ГЛАВА 11

— Я подумала, нам стоит узнать друг друга поближе, Риан.

Как по мне, так лучше бы мы вообще друг друга не знали.

С этой донельзя приятной мыслью я отправила в рот ложку паштета, в виде маленьких розочек уложенного на зеленом листе салата.

После моего голодного обморока прошло пять дней. Пять дней, которые я практически не бывала в Огненном чертоге. Благодарить за это следовало Каррая — каждое утро его светлость утаскивал меня на завтрак в Чарояр или одну из окрестных деревень, считая, что трапезы за стенами замка окажут благотворное влияние на мой аппетит и организм в целом. Завтраки незаметно перетекали в обеды, а те в ужины, перемежаемые долгими прогулками.

Которые мне совершенно не нравились! Не нравились, и все тут! И сам тальден мне тоже абсолютно не нравился. Не нравился его голос, его улыбка, а когда он смеялся, и вовсе хотелось заткнуть уши.

Я повторяла это мысленно раз за разом, словно молитву. Убеждала себя, что время наедине с тальденом — самая изощренная пытка. Но вот что странно: когда «пытка» заканчивалась, настроение стремительно ухудшалось, а утром снова взлетало до шпиля самой высокой башни, терявшегося среди облаков.

Наверное, все дело в том, что я попросту не любила возвращаться в замок. Да, точно в этом. А то, что за последние дни ни разу не вспомнила о Мориэне… Да просто душу себе лишний раз не хотела бередить. В этом все дело.

И Каррай тут совершенно ни при чем. Потому что я его ненавидела, ненавижу и буду ненавидеть! Может измениться что угодно, но это останется неизменным.

Сегодня настроение испортилось еще утром, потому что вместо знакомства с очередной милой деревушкой в компании особо не нравившегося меня ждал завтрак в обществе недосвекрови. Оказывается, князя срочно вызвали в город, что-то там у них опять стряслось в приюте. И это только подбросило хвороста в разгорающееся пламя моего беспокойства.

— Расскажи о себе. — Княгиня Каррай потянулась за стеклянным кубком, наполненным фруктовым напитком.

Передо мной стоял точно такой же. И я пила и ела, понимая, что отказываться от еды не выход. Мне нужны силы для борьбы с моркантой. Нужны силы, чтобы продержаться до тех пор, пока родные не найдут способ меня отсюда вызволить.

— Думаю, вы знаете обо мне достаточно, раз уж выбрали в жертвы.

Ее светлость чуть заметно усмехнулась, изогнув тонкие, накрашенные карминовой помадой губы.

— Ты драматизируешь, девочка. Никто в Огненном чертоге не посягает на твою жизнь.

— Вы лишили меня свободы, — заметила я, продолжая соскребать ложкой паштет, а заодно и свое самообладание. — Этого более чем достаточно.

— Ты проживешь всю жизнь в роскоши, ни в чем не будешь нуждаться, — пожала плечами морканта, явно недоумевая, чего это я ерепенюсь.

Еще бы сказала, что мне следует быть им за все благодарной.

— Как бы там ни было, настало время тебе познакомиться с нашими подданными, — заявила она светским тоном. — Раньше в Огненном чертоге чуть ли не каждую неделю устраивались пышные празднества, и знать со всей округи съезжалась к нам в замок. Но потом погибла Олеандра, а спустя несколько лет Ясноликая забрала и моего мужа. — Княгиня поднесла к губам салфетку, едва их коснувшись. — Я решила, что пора возродить былые традиции. Сегодня вечером прибудут гости со всех уголков княжества. Я хочу, чтобы Огненный чертог снова ожил.

— И как же вы им меня представите? — Я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее, но он все равно дрогнул.

— Для всех ваша с Аманом брачная ночь уже состоялась, и, к сожалению, ты не сумела принять его силу, — невозмутимо ответила княгиня.

От такого наглого заявления я чуть не поперхнулась напитком, а в следующую секунду поймала себя на том, что борюсь с желанием швырнуть в эту стерву кубок со всем его содержимым.

— От меня они могут услышать совсем другую версию. Что ваш сын меня и пальцем не тронул и я по-прежнему девственна. А весь этот фарс…

— Пойми, Риан, здесь мы сила и власть, — перебила меня Элесбед. — Наши подданные нам верны, они любят нас. А ты для них чужачка, к тому же из семьи, погубившей их княжну. Да и кому захочется слушать какую-то девчонку, не сумевшую исполнить свое главное предназначение — принять силу дракона. Может статься, решат, что ты слегка не в себе от расстройства.

В голосе морканты слышалась откровенная издевка. Она наслаждалась едой, наслаждалась ощущением своего превосходства надо мной, наслаждалась каждой секундой моего унижения.

В то время как у меня уже завтрак просился наружу.

— Его светлость утверждал, что в вашем доме еда не отравлена, и я могу есть спокойно, но, боюсь, здесь отравлено кое-что другое. Сам воздух. — Я поднялась, не обращая внимания на то, что морканта поменялась в лице. — Вынуждена вас покинуть, княгиня, иначе имею все шансы не дожить до сегодняшнего праздника, и тогда у вас не будет возможности похвастаться перед гостями рабыней сына.

— Разве я тебя отпускала, девочка? — вскинула брови она.

— В ваших силах удержать меня магией, но не думайте, что я буду молча терпеть все ваши издевательства. Пожалейте свои нервы и свои тарелки.

— При чем тут тарелки? — недоуменно переспросила княгиня.

— Боюсь, некоторые из них могут пострадать в процессе нашего с вами общения. Всего доброго. Надеюсь, у вас больше не возникнет желания узнать меня поближе.

Я развернулась и направилась к двери, теперь уже без труда вспоминая о том, как сильно ненавижу это место, эту женщину и лишившего меня свободы тальдена.

Этого самого тальдена я вспоминала вплоть до обеда. Незлым тихим словом. Иногда громким. Очень. Отчего крутившаяся в спальне Маред пару раз даже порывалась заткнуть уши. По крайней мере, я видела, как она тянулась руками к оборке чепца, но потом, опомнившись, резко их опускала и возвращалась к изучению содержимого сундука. Маред было велено помочь мне подготовиться к празднику, устраиваемому в честь новоиспеченной «элири».

А этот мерзавец и словом не обмолвился. Наверное, не хотел лишать родительницу удовольствия очередной раз макнуть меня в грязь.

И зачем только я его спасала… Глупая, глупая алиана.

— Как вам вот это? — послышался из спальни голос служанки.

Я нехотя обернулась и увидела в руках Маред нежно-бирюзовое платье с прозрачными летящими рукавами. Одно из моих любимых. Оно бы идеально подошло для какой-нибудь романтической прогулки, но уж точно не для унизительного вечера.

Заметив на кровати отброшенный служанкой наряд темно-синего цвета, сказала:

— Лучше это.

— Слишком мрачное, — покачала головой девушка. — Ее светлость велела подобрать вам что-нибудь яркое и нарядное.

— Или я надену то синее, или отправлюсь к гостям голой.

В последний раз я его надевала на похороны одного дальнего родственника и вот решила, что сегодняшнее торжество — замечательный повод снова в него нарядиться.

— Княгиня придет в ярость, — безнадежно вздохнула служанка, и мне даже показалось, что она вот-вот осенит себя священным знамением.

— Это ее проблемы. — Я безразлично пожала плечами и, оторвавшись от перил балкона, прошла в спальню.

Пока Маред гадала, как бы меня вразумить (совершенно безнадежное, должна сказать, дело), я сама подобрала тонкое шелковое покрывало под цвет платья, разложила его рядом с нарядом и с чувством выполненного долга вернулась на балкон. Наблюдать за крылатыми созданиями, красавцами-фальвами: белыми, вороными, медово-красными. Запряженные в хрустальные и золоченые экипажи, они кружили над замком, а потом плавно опускались на подъездную аллею и неслись к парадному входу.

Гости прибывали, и я с замиранием сердца считала украшенные гербами кареты. С такими темпами к вечеру в Огненном чертоге соберется половина Рассветного королевства, и на глазах у всех этих людей меня объявят рабыней.

Ногти с силой вонзились в ладони. Ненавижу!

Когда из очередного экипажа показался его треклятая светлость и вскинул голову, чтобы поймать мой взгляд, я резко отвернулась, прерывая наш зрительный контакт, и вернулась в спальню.

— А он не такой уж и ужасный, — заметила Маред.

— Ужаснее не бывает, — буркнула я, и девушка недоуменно нахмурилась.

— Я имела в виду Чили.

— А я князя, — призналась я совершенно искренне, после чего улыбнулась, заметив отирающегося возле моей камеристки льорна. Та только успевала доставать из передника засахаренные орешки, которые исчезали во рту этого проглота.

Чили у меня тот еще актер и при желании может обаять кого угодно. Почувствовал в Маред потенциальный источник сладостей и теперь вовсю очаровывал девушку, подобострастно заглядывал ей в глаза, изображая безмерную благодарность.

— Чили, прекрати лопать, а то лопнешь! — прикрикнула я на льорна, и тот, обиженно пискнув, поспешил спрятаться за юбку служанки.

Маред завела руки за спину.

— Я думала, его можно подкармливать. Извините, больше не буду.

— Можно, только осторожно и в пределах разумного, — уже мягче сказала я.

В последнее время наши с ней отношения начали налаживаться, и у меня не было ни малейшего желания возвращаться к тому, с чего мы начали.

— Может, все-таки передумаете? — косясь на траурный наряд, чуть ли не простонала Маред.

— И лишу себя удовольствия позлить ее светлость? Ни за что на свете.

Девушка тяжело вздохнула, сдаваясь.

— Тогда подберу под него украшения.

Пока Маред перебирала драгоценности в шкатулках, заглянула другая служанка — курносая рыжеволосая девчушка лет четырнадцати.

— Господин спрашивает, не изволите ли с ним отобедать? — присела она в реверансе.

Не изволю. Еще завтрак с княгиней не переварился.

— Передай господину, что мне нужно готовиться к торжеству, поэтому придется ему отобедать одному.

Кивнув, девушка отправилась передавать его драконоподлости мой ответ, а я поплелась в купальню приводить себя в порядок.

Пыточный день продолжался.

Когда со сборами было покончено, солнце уже клонилось к горизонту. В его рыжем закатном сиянии я выглядела особенно бледной. Искусанные от волнения губы, горящие бессильной яростью глаза, прямая спина, отчего я ощущала себя насаженной на вертел перепелкой. Но это единственное, что я могла сделать, — встречать своих врагов, расправив плечи.

Я, Риан Анвэри, старшая дочь одного из самых уважаемых тальденов Рассветного королевства, сегодня буду представлена как рабыня. И даже если попытаюсь возразить, Элесбед права: многие просто решат, что я сошла с ума. Повредилась рассудком на почве переживаний, ведь для алианы не принять силу мужа — самое страшное, что только может произойти в ее жизни.

Закончив укладывать мои волосы в прическу, украшенную россыпью темных камней, Маред отошла на два шага и оглядела результаты своих стараний. Волосами моими она осталась довольна, но стоило ей скользнуть взглядом по платью, обтекавшему мою фигуру чернильной тьмой, как она покачала головой:

— Зря вы злите княгиню. Вы просто не представляете, на что она способна.

— Ты так ее боишься? — Я отвернулась от своего отражения и в упор посмотрела на девушку.

Вздрогнув, Маред отвела взгляд:

— Просто мне не хочется, чтобы пострадали вы или ваш льорн.

Тут уже вздрогнула я. Если эта гадина посмеет навредить моему питомцу, я тогда… А что я тогда? Перебью на кухне всю их посуду? К сожалению, в том положении, в котором находилась сейчас, я могла немногое. Но переодеваться уже было поздно. За мной пришли, чтобы проводить к гостям.

— Чили, пойдем, дорогой, — поманила я льорна.

Пусть лучше будет постоянно у меня на глазах, мне так будет спокойнее. Звереныш перебрался мне на плечо, и я, подхватив юбки, с гордо поднятой головой отправилась вниз, отчаянно желая, чтобы этот вечер не начинался, и страстно мечтая, чтобы поскорее закончился.

По лестнице спускалась, с трудом преодолевая ступень за ступенью. Ощущала на себе пристальные, изучающие, любопытные взгляды припозднившихся вельмож, еще не успевших добраться до пиршественного зала.

— Эсселин Анвэри, — приветствовали они меня.

Одни ограничивались небрежными кивками, другие были столь любезны и щедры, что одаривали поклонами.

Но ни один из эрролов, повстречавшихся на пути, не обратился ко мне, как к эссель Каррай, а это значило, что морканта не солгала: для всех здесь собравшихся я оказалась неспособна исполнить главное предназначение алианы — принять силу дракона.

Ну и к гаграм их всех! Когда правда раскроется и они узнают, что я невинна, Каррай будут рвать на себе волосы от стыда и позора. А мне стыдиться нечего. Когда-нибудь я выйду замуж, стану ари, а Огненный больше и пальцем меня не тронет! Не позволю!

С таким воинственным настроем я вошла в зал. И тут же захотела из него выйти. Когда музыканты на хорах перестали играть, все как по команде повернули головы в мою сторону. Чили негромко пискнул и спрятался за моей спиной. Жаль, я не могла последовать его примеру и где-нибудь спрятаться, а лучше и вовсе стать прозрачной.

Незнакомые лица, колючие взгляды… Я шла, ни на кого не обращая внимания. Лишь мельком взглянула на княгиню и, заметив, как та скривилась, невольно улыбнулась и приблизилась к ее сыну.

— У вас траур, эсселин Анвэри? — перехватывая мою руку и помогая устроиться в кресле, спросил Аман так тихо, что его слова услышала только я.

Вздрогнула, когда он неторопливо погладил мое плечо — жест собственника и хозяина, отчего захотелось натянуть ему на голову жареного фазана.

— Каждый день в вашем обществе для меня траур, эррол Каррай.

Не знаю, умела ли ее светлость читать по губам, но после моих слов ее перекосило еще больше, хотя и до этого лицо морканты напоминало засоленный на зиму овощ. Про его светлость вообще молчу. Поймав его взгляд, решила, что лучше буду смотреть на запеченного с яблоками поросенка. Он куда симпатичнее Огненного и уж точно не может превратить меня в жалкую горстку золы.

Князь не пожелал продолжать со мной перешептываться на глазах у притихших гостей, но по выражению его лица я поняла, что позже мы обязательно вернемся к этому разговору.

Должно быть, сразу после того, как закончим чествовать меня-рабыню.

Каррай занял место во главе стола, и остальные тоже уселись в кресла. Морканта по правую руку от тальдена, я — по левую. Чили перебрался ко мне на колени и замер в ожидании угощения.

Повинуясь приказу тальдена, слуги с кувшинами поспешили к столу, наполнять кубки хмельными напитками. Гости тем временем, весело шумя и переговариваясь, потянулись к блюдам, не забывая уделять внимание и винам.

— Аман, ну ты бы хоть предупредил, что женишься! — раздался совсем близко громкий веселый возглас, и я повернула голову к своему соседу слева. — Да еще и на такой красавице!

На меня смотрел, широко улыбаясь, брюнет в нарядном парчовом кафтане. Открытое лицо, приятная улыбка. Голос глубокий и низкий. Должно быть, ровесник Каррая или чуть старше.

— Все произошло слишком быстро, — с кубком в руках откинувшись на спинку кресла, отозвался его светлость.

— И неожиданно. Для меня, — не удержалась я.

За что получила от Огненного еще один огненный взгляд и второй, испепеляющий, от морканты, хоть та и делала вид, будто увлечена разговором с каким-то чернобородым вельможей, что удостоился наказания сидеть с ней рядом.

В отличие от меня Элесбед блистала в ярко-алом наряде, щедро украшенном золотым кружевом. Должно быть, в юности она была настоящей красавицей, да и сейчас не утратила былого очарования. Если бы не глаза, в которых навечно поселилась ненависть и тьма.

— Да, я слышал, что вы должны были выйти замуж за эррола Тейрана, — продолжал непринужденную беседу незнакомец. По крайней мере, его голос звучал непринужденно, а на губах играла дружественная улыбка, отчего мне дышалось чуточку легче.

— Если бы мне предоставили выбирать из двух зол, я бы, несомненно, выбрала меньшее — Шахира Тейрана.

— Не обращай внимания, Аксен, она всегда такая, — заявил своему другу князь.

— Вы хотели сказать, искренняя, эррол Каррай?

— Я хотел сказать — ядовитая, — усмехнулся огненный маг.

— А еще дерзкая и совершенно невоспитанная, — вмешалась в разговор княгиня.

Говорила она намеренно громко, а потому гости, сидевшие поблизости, примолкли. Остальные приглашенные, заметив, что оживление пошло на спад, тоже обратились в слух.

— Знаете, эррол Марх, — возвысив голос, продолжила морканта, как еще не закричала, удивляюсь, — я даже рада, что Риан не смогла принять силу Карраев. Она ее недостойна. А потому уже совсем скоро к нам в Огненный чертог со всех уголков Адальфивы прибудут самые прекрасные и благовоспитанные эсселин, чтобы принять участие в отборе, и одна из них — несомненно достойнейшая из достойных — в скором времени станет ари и княгиней.

Если бы в тот момент на меня обрушился потолок, мне бы и то не было так больно. Стоило представить, как сюда явится целая свора девиц, и искра, вспыхнувшая в сердце, превратилась в дикое, неистовое пламя гнева. Я боялась сгореть под взглядом Каррая? Да это я сейчас запросто испепелю его!

Прежде чем поняла, что делаю, я вскочила на ноги и подхватила кубок.

— Так выпьем же за то, чтобы опыт со мной не превратился для князя в досадную закономерность. Это ведь самое страшное для тальдена — осознать свою несостоятельность как мужчины. Да и девушек, попорченных им, жалко.

И вовсе я ни на что не намекаю. Нет-нет… Но выпью за это обязательно.

Приглашенные недоуменно переглядывались, гадая, как реагировать на столь своеобразный тост: подносить кубки к губам или не подносить.

— А ведь действительно ядовитая, — негромко хохотнул темноволосый друг Каррая.

На Огненного я принципиально не смотрела, тем неожиданнее оказались для меня его слова:

— Эсселин Анвэри зря переживает. Мы, Каррай, никогда не оставались без ари, — прозвучал спокойный, невозмутимый голос его сволочничества. — Но у нас еще будет возможность чествовать мою супругу, а пока предлагаю выпить за мою элири.

Этот тост собравшиеся восприняли куда с большим энтузиазмом и с удовольствием опрокинули в себя содержимое кубков.

Теперь уже на меня рухнул весь замок, похоронив под своими обломками. Раздавленная, я опустилась в кресло и посмотрела на безмятежно улыбающегося тальдена, вдруг осознав, что моя ненависть к нему сегодня достигла апогея.

Остаток вечера Каррай делал вид, что в кресле по левую руку от него одиноко мается Чили. Ну или на худой конец мой призрак. Призраком я себя сейчас и ощущала. Чем-то невидимым и совершенно незначимым. Только теперь и смогу проплывать коридорами замка и беззвучно проклинать его хозяев.

Марх пытался развлечь меня беседой, но мне было не до развлечений. Я слушала его вполуха, совершенно безразличная к тому, какие они с князем закадычные друзья и какой Каррай в принципе замечательный.

— Замечательный? — хмыкнула я, не сдержавшись. — Вы издеваетесь?

Улыбка сошла с его лица, словно ее и не было.

— Мне очень жаль, Риан, что у вас с его светлостью… хм… не сложились отношения, но Аман хороший человек, и мне неприятно, что вы так о нем отзываетесь.

Вот она, мужская солидарность в действии. Его друг меня только что растоптал на глазах у сотни приглашенных, а он его еще и защищает.

Я подалась к мужчине и прошептала ему на ухо несколько слов. Возможно, со стороны это выглядело интимно, но мне уже было все равно, кто и что обо мне подумает. Что бы я ни делала, упасть ниже, чем уже пала стараниями Карраев, просто не получится.

— Скажу вам по секрету, эррол Марх, все, что здесь происходит, — наглый фарс. Но вы конечно же скорее поверите своему расчудесному другу, чем девушке, которую он люто ненавидит. Вы ведь в курсе, что связывает мою семью и Карраев? Ну кроме этой тагровой свадьбы.

Аксен задумчиво кивнул, но ничего сказать не успел. Настало время подняться из-за стола (для некоторых, весь вечер усиленно налегавших на вина, это стало задачей из разряда невыполнимых) и перебраться в бальный зал, где веселье (а для кого-то пытка) должно было продолжиться.

Взяв на руки льорна, который в отличие от меня не страдал отсутствием аппетита и на протяжении всего вечера успешно опустошал мою тарелку, в то время как я ни к чему даже не притронулась, я не стала вливаться в последовавшую к выходу галдящую толпу. Простившись с Мархом, я направилась в противоположную сторону.

Но не успела добраться до заветных дверей, как меня перехватили за руку. Каррай и перехватил. Чтоб у него пальцы отсохли.

— Подражая своей матушке, спросишь: разве мы, такие замечательные и всеми любимые, отпускали свою ничтожную рабыню? — язвительно проговорила я.

— Нет, отведу тебя в твои покои. — Прикосновение князя стало еще жестче.

Чили вскарабкался мне на плечо (перемещаться проворно он сейчас был не в состоянии) и замер, вцепившись лапками в рукав моего платья.

Шли быстро. Тяжелая поступь Огненного заглушала мои шаги, эхом разлеталась по пустынному коридору, затихая в его темных глубинах.

— Так и будешь молчать? — не выдержав, спросил Каррай.

— А разве нам есть о чем говорить?

— Есть. Например, о том, что ты устроила за ужином.

От такого заявления я даже споткнулась и, остановившись, резко повернулась к Огненному, а Чили медленно перебрался на перила лестницы.

— Это я-то устроила? Да ты унизил меня! Оскорбил! — В ярости толкнула мерзавца в грудь, но он даже не шелохнулся. Продолжал смотреть на меня, обжигая и отравляя пламенем, полыхавшим в глубине его драконовских глаз. — Растоптал при всех! Мерзавец! Еще и этот отбор!!!

Последнее слово я едва не прорычала, еще с большей силой толкнув Каррая. Добилась лишь того, что оказалась прижата к перилам и уничтожила (вернее, уничтожил он) разделявшее нас незначительное расстояние.

Быть впечатанной в драконью грудь — удовольствие ниже среднего, а уж слышать его голос, сейчас больше напоминавший рычание зверя, — то еще испытание для моих истрепанных нервов.

— Ты, кажется, забыла, Риан, что я — Огненный. Рядом с тобой я пытаюсь сдерживаться, но ты раз за разом меня провоцируешь!

— Хочешь сказать, я сама виновата в своем сегодняшнем унижении? — попыталась я разобраться в логике тальдена и пришла к выводу, что он с ней совсем не дружит.

— Хочу сказать, что тебе, как и всякой нормальной алиане, следует держать язык за зубами.

— А я ненормальная алиана. Вернее, ты ненормальный! Пусти!

Попробовала его отпихнуть — куда там. Словно в наказание за попытку отстраниться меня перехватили за талию.

— Вместо того чтобы смолчать и позволить мне самому разобраться с матерью, ты испытывала на прочность мое терпение, — процедил он мне в губы.

— Ну да, я во всем виновата. — Я ответила ему тем же, едва их опрометчиво не коснувшись. — Особенно в том, что мне уготовили участь рабыни!

Взгляд дракона сверкнул яростью, но голос его вдруг зазвучал спокойно:

— Я тебе уже сказал, у меня нет выбора. Я заложник долга, Риан, и мне неприятно, что расплачиваться придется тобой. Но ты станешь моей элири, иначе…

— Иначе что?!

Вместо ответа он резко отстранился, позволяя мне вздохнуть облегченно. Схватил меня за локоть и глухо проговорил:

— Пойдем.

Я вывернулась, не преодолев и пары ступеней, и выпалила:

— Нет уж, будь любезен, объясни, что и кому ты должен! И почему за твои долги приходится расплачиваться мне?!

— Когда-нибудь ты все узнаешь, — потащил меня за собой упрямец.

Чили, едва перебирая лапами, карабкался по ступеням и отчего-то не спешил защищать свою хозяйку.

Я же говорю — предатель.

— Когда-нибудь — это когда ты растопчешь меня окончательно? — с вызовом бросила я.

Почувствовала, как от него в меня ударило огненной волной, невидимой, но вполне осязаемой. Как еще одежда на мне не распалась тлеющими лохмотьями — не представляю.

— Когда ты смиришься со своей судьбой.

— То есть никогда.

— Ну вот ты сама и ответила на свой вопрос.

Уф, какой же он…

Миновав сумрачную галерею, Каррай толкнул ногой дверь.

— Прошу!

Втолкнул меня в гостиную и, прежде чем я успела в который раз признаться ему в ненависти до гроба, хлопнул перед моим лицом створкой.

— Заложник долга он, как же! — прорычала я в закрытую дверь, стаскивая с головы покрывало. — Побыл бы он заложником собственной сволочной персоны, понял бы, как я сейчас страдаю!

Головной убор чернильной кляксой расплылся по полу, а я влетела в спальню, ища взглядом что-нибудь, что бы можно было разбить. Все что угодно, лишь бы хоть как-то выпустить пар.

Но вместо вазы или какой-нибудь статуэтки взгляд наткнулся на зеркало. Сейчас в полумраке оно казалось особенно тусклым, а его поверхность неровной, словно подернутое рябью озеро в пасмурный осенний день.

Что за ерунда?

В три шага преодолев короткое расстояние, я приблизилась к зеркалу и изумленно ахнула, когда в его сероватой глади начали проступать очертания женской фигуры и такие знакомые, любимые с детства черты лица.

— Ваша лучезарность! — взволнованно выдохнула я.

— Ты как, держишься? — ласково улыбнулась мне Анна.

Ее отражение с каждой секундой становилось все четче. Вот заблестели небесной лазурью глаза, и пламя свечей в императорской спальне бликами, словно мазками, коснулось светлых волос моей названой матери. В какой-то момент мне даже показалось, что нас не разделяет огромное расстояние и стоит только протянуть руку, как я почувствую тепло ее ладони.

— Стараюсь, — вздохнула я и тоже улыбнулась, потому что, несмотря на весь ужас ситуации, рядом с ней не улыбаться просто не получалось.

Ее лучезарность сосредоточенно кивнула, вмиг посерьезнев. Заговорила тихим, спокойным голосом, но я видела, что ей непросто сдерживать эмоции.

— К сожалению, у меня не так много времени, как хотелось бы, поэтому слушай меня внимательно. Твой отец говорит, что этот огнехмы… Огненный, в общем, намерен сделать тебя своей элири, но пока что тебя не касался. Это так?

Наверное, скажи я, что тальден уже сделал свое грязное дело, ее лучезарность этой же ночью примчалась бы и развернула под стенами Огненного чертога широкомасштабные военные действия. Хорошо было бы, конечно, но с ней я всегда была откровенна, и малодушно врать, лишь бы меня скорее спасли, не собиралась.

— Он уже объявил меня своей рабыней. Но между нами ничего не было, — поспешно сказала я, заметив, как сверкнули яростью ее глаза.

— И не будет! — категорично заявила правительница, способная вселить уверенность даже в заядлого пессимиста, а я к таковым никогда не относилась. — К сожалению, открыто действовать мы не можем. Если бы Каррай были нашими подданными, я бы их давно уничтожила. А так приходится искать обходные пути. — Она недовольно скривилась. — К тому же Каррай — близкие родственники его светлейшества, а за свою родню правитель Рассветного королевства стоит горой. Но это не значит, что мы бросим тебя на произвол судьбы! — с жаром воскликнула императрица. — И я, и твои родители делаем все, чтобы поскорее прекратить это безумие.

— Я знаю, — прошептала я и растроганно шмыгнула носом, как никогда остро ощутив поддержку родных, живительным теплом разлившуюся в груди. Я не одна, и это главное. А со всеми невзгодами — справлюсь! Не стану отчаиваться.

Не доставлю такого удовольствия морканте.

— Значит, так: завтра в полночь за тобой придут, — заявила ее лучезарность.

Я было открыла рот, порываясь спросить, кто и куда (вот прямо сюда придут?!), но она покачала головой, тем самым пресекая лишние сейчас расспросы, и продолжила:

— Тебя выведут из замка, посадят на фальва и отправят на Лазоревое озеро к Хадааантису.

Хадааантис — древний озерный змей. Одно из мудрейших созданий, когда-либо населявших Адальфиву. По традиции драконы приводят к нему своих невест, чтобы выяснить, невинны ли алианы и не таят ли в мыслях какого зла против жениха.

— Там тебя будут ждать жрецы Ясноликой, Мориэн и несколько свидетелей. Когда Хадааантис подтвердит, что ты чиста, мой сын официально пригласит тебя к себе на отбор.

— Вы устраиваете для Мориэна отбор?! — выпалила я, чувствуя, что еще немного и моя челюсть основательно познакомится с полом.

Ее лучезарность кисло улыбнулась, но быстро взяла себя в руки.

— Не планировали, но раз того требуют обстоятельства… Когда тебя признают невинной, ваш брак с Карраем будет аннулирован, а сделавшись невестой моего сына, ты станешь для него недосягаемой.

— Но как же нерушимые узы? — растерянно пробормотала я.

— Нерушимыми они станут, если вы… — Анна осеклась и раздраженно тряхнула головой. — Не станут, в общем! Пока что, Риан, веди себя как обычно, чтобы они ничего не заметили и не заподозрили.

— Не заподозрят, — заверила я императрицу. — Я вообще весь завтрашний день постараюсь не попадаться ему на глаза и сделаю все, как вы сказали.

— Я в тебе не сомневаюсь, милая, — тепло улыбнулась Анна, вот только дрогнувшее отражение исказило эту светлую улыбку, превратив ее в болезненную гримасу. Образ императрицы начал тускнеть и таять, расплываясь кругами, словно речная гладь, в которую запустили камнем. — А сейчас нам пора прощаться, Риан. Знай, что бы ни случилось, я тебя не оставлю. Мы не оставим. Я заберу тебя у Каррая — в этом можешь не сомневаться.

Это были последние слова, которые Анна успела произнести, прежде чем в комнату вернулась тишина, а я уткнулась взглядом в свое слегка растрепанное, ошалелое отражение.

Наверное, впору было себя хорошенько ущипнуть, чтобы понять, сплю я или не сплю. Оказалось, что не спала. Я действительно разговаривала с ее лучезарностью и завтра за мной действительно придут!

Пройдясь в танце по спальне, я рухнула на кровать, подтащила к себе дрыхнущего пузом вверх льорна и счастливо зажмурилась, снова и снова воскрешая в памяти наш разговор и предвкушая, как уже совсем скоро из презренной элири превращусь во всеми почитаемую невесту наследника Сумеречной империи.

Но самое главное — я снова стану свободной!