ГЛАВА 10

Наверное, это прозвучит дико, но следующее утро в доме кошмаров оказалось еще более приятным, чем предыдущее. Я себе спокойно спала… вернее, неспокойно, потому что его драконья светлость снова мне снился, даже во сне лишая возможности побыть от него подальше, не видеть его и не чувствовать рядом.

Так вот, я себе неспокойно спала, никого не трогала и никому не мешала, когда вдруг в лицо мне ткнулось нечто мокрое и горячее, после чего это нечто принялось самым тщательным образом меня обнюхивать.

— Чили, пожалуйста, попроси Эйли тебя покормить. Или Хевину… Оставь меня в покое ради Ясноликой еще хотя бы на пять коротких минут! — пробормотала я, зевая, и решила, что льорн мне тоже снится.

На пару с Карраем.

Чили ведь нет и не было в Огненном чертоге. И быть здесь не может, потому что некоторые бессовестные драконы терпеть не могут животных.

Как бы там ни было, но кто-то очень наглый и весьма назойливый продолжал тыкаться мне в лицо и обнюхивать. Тут уж я не выдержала, открыла глаза. Открыла и завопила от неожиданности, потому что нос к носу (в прямом смысле слова) столкнулась с льорном. Чили завизжал в ответ и, проскакав по кровати, запрыгнул… на руки к Карраю. Еще и хвостом обвился вокруг тальденовой ручищи и уставился на меня выпученными глазами.

— То есть это нормально без разрешения входить к девушке в спальню и стоять у нее над душой, пока она спит? — Я подтянула простыню повыше.

— Ну мы ведь связаны священными узами, — не увидел ничего предосудительного в своем поведении Огненный.

Хорошо хоть снова не стал напоминать мне о том, что я уже заочно стала его элири.

— И вообще-то я надеялся немного на другую реакцию с твоей стороны. — Аман почесал льорна по спинке, и тот едва не замурлыкал, как самая настоящая кошка.

— Милый, иди ко мне, я больше кричать не буду. Это я оттого, что не ожидала тебя здесь увидеть. — Я протянула к малышу руки, но тот еще крепче прижался к тальдену. В сердце заворочалось неприятное чувство — ревность. — Ты что с ним сделал?!

— Покормил, — пожал плечами Огненный, продолжая почесывать льорна по холке, а тот продолжал к нему ластиться.

Все с ними ясно, в общем. Правду говорят, путь к сердцу льорна лежит через желудок. А иногда мне кажется, что конкретно у Чили сердца нет и в помине. Есть только желудок, который с утра до вечера необходимо набивать чем-нибудь вкусненьким.

Кстати о желудке. Мой бы тоже не помешало набить чем-нибудь съестным. Желательно про запас, чтобы надолго хватило. Жаль это могло быть чревато. Статусом рабыни.

— С чего это ты вдруг передумал? — недоверчиво посмотрела я на дракона.

— А ты с чего вчера передумала и вернулась?

Вот не умеет человек отвечать на вопросы.

— Помутнение рассудка.

Каррай улыбнулся и, достав из кармана орешек, бросил его льорну.

Манипулятор драконский.

Вчера мне все-таки удалось доставить его в замок. Вернее, не мне, а летающему ковру, но сути дела это не меняло — всю дорогу я сидела, вцепившись в Каррая и опасаясь, что половик снова тряхнет или тальдену станет хуже, и его драконья жизнь окажется под вопросом.

Надеялась, спасибо мне скажет не только Огненный, но и ведьма-морканта. Но Элесбед меня чуть на месте не прибила. Разоралась как бешеная и обвинила в том, что это я довела ее сына до полусмерти. Даже грозилась посадить меня на цепь. В подземелье. К счастью, в тот момент княгиню больше волновало состояние единственного отпрыска, чем сиюминутная расправа над ни в чем не повинной алианой. А я чувствовала себя настолько усталой, что даже не огрызалась. Язык просто-напросто не слушался.

— Вижу, силы к тебе вернулись.

Каррай снова улыбнулся, и я невольно отметила, что ему идет эта улыбка — светлая и искренняя.

— Да, чувствую себя неплохо. — Он замолчал, чтобы спустя пару секунд продолжить: — Клер приглашает тебя на прогулку. Что скажешь?

И даже не в приказном порядке? Невероятно.

У меня имелась куча вопросов к воспитаннице Карраев, и удачнее возможности, чтобы вывалить на нее эту самую кучу, сложно было представить. К тому же Клер мне нравилась (в отличие от ее названого брата, хоть улыбка у него ничего такая), и я с удовольствием провела бы утро в ее обществе.

— Передай, что я с радостью принимаю ее приглашение.

— Тогда велю подать тебе завтрак. Ешь побольше, Риан, ты выглядишь бледной после вчерашнего.

Так я и послушалась этого совета, ваша коварная светлость!

Почувствовав, как Огненный скользит по моему лицу внимательным взглядом, я опустила голову. Не следовало, конечно, этого делать, но вот так, спросонья, в одной сорочке я была не готова вступать с ним в словесный поединок и бесстрашно отражать его взгляды.

— Иди к хозяйке, — мягко сказал Аман.

Отлипнув от дракона, льорн соизволил прилипнуть ко мне. А сам тальден, напоследок обдав меня жаром своего внимания, вышел из спальни.

— Предатель, — заявила я Чили. Счастливо взвизгнула и прижала к себе своего пищащего воспитанника.

Оказалось, что вместе с льорном в логово Карраев прибыла и добрая половина моего гардероба. Следом за Маред, принесшей завтрак, в спальню вошли двое крепких слуг и опустили на пол большой дорожный сундук.

— Ваши вещи, эсселин, — сказала девушка и принялась расставлять на столе блюда, от запахов которых Чили стал активно водить носом из стороны в сторону.

Никак не налопается.

— Помочь вам собраться?

Кивнув, я посоветовала:

— Лучше накрой все это салфеткой, а то я так и останусь без завтрака.

Заметив свисающего с балдахина льорна, Маред вздрогнула и поспешила исполнить мое указание, после чего с опаской поинтересовалась:

— А он… не кусается?

— Чили кусает только тех, кто обижает его хозяйку, — с самым невинным видом сказала я, с удовлетворением отмечая, как вытягивается лицо служанки. Подойдя к сундуку, приподняла тяжелую крышку. — Ну-с, посмотрим, что мне тут привезли.

Вместо аккуратных стопочек нижних сорочек, платьев и чулок моим глазам открылся настоящий бардак. Сомнительно, что служанки небрежно побросали в сундук мою одежду. Скорее всего, Каррай или его стража нагло в ней рылись, желая выяснить, не отправили ли мне родители какой-нибудь хитрый артефакт или что-то, что помогло бы мне избавиться от ига дракона.

Выбрав наугад платье из легкой ткани лавандового цвета, я бегло просмотрела содержимое сундука, обнаружив на самом его дне письмо от Эйлуэн. Открыв послание, жадно впилась в мелкие строчки взглядом, впитывая в себя каждое слово. Сестра писала, как сильно по мне скучает, заверяла, что теперь с ней все в порядке, и единственное, что омрачает ее настроение, — это разлука со мной.

Я перечитала его три раза, неспособная заставить себя вернуть лист туда, откуда взяла.

— Могу я уложить ваши волосы, госпожа? — подала голос Маред, напоминая о своем существовании, и я, чувствуя, как сердце в груди ноет от тоски, все же отправила послание обратно в недра деревянного кофра.

Опустившись в кресло, замерла, позволяя служанке колдовать над моей прической. Сама же тем временем думала о том, что, как только останусь одна, тщательно осмотрю сундук.

А то мало ли.

Пока Маред укладывала мне волосы, вплетая в них серебристую ленту, Чили крутился возле стола, даже не подозревая, что на этот раз ничего вкусненького ему не перепадет. Если в еду действительно добавлено какое-нибудь хитрое зелье моркантского происхождения, неизвестно, как оно повлияет на моего питомца. А значит, лучше не рисковать.

Стоит отдать Маред должное, дело свое она знала и справлялась с обязанностями с ловкостью фокусника. Не прошло и четверти часа, как я уже была готова к прогулке с воспитанницей Карраев.

— Эсселин Клер зайдет за вами, — присев в реверансе, сказала девушка и ушла, оставив меня наедине с кушаньями, каждое из которых я бы съела с превеликим удовольствием.

Но пришлось, как и вчера, ограничиться орешками и фруктами. Да и то половину орехов я была вынуждена отдать маленькому обжоре, который в итоге остался еще и недоволен. Видите ли, не позволила ему понюхать и попробовать содержимое остальных тарелок.

— Для твоего же блага, глупый, — пожурила я льорна и пообещала ему, что сразу после прогулки мы обязательно заглянем на кухню. К счастью, теперь у меня имелось для этого веское основание — нужно кормить одного лохматого проглота. Часто и много. Заодно и для себя что-нибудь прихвачу.

Прежде чем отправиться в лес, начинавшийся сразу же за стенами замка, Клер решила осмотреть мое плечо. Обнаружив на коже лишь едва различимый рубец от когтей своего названого братца, удовлетворенно кивнула.

— Я же говорила, еще несколько дней, и следа не останется. — Девушка подхватила оставленную на полу корзину. — Эссель Элесбед еще вчера собиралась отправить меня в лес за травами, но потом случилась беда с братом, и мы позабыли обо всем на свете.

— Буду рада тебе помочь. Заодно отвлекусь немного, — подтягивая рукав, сказала я и накинула на голову покрывало.

В провожатые нам дали двух крепких бугаев с бесстрастными выражениями на лицах и заткнутыми за пояса саблями, острые лезвия которых опасно поблескивали в лучах солнца.

— Что это за растения такие, которые тебе нужно собрать?

— У ольсонии много полезных свойств. — Клер приветливо кивнула привратнику, распахнувшему перед нами калитку. От нее к лесу убегала узкая тропинка, терявшаяся среди деревьев. — В частности, приготовленные на ее основе настойки способствуют быстрому восстановлению здоровья.

— А еще лишают алиану способности принимать силу дракона, — подхватила я, надеясь, что Клер, увлекшись разговором, сболтнет что-нибудь лишнее.

Но воспитанница Карраев оказалась крепким орешком.

— Ничего подобного. Мне незнакомо ни одно растение, которое обладало бы столь чудовищным свойством.

— И тем не менее как-то же Каррай хотят лишить меня возможности стать ари, — не сдержавшись, расстроенно заметила я. Оглянулась на стражников, но их лица по-прежнему оставались бесстрастными.

Девушка поджала губы, явно не желая говорить на эту тему, но потом все же произнесла:

— Дело не в травах, не в зельях и не в порошках, Риан. Просто эссель Каррай доступна такая магия, которая… — Она осеклась, тряхнула темными кудрями, обрамлявшими ее узкое личико, и радостно выпалила: — А вот и ольсония! Смотри, какая красивая!

Свернув с тропинки, Клер бросилась к деревьям, чьи густые кроны сплетались у нас над головами ажурными полотнами. Опустившись на корточки, травница потянулась к какому-то сорняку с белыми соцветиями и выдернула его с корнем.

Подхватив юбки, я поплелась за ней. В лесу дышалось гораздо легче. Воздух, напоенный горечью трав и ароматом цветов, возвращал силы и в то же время немного кружил мне голову. Ну или она у меня просто кружилась от голода.

Решив посидеть рядом с Клер (а в идеале полежать), я опустилась на мягкий зеленый покров, чувствуя, как травинки щекочут мне ладонь.

— Вырывай с корнем, хорошо?

— Ладно, — кивнула я и, следуя примеру Клер, принялась выдергивать ольсонию.

Резво вскарабкавшись по дереву, Чили затерялся среди его узловатых ветвей, но я не переживала: стоило позвать льорна, как он сразу возвращался ко мне.

Стражники остановились поодаль, успешно изображая из себя пни с глазами. И с ушами. Поэтому я, понизив голос до шепота, попыталась разобраться еще с одним интересовавшим меня вопросом:

— Клер, ты что-нибудь слышала о том, что происходит в детском приюте?

Девушка вздрогнула:

— Аман упоминал, но вскользь. Он не любит меня расстраивать.

А меня просто обожает. Расстраивать. И выводить из себя.

— Как думаешь, что это за болезнь? Эссель Никса говорила что-то о том, что дети от нее начинали гореть.

Очень надеюсь, что она выразилась фигурально, а не буквально.

— Я… ничего о ней не знаю, — укладывая в корзину зеленые стебли с белесыми вкраплениями цветов, быстро проговорила травница.

— Что, если дети продолжат болеть? Может, стоит обратиться к столичным лекарям. Они помогут…

Клер подалась вперед, стараясь дотянуться до ольсонии, растущей в отдалении от остальных сорняков. Кружевная манжета скользнула вверх, и я заметила на руке у девушки алый след. Такие обычно остаются после сильных ожогов. Словно почувствовав мой взгляд, Клер резко одернула рукав и, нервно улыбнувшись, сказала:

— Не беспокойся, Аман со всем разберется. Пойдем дальше! Эта ольсония слишком мелкая.

Несмотря на то что гулять по лесу было приятно, эта прогулка меня утомила и расстроила. Клер старательно уходила от ответов и всякий раз спешила сменить тему, перескакивая на описание очередного кустарника, ягоды или цветка. Другими словами, говорила о том, что мне было совершенно неинтересно.

К тому же голод… На свежем воздухе он стал еще сильнее, и я уже готова была запихнуть себе в рот эту самую ольсонию, раз она такая полезная. Не знаю, далеко ли мы ушли от замка, но чувство было такое, словно добрели до другого конца света, и где мне взять силы на обратную дорогу, я не представляла.

— Давай вот еще здесь посмотрим и можем возвращаться, — сказала девушка, огибая широкий ствол дерева, чьи корни выступали над поверхностью земли.

Об один из них я и споткнулась, хоть и видела его прекрасно. Просто в какой-то момент поняла, что последние силы меня оставили и я, как Каррай вчера, вот-вот потеряю сознание.

Последнее, что услышала, — это свой слабый вскрик, слившийся с возгласом стражника, и небо с землей поменялись местами. А потом для меня и вовсе наступила непроглядная ночь.

В себя пришла уже в спальне, под бдительным надзором Каррая и подозрительно притихшего льорна. Заметив, что хозяйка начала подавать признаки жизни, Чили осторожно подкрался ко мне и мазнул лапой по моей ладони. К счастью, его светлость подкрадываться не спешил, продолжал сохранять дистанцию. Стоял прислонившись плечом к стене, со скрещенными на груди руками, и эта поза еще сильнее подчеркивала рельефные мышцы на руках тальдена, выделявшиеся под светлой рубахой.

И почему я, только очнувшись, думаю о таких глупостях?

— Когда ты в последний раз ела? — продолжая сверлить меня взглядом, вместо приветствия поинтересовался Огненный.

— Утром, — буркнула я, заметив на столике тарелки, от которых по комнате расплывались ну просто сногсшибательные ароматы.

И чтобы меня не сшибло с ног повторно, предпочла остаться лежать. Чили их тоже заметил, тарелки и ароматы, но то ли мое состояние беспокоило его больше, чем еда, то ли присутствие Каррая мешало приступить к немедленной ревизии и дегустации вкуснятины, льорн остался со мной на кровати.

— А если по-честному? — не поверил тальден.

— А если по-честному, мне просто голову солнышком напекло, — огрызнулась я, думая о том, что Клер, конечно, уверяла, что ничего они мне в еду не подсыпают и не подливают, по мы с ней не то чтобы сто лет знакомы. И вообще, она названая сестра моего врага, а значит, у меня нет никаких оснований ей доверять.

А вот не доверять — целый воз и маленькая тележка.

— Клер рассказала мне о твоих подозрениях.

— Не понимаю, о чем ты, — попыталась я прикинуться удивленной.

Не сработало: Каррай потемнел лицом.

— Это я о твоей голодовке! Никто тебе ничего в еду не подмешивает, Риан, так что сейчас ты все это при мне съешь.

Вытянув шею и бегло осмотрев содержимое тарелок, пришла к выводу, что все я бы не съела, даже если бы голодала с самого рождения.

— Нет аппетита. — Я тоже скрестила руки на груди, отражая опасно потемневший взгляд его драконства.

— И ты не будешь это есть? — щурясь, спросил Каррай и двинулся на меня.

— Нет. — Я вжалась в подушки.

— Ну тогда мне придется принять меры.

Я замерла, а когда пришла в себя, попыталась отползти, но Каррай (этот мерзопакостный дракон!) успел меня перехватить, резко подтянуть к себе под аккомпанемент моего слабого писка и чуть погромче — Чили. Сгрузив себе на плечо, как какой-нибудь мешок с крупой (явно прохудившийся), понес… не к столу, а к двери.

— Ты что творишь?! — взвизгнула я, от души молотя кулаками по драконской спине. Раз, другой — и ничего. Скорее я разобью себе костяшки в кровь, чем этот обломок камня что-то почувствует. — Немедленно поставь меня на пол!

— Нет, — прозвучал совершенно невозмутимый ответ.

— Нет?! — А вот я задохнулась от возмущения. Особенно когда почувствовала, как рука его тагровой светлости с моей спины переползает ниже, по-хозяйски так перехватывая мой зад, и завопила: — Каррай! Я тебе не кукла, которую можно таскать по всему замку на глазах у прислуги!

Глаза у слуг, к слову, попадавшихся нам на пути, округлялись от изумления. Некоторые даже приостанавливались от такого зрелища, но потом, спохватившись, опускали головы и начинали двигаться быстрее, спеша где-нибудь потеряться.

Попытка ударить тальдена ногой тоже ни к чему не привела. Вернее, привела к тому, что я больно ушибла пальцы о его бедро.

Каменная глыба, а не дракон.

— Ничего бы этого не было, Риан, если бы ты меня слушалась.

— Если ты еще не заметил, послушание — не мой конек.

— Это-то я как раз заметил, — хмыкнул Огненный, не спеша спускаясь по лестнице и продлевая невыносимую пытку своим обществом, своими прикосновениями и вообще!

Даже слышать его было тем еще испытанием для моих слабых нервов.

— Как же я тебя ненавижу!

— Ты это уже говорила. Возможно, поев, станешь чуть добрее.

— Не буду я есть! Лучше с голоду умереть, чем видеть тебя каждый день!

— Вынужден тебя разочаровать, Риан, но голодная смерть тебе не грозит. По крайней мере не сегодня. — Каррай свернул в какой-то узкий коридорчик, в котором витали еще более сильные ароматы мясного, мучного и всего того, от чего голова снова закружилась и появилось желание повторить утренний обморок. — Мы не расстанемся, пока ты не поешь.

— Надеюсь, у вашей светлости полно свободного времени.

Оказалось, он притащил меня на кухню и сгрузил прямо на большой кухонный стол в центре просторного помещения. В углу я заметила стоики кастрюль и всевозможных котелков, чуть в стороне от которых вырастали башни из мисок и тарелок. Но не это привлекло мое внимание, а соседствовавшие со мной разрезанная надвое головка сыра, несколько ломтей еще, кажется, теплого хлеба и ощипанная перепелка, из которой наверняка получится что-то очень сытное и вкусное. Рагу там или жаркое.

— Эррол Эрван, девушку надо покормить, — заявил Каррай подскочившему к нам мужчине в фартуке и колпаке.

— Но как же! — всплеснул руками повар, а потом растерянно почесал свою лысину, отчего колпак съехал в сторону. — Я ведь только что отправил эсселин Анвэри все самое вкусное и свежее.

Которое будет по достоинству оценено моим питомцем.

— Эсселин Анвэри предпочла обедать на кухне. Выбирай. — Тальден повернулся ко мне.

— Что выбирать? — Я невольно огляделась, хотя следовало зажмуриться. А заодно и нос заткнуть, потому что бороться с искушением становилось все сложнее с каждой секундой, проведенной на кухне.

На печи что-то булькало, и мне безумно хотелось это что-то попробовать.

— Все, что захочешь, — от широты своей драконьей души предложил Каррай. — Или думаешь, я отравляю всю еду в замке, только чтобы превратить тебя в рабыню?

— Кто тебя знает…

Тальден уперся ладонями в стол прямо возле моих коленей и проговорил мне в лицо, вызывая вполне объяснимое желание податься назад, от него, и в то же время смутное и совершенно необъяснимое — вперед, к нему.

— Риан, ты будешь есть. Сама или я буду тебя кормить, но ты не уйдешь отсюда голодной.

Смотреть в его глаза вот так, когда между нами почти не осталось расстояния, было непосильным для голодающей алианы испытанием. Поэтому я вынужденно сказала:

— Сама.

И подумала: «Не хватало еще, чтобы он кормил меня с ложечки!»

Я не успела даже пикнуть, как меня переместили со стола на стул.

— Тогда сядь нормально и скажи эрролу Эрвану, чего тебе хочется.

— Мне бы вон того, что варится в котелке, — выбрала я, не раздумывая. — Очень вкусно пахнет.

— Но, ваша утонченность, это всего лишь овощная похлебка, — вытаращился на меня повар. — Обед для слуг.

— Обожаю овощные похлебки и обеды для слуг.

Аман закатил глаза:

— Эрван, делай, как велит эсселин.

— Одну секунду, ваша светлость, — нехотя смирился повар и, что-то ворча себе под нос (наверное, сетуя на капризный нрав гостьи-рабыни), принялся наливать похлебку в глубокую миску.

— И еще сыра с хлебом, — указала я на своих недавних соседей.

— Сейчас-сейчас, — возвращаясь, пробормотал мужчина и поставил передо мной миску с дымящимся кушаньем.

— Не обожгись, — предостерег Каррай, когда я с энтузиазмом схватилась за ложку.

— Так и будешь на меня смотреть? — недовольно покосилась я в его сторону.

— Буду.

— Думаешь, стоит тебе уйти, как я выскочу из кухни и помчусь в свою клетку?

— Нет, Риан, мне просто нравится на тебя смотреть, — прозвучал неожиданный ответ.

Настолько неожиданный, что я даже растерялась и чуть ложку на пол не уронила, а с ней заодно и челюсть. В похлебку.

— К тому же ты переоцениваешь свои силы. Ты сейчас не в том состоянии, чтобы бегать. И, если мало съешь, мне придется нести тебя обратно.

Представив себя на плече у Каррая, я громко добавила:

— И вон того мяса, пожалуйста!

Мужчина открыл глаза, медленно приходя в себя. Так бывало, когда он выходил из транса: первые мгновения после перемещения он с трудом понимал, где находится, не сразу мог почувствовать собственное тело.

Об этой его особенности — перемещаться сознанием сквозь пространство, проникать куда угодно, даже в самые отдаленные, защищенные сильнейшей магией места — знали немногие. А вернее, не знал никто. Кроме храмовников одного позабытого людьми храма, притаившегося на самом краю Адальфивы. Они-то и поделились с ним этим древним таинством. Как и многими другими секретами, которые Аксен Марх изучал и постигал на протяжении долгих лет, пока не стал сильнейшим из сильнейших. Равным по силе тальдену.

Нет, он не мог превращаться в дракона и никогда не сможет, но скоро это не будет иметь значения. Когда Огненные и Ледяные будут уничтожены, наступит новая эра. Время таких одаренных и просвещенных магов, как он. Не тех, что были особенными от рождения, а тех, которые всего достигли сами, своими умом, упорством и трудолюбием.

Сегодня его сознание впервые побывало в Салейме — крепости, где держали Адельмара Талврина. Ходили слухи, в замок на скале невозможно проникнуть, не расставшись с жизнью. Но для Аксена Марха не существовало ничего невозможного, когда дело касалось достижения поставленных целей.

Годы заточения не сломили Адельмара Талврина. Он был в здравом уме, полон сил и энергии. Переполняемый желанием обрести свободу, отомстить обидчикам и уничтожить драконов — такие маги нужны были Трианскому ордену, который когда-нибудь будет править миром, а он, Аксен, возглавит сам орден.

Мужчина усмехнулся, поднимаясь с пола.

— А ведь все действительно может сработать.

Повинуясь движению его руки, языки пламени над свечами погасли, уступая место предрассветным сумеркам, незаметно заполнившим комнату на вершине башни.

— Помоги мне выбраться, и я расскажу, как свести с ума этих тварей, — продолжал звучать в сознании Марха голос Талврина.

Вся Адальфива прекрасно знала: обезумевший дракон — опасный дракон. Безумцев ждала незавидная участь — дольгатты. Созданные древнейшей магией, эти твари выслеживали приговоренных к смерти драконов, настигали их и уничтожали. По замыслу Талврина, тальдены должны были сходить с ума и погибать один за другим.

И этот замысел полностью устраивал эррола Марха. Не то чтобы он слепо ненавидел всех тальденов. Нет, в отличие от капитула и пленника он не испытывал к ним столь сильного всепоглощающего чувства. Просто они ему мешали. Мешали достигнуть тех высот, которых он, Марх, несомненно, заслуживал.

А в остальном он не имел ничего против Ледяных и Огненных. К одному из последних Аксен даже питал самые теплые чувства. Жаль, что другом детства в конце концов тоже придется пожертвовать. Аман должен будет умереть, как и все остальные драконы.

Спускаясь по винтовой лестнице, едва различимой в серой мгле, мужчина продолжал думать о разговоре с Талврином.

Пленника все-таки придется освободить, иначе он не заговорит. К счастью, Адельмар и сам готов был поспособствовать своему освобождению. Просто ему нужен был помощник.

Аксен снова и снова прокручивал в уме их разговор.

— Как я могу быть уверен, что ты выполнишь свои обещания, выбравшись из Салейма?

— Не пройдет и двух недель, как в Жемчужном городе произойдет трагедия — один из тальденов обезумеет и нападет на вашу славную столицу. — Лицо пленника растянулось в победной улыбке. — Что будет дальше, ты и сам знаешь. Безумца в живых не оставят. Освободишь меня, и та же участь постигнет всех остальных ублюдков, Ледяных и Огненных.

Аксен решил не спешить, выждать и проверить, кто же все-таки сумасшедший — безымянный дракон, которого Талврин определил в жертвы, или же сам пленник. Внутреннее чутье подсказывало, что Адельмар не разочарует, но верить на слово не входило в привычку мага.

— А я тем временем навещу старого друга, — преодолевая последние ступени, сказал он в тишину. — Нехорошо игнорировать приглашение княгини.

Впрочем, Марху было плевать на княгиню и устраиваемый ею праздник. Он думал только об Амане. Наверное, Каррай был единственным тальденом во всем Рассветном королевстве, которого ему так и не удалось переплюнуть по силе.

— Но так будет недолго…

Мужчина улыбнулся своим мыслям и ускорил шаг, решив, что он просто обязан увидеться с другом детства, пока тот еще не повредился рассудком. С Карраем надо проститься достойно, а потом вычеркнуть его из жизни, оставив в прошлом.

Прошлым скоро станут все драконы.