весь полет, пока она не почувствовала, что джет коснулся земли. Целый остров был в нашем распоряжении, но работа, конечно, отрывала от молодой красавицы жены. Что ж поделать, как никак нефть – это не сеть кафетериев содержать. После острова, как обычно… рутина. Аня тщательно готовился к экзаменам, говорила:

– Негоже, если жена нефтяного магната окажется бездарем и не сможет поступить в Архитектурный институт.

А я ей вторил за ужином:

– Давай–давай… у меня на тебя большие планы… это ты удачно выбрала институт.

– Так и знала, что станешь меня эксплуатировать, – поддержала мою шутку Аня.

– Ну, что… Чени, пошли в постель, нет-нет, друг, каждый в свою постельку… я и так к тебе очень мягко отношусь, не порть отношения лысый. Видишь, я тебя уже уродом не называю.

Порой мне кажется, что он меня лучше понимает, чем некоторые мои подчиненные. Вообще кот мне нравится, но то, что он спит именно на моей подушке – нет. Еще и борется за подушку ночью, отпихивая меня лапами. Наглый котяра… Медленно иду к кровати и поглядываю на наглеца, пошел к себе… ну вот и замечательно, а я к моему воробушку к ее теплому и нежному телу…

Аня

– Вставай, воробушек… вставай…

– Ну… сейчас, дай еще пять минуточек… ну, Па-аш…

– Нет… вставай.

– Ну, минуточку тогда… что от минуточки изменится?

– Вот именно, Аня, что изменится, – откинул одеяло. Взял меня на руки и понес.

– Паш… а куда ты меня несешь, я же даже не оделась еще? – спросила его сонным голосом.

– Блин… так сегодня же выходной! Ты в бассейн меня, вот так? Нет Паш, я тебя не прощу… вот только попробуй… вот только… а-а-а-а-а-а!!!!!!

Он спрыгнул вместе со мной в бассейн, всплеск воды, мы оба погрузились в воду и пробкой вынырнули. Хватаю ртом воздух, но чувствую, что я уже взбодрилась.

– Я тебя сейчас убью!

– Проснулась? – и смеется.

– Проснулась! Кто так делает, Паш?!

– Ну, смотри, зато как эффективно.

– Теперь, постоянно буду пользоваться этим приемом.

– Вот, только попробуй… только попробуй!

– Посмотрим, воробушек… Поплыли, болтушка моя…

Мы каждое утро с Пашей плаваем в бассейне, только я люблю поспать… Как же я счастлива с ним, люблю его всем своим сердцем и открытой душой. Паша не мог не понравиться маме и отчиму, они гостили у нас две недели. Обещали приехать на новогодние праздники.

За завтраком он достал и положил два красивых билета на стол. Я чуть напряглась и сощурила глаза, эту привычку переняла у мужа… хм, когда только успела?

– Эм… это что?

– Где?

– Там, на краю стола, у твоего локтя, – специально же так делает, я ведь вижу.

– Ты про эти билеты на оперу, что ли?

– В театр?!!

– Ну, тише–тише… уши заложило, – улыбаясь, говорит он.

– Пашенька! – вскочила и кинулась в его объятия, не умею сдержанно радоваться… всегда эмоционально.

– Спасибо… я так хотела…

– Ой… задушишь… – знаю, что хотела.

– Прости… что-то я совсем… – открываю билеты, а это Московский оперный театр и понимаю, что придется лететь… вряд ли туда на машине поедем, слишком далеко.

– Паш… так это же в Москве.

– Угу… в столице, а что не так?

– Так лететь же…

– Ну… я же иду в театр… и буду терпеть ради тебя, а ты ради меня полетишь, думаю, все честно.

– Паш… ты специально это сделал… таким образом, приучаешь меня к перелетам?

– Я готов приучаться к искусству, если ты будешь – к перелетам. Считай это сделкой.

– Да?

– Да.

– Ладно… но только ради искусства.

– Ты прелесть, воробушек…

Думаю, не надо говорить как мы долетели… правда, есть небольшой прогресс. Я уже сидела в своем кресле, но вцепившись в руку Паши, и поглаживала его татуированного паука, будто он меня мог уберечь, но мне так было спокойней.

Как только закончился первый акт, Паша взвыл:

– И почему именно опера? Почему нельзя любить просто пьесы. Например, «Мастер и Маргарита». Вот там бы я высидел.

– Ну уж нет, только опера… у нас сделка, ты забыл, милый?

Он нахмурился и произнес:

– Все помню… я смотрю – ты вошла во вкус.

– Должна заметить, ты первый начал и предложил сделку.

– Помню… – буркнул Паша.

– Прекрасно… у нас еще второй акт, там самое интересное, идем…

– Идем… хочу, чтобы ты знала. Я выдержу все ради тебя, любые муки, включая даже оперу. Моя жизнь до тебя – просто была. До того момента, когда ты вошла в мой лифт. Все, воробушек мой, с того момента у обоих жизнь изменилась, и мы нашли друг друга. Я не могу без тебя жить. Понимаешь?

А я стою и внимательным взглядом смотрю на него.

– Понимаю… а ты понимаешь, что уже второй раз мне в любви признался? – смотрит на меня с прищуром.

– Сейчас второй акт начнется, уже второй звонок прозвенел.

Я улыбнулась и сказала:

– Хорошо, что я тогда перепутала лифты… и я тоже тебя люблю… мой Паук…

КОНЕЦ