ГЛАВА 13

Я стояла возле окна, наблюдая за парящим в небе драконом. Черная чешуя сверкающей броней укрыла мощное тело зверя, его широкие, распахнутые в полете крылья. Цветущий сад и насыпную дорогу, что вела к воротам, затянуло тенью. Дракон заслонил собой солнце, заставляя сгущаться сумрак над замком даже в такой ясный погожий день.

Точно так же сумрачно было у меня на душе. И пусто. Я должна была плакать всю ночь навзрыд, но, как ни странно, не проронила ни слезинки. После ухода Каррая слезы высохли. Я вся была словно выжженная дотла пустошь. Единственное, на что хватило сил, — это стащить с себя мокрую сорочку. После этого я рухнула на кровать и, завернувшись в покрывало, долго лежала без сна. Не шевелясь и, кажется, даже не дыша.

Сердца в груди тоже не чувствовала. Оно как будто остановилось там, на озере, и не уверена, что когда-нибудь забьется снова. Никогда не испытывала такого жгучего стыда, что довелось мне испытать во владениях премудрого змея. Хотя правильнее было бы назвать его прековарным и пребессовестным. Старый интриган он, в общем.

За счастье, понимаете ли, надо бороться. А где он тут узрел мое счастье? В Каррае? Так это, по-моему, самое большое несчастье моей жизни.

Огненный дракон растворился за пеленой облаков, а я продолжала смотреть в небо. Такое далекое, недосягаемое. Вчера я летала под звездами, наслаждаясь ощущением свободы. Вот где было счастье! Жаль, оно оказалось таким коротким.

В нашем мире тальдены привыкли использовать людей, особенно женщин. Особенно алиан, уже не раз страдавших от их жестоких прихотей. Сегодня ночью я задумалась: а какой была бы жизнь на Адальфиве без драконов? Нет, я любила отца, обожала брата. И к Мориэну, несомненно, испытывала… что-то. Сама еще толком не поняла, что именно, но это точно было сильнее дружеской симпатии. И я бы с радостью согласилась стать его невестой. Да и от статуса ари наследника тоже бы не отказалась.

Но я элири. Пусть пока и номинально, однако рано или поздно настанет день, когда сказка Карраев превратится для меня в ужасную реальность. Если я не спасусь в ближайшее время, мне придется терпеть близость с этим бессердечным тираном.

Оказаться с ним в одной постели — вот что самое страшное.

И где здесь кроется обещанное счастье? Лучше бы на сапоги пустили Хадааантиса. Толку было бы больше.

От мыслей о том, сколько полезных вещей можно было бы сделать из этого всезнайки, меня отвлек звук распахнувшейся двери.

Служанки всегда стучались, да и Клер вела себя по отношению ко мне очень вежливо и даже, как мне казалось, меня стеснялась. Ворваться вот так бесцеремонно могли только морканта или его тагровость. А раз последний улетел ловить невест, значит, я буду иметь неудовольствие лицезреть свою недосвекровь.

Бодрый стук каблуков только укрепил мое предположение, и, обернувшись, я схлестнулась взглядом с холодным взглядом морканты.

— Мне донесли о твоем побеге, девочка.

— И вам доброго утра, ваша светлость. — Я опустилась в нарочито небрежном реверансе, подчеркивая свое к ней пренебрежительное отношение.

Впрочем, на этот раз княгиня морщиться и упрекать меня в отсутствии манер не стала. Наоборот, улыбнулась широко, заставив меня мысленно выругаться.

— Мой сын слишком мягок по отношению к тебе.

Ну да. А еще нежен, добр и вообще образец достойного поведения. Просто идеальный дракономужчина. Да я с ума должна сходить от радости, что скоро стану его рабыней.

Неблагодарная Риан.

— И вы решили это исправить? — Я вопросительно вздернула бровь.

Улыбка Элесбед стала еще более коварной, я бы даже сказала, гадкой.

— Ты должна понимать, у каждого действия имеются последствия.

— И я от всей души желаю вам прочувствовать последствия всех ваших действий в самое ближайшее время.

Заметила, как тонкие пальцы княгини сжали струящуюся ткань юбки, но она тут же взяла себя в руки и голосом, сочащимся ядом, проговорила:

— На первый раз я буду снисходительна и ограничусь легкими воспитательными мерами.

От этой фразы, «легкие воспитательные меры», у меня мороз пробежал по коже.

Наверное, Элесбед уловила перемену в моем настроении, потому что снова выглядела довольной и лучилась улыбкой. Не знаю, умеют ли змеи улыбаться, но эта точно умела.

— Наш почетный гость и старый друг Амана эррол Марх решил задержаться в Огненном чертоге. И чтобы скрасить его досуг в отсутствие моего сына, сегодня ты, Риан, будешь для него танцевать. Вечером, за ужином. Раз уж было официально объявлено, что ты наша рабыня.

Немалых трудов мне стоило сдержаться, унять дрожь в коленях и в голосе, которая на радость этой стерве могла выдать мои настоящие эмоции.

— Его светлость в курсе, какое вы присудили мне наказание? Ну то есть я хотела сказать, легкую воспитательную меру.

— Его светлости здесь нет, — резко ответила морканта. — И сегодня не будет. И чтобы наш гость не заскучал, ты будешь его развлекать.

Будь я драконом, уже вовсю плевалась бы огнем и на радость здешней челяди превратила бы ведьму в горсточку пепла. А так только мысленно посылала в ее адрес проклятия и из последних сил сдерживалась, чтобы не наброситься на нее с кулаками. Понимала, Элесбед этого и добивается. Провоцирует, чтобы потом с чистой совестью обрушить на меня еще какую-нибудь изощренную кару.

Но такого удовольствия я ей не доставлю.

Поэтому вскинула голову и холодно произнесла:

— Если на этом все, я бы хотела остаться одна.

Княгиня кивнула:

— Отдыхай, Риан, набирайся сил. Я хочу, чтобы ты приятно удивила нашего почетного гостя.

О, не сомневайтесь, я его удивлю. Так удивлю, что всю жизнь помнить будет.

Ее светлость ушла, и у меня появилось несколько коротких минут, чтобы порычать и от души ее попроклинать. Теперь уже вслух. Пока в спальню не вошла Маред и не сказала, старательно отводя взгляд:

— Эссель Каррай велела заранее подобрать наряд и украшения для… сегодняшнего вечера.

— Ну так подбирай. — Я безразлично махнула рукой в сторону сундуков и отвернулась к окну, а служанка направилась к самому большому, где хранились мои доставленные из столицы вещи.

Пару минут Маред сосредоточенно шуршала платьями, а потом позвала:

— Эсселин Анвэри, как вам это?

По рукам девушки растеклись волны лилового шелка в обрамлении тончайшего серебристого кружева. Люблю это платье. Красивое, скромное.

Но сегодня мне хотелось другого. Я покачала головой и поинтересовалась:

— Где те наряды, что шили для меня по приказу морканты?

Маред посмотрела на меня с недоумением:

— Я сложила их отдельно, но…

— Найди самое откровенное.

— Но, ваша утонченность! — не сдержавшись, воскликнула девушка, наверняка решив, что на нервной почве я тронулась умом.

— Самое откровенное, — с нажимом повторила я и вернулась к созерцанию зеленого сада, морально настраиваясь на вечернее… хм… мероприятие.

Сегодня я буду танцевать перед почетным гостем Карраев так, как никогда и ни для кого не танцевала. И очень надеюсь, что об этом танце доложат князю.

В самых мельчайших деталях.

Ее светлость была обеспокоена поведением сына. Элесбед тревожило то, как он смотрел на свою рабыню. Дарил ей долгие, задумчивые взгляды, когда Риан гуляла по саду, не подозревая о том, что за ней наблюдают. Во время их совместных трапез он тоже не мог отвести от алианы взгляда. Смотрел на нее так, словно эта девчонка его околдовала! А уж во время прогулок, которых, к счастью, больше не было, и вовсе, казалось, был готов нарушить клятву. Уступить желанию, что вызывала в нем алиана.

Обо всем об этом княгине докладывал ее верный слуга — созданный темной магией мальфорн, обладающий весьма полезной способностью менять облик. Сейчас на ладони ее светлости сидел паук, лениво перебирая тонкими длинными лапками. Когда князь и его элири покидали замок, за ними отправлялась серая пичуга, мелкая и неприметная. А чтобы следить за Риан и Аманом в Огненном чертоге, мальфорн превращался в юркую мышь.

Элесбед видела его глазами. Видела все, что происходило между Риан и Карраем, и это «все» ей определенно не нравилось. Не нравилось то, что Аман начал привязываться к алиане. Его зверя тянуло к девушке, и вот это беспокоило княгиню больше всего: что дракон выберет Анвэри прежде, чем она действительно превратится в рабыню.

В иные моменты Элесбед казалось, Аман ищет другое решение их проблемы. Решение, которого не существовало. А если оно и было, княгине совсем не хотелось, чтобы сын его обнаружил. Месть должна свершиться! И только через Риан она сможет достигнуть того, к чему так долго стремилась.

Ее светлость надеялась, новые лица отвлекут сына от мыслей о бунтарке, но было видно: последнее, что ему сейчас нужно, — это отбор. Аману давно пора было жениться, разделить родовую магию со своей ари, но, кажется, невесты его не интересовали.

Еще один повод для обеспокоенной матери, чтобы не спать долгими ночами.

Пока алианы прибудут в замок, пока сын выберет себе ари — за это время могло произойти многое, и дракон мог еще больше привязаться к своей наложнице.

Элесбед не могла этого допустить, поэтому решила действовать на свой страх и риск.

Сегодня, пока сына не будет дома, Риан лишится невинности, и ее светлость наконец сможет вздохнуть спокойно.

Опустив мальфорна на подоконник, морканта отошла от окна-бойницы и приблизилась к стеллажу, заставленному разнообразными снадобьями и лекарствами. Пальцы княгини, унизанные драгоценными перстнями, прошлись по биркам, перетягивавшим горлышки пузырьков, пока не замерли на небольшом изящном сосуде синего стекла.

То, что нужно. Ее светлость довольно улыбнулась.

Риан очень красивая, яркая девушка — этого у нее не отнять. А эррол Марх молодой интересный мужчина, которому нравится внимание женщин. И который сам любит оказывать им внимание.

Вот пусть сегодня его и окажет. Рабыне друга. Чувственный танец и разжигающие похоть капли, которые по приказу княгини добавят в питье Марху, наверняка подтолкнут его к решительным действиям.

Он ведь уверен, что Риан не девственница. Да и под воздействием зелья непросто будет сдерживаться. Если не сказать — невозможно.

Элесбед сжала пузырек в кулаке. Отбросив совершенно лишние сейчас сомнения, решительно направилась к выходу, велев мальфорну последить за гостем. Было любопытно узнать, как Аксен отреагирует на предложение княгини поужинать в обществе их рабыни.

Сын, конечно, когда узнает, придет в ярость. Но ничего, перебесится. Со временем успокоится и смирится. Поймет, что она поступила правильно.

— И тогда, возможно, сосредоточится на отборе и выполнении клятвы, — пробормотала Элесбед, резко добавив: — А не на этой нахальной соплячке!

Сказать, что я волновалась, — это ничего не сказать. Где-то после обеда меня начало потряхивать и не отпускало до самого вечера. Чувствуя, что с его хозяйкой творится что-то неладное, Чили бегал за мной хвостиком. Просился на руки, ластился. В общем, как мог, пытался меня успокоить. И я была благодарна ему за эту нежность. За любовь, которой мой питомец щедро со мной делился.

— Без тебя я бы здесь точно сошла с ума, — сказала я своему воспитаннику, проводя рукой по его мягкой гладкой шерстке, и снова с тревогой подумала, что в своей жажде отомстить, ранить меня побольнее Элесбед может навредить и Чили.

Может, вернуть его родителям? Представив, как на это отреагирует сам Чили, поняла, что морально не готова еще и к истерике льорна.

Ужинать я должна была с Мархом, сразу после танца, который собиралась для него исполнить. Я должна была стать для гостя Карраев чем-то вроде закуски. Весьма пикантной, я бы даже сказала, острой и обжигающей. По-другому танец огня нельзя было назвать.

Для него мне потребовались свечи, угнездившиеся в широких глиняных подсвечниках. Вуаль надевать не стала. Я ведь вроде как теперь замужняя дама (читай, пленница) и нахожусь у себя дома (читай, в тюрьме), а значит, не обязана скрывать лицо.

Одежда тоже мало что прятала. Особенно когда я добавила полупрозрачной летящей юбке парочку разрезов до самых бедер, решив, что так она будет смотреться еще более интригующе. Насыщенного изумрудного цвета, она идеально сочеталась с откровенной кофточкой из золотой парчи, с пышными прозрачными рукавами и открытыми плечами, на которые ниспадали мои искусно завитые локоны.

Прикрыть особо ничего не прикроют, скорее, раздразнят еще больше. Мужчины всегда восхищались моими волосами, а сегодня я позволю Марху не только ими восхищаться и любоваться на расстоянии, но и пропустить прядь-другую сквозь пальцы, когда окажусь с ним рядом.

Назло Карраю.

Раз уж даже премудрый змей объявил всем, что я не невинная девица, то чего теперь стесняться?

Запястья украсили тонкие золотые браслеты, точно такие же перехватывали лодыжки. На талии, подчеркивая оголенный живот, тоже позвякивали цепочки с подвесками.

Да уж, вылитая одалиска.

Я стояла и смотрелась в зеркало со смешанным чувством тревоги и удовлетворения. С одной стороны, хотелось сорвать с себя это номинальное подобие одежды, завернуться в какую-нибудь робу, что покроет мое тело с головы до пят, а сверху еще простыней обмотаться. Для надежности. С другой — понимала, что будет глупо проявить слабость сейчас, когда представилась возможность рассорить его темность с ее темностью.

Странно, что Элесбед не понимает, на что меня толкает. Драконы по природе своей все собственники и ревнивцы. Даже Ледяные. Про Огненных вообще молчу. А Каррай уже привык считать меня своей собственностью и явно не обрадуется такому повороту событий. Вон как из-за тех нарядов взбесился, что приказала пошить для меня княгиня. Какой окажется реакция тальдена на то, что его элири весь вечер услаждала взор другого мужчины, даже представить страшно.

И вместе с тем я предвкушала эту реакцию.

Было немного жаль, что из-за наших с Элесбед подковерных игр пострадает эррол Марх, но он тоже хорош! Могбы сказать княгине, что вполне способен поужинать и без чужой элири. Но он принял приглашение морканты и, как сообщила вернувшаяся в спальню Маред, с нетерпением ждал моего танца.

— Не будем заставлять гостя ждать слишком долго. — Я ободряюще улыбнулась своему отражению, напоминая себе, что так нужно.

Нужно разрубить узел, что связывает Каррая с матерью. Отдалить их друг от друга, раз уж выпала такая возможность.

Существовал, конечно, риск, что вместо морканты гнев князя падет на меня. Но, как говорится, кто не рискует, тот не пьет ользанское. К ользанскому вину я была равнодушна, а вот бросаться в омут с головой мне было не в новинку.

К тому же всегда приятно вывести из себя Амана.

— Уверены, что хотите этого? — негромко спросила Маред.

Я с недоумением воззрилась на служанку:

— А разве у меня есть выбор? У вас ведь слово морканты — закон для всех без исключения.

Девушка тревожно вздохнула:

— Но если его светлость узнает…

Еще как узнает! Я лично расскажу ему все в мельчайших подробностях, если никто не догадается сделать этого раньше.

— Пойдем, — азартно подмигнула я девушке, весело добавив: — Уверена, эрролу Марху понравится.

К моей досаде, пока шли в гостевое крыло, никто из слуг мне так и не повстречался. Наверняка ее светлость постаралась убрать лишних свидетелей. Ну ничего. Маред ведь в курсе. И стражники, приставленные ко мне Карраем, видели, как я покидала свои покои с позволения княгини. Да и Клер благодаря мне тоже известно о ее замысле. Я обмолвилась о том, что собираюсь танцевать для Марха, когда мы сегодня гуляли.

У входа в покои гостя я остановилась, вновь почувствовав, как меня начинают одолевать сомнения и неприятная дрожь бежит по телу, заставляя деревенеть колени.

«Риан, возьми себя в руки!» — приказала себе мысленно.

Бросила своей провожатой короткую накидку, в которую куталась, пока шла коридорами замка. Маред же передала мне свечи, но прежде зажгла их от подсвечника, что стоял на столике в прихожей.

Тяжело вздохнув, служанка юркнула обратно в коридор, а я, сжав в руках свечи, шагнула вперед. Звякнули перламутровые нити бус, закрывавшие вход в просторную комнату, в которой на мягких подушках с кубком в руке вальяжно полулежал почетный гость.

— Вы сегодня еще прекраснее, чем в нашу первую встречу, Риан, — отсалютовал мне бокалом Марх.

Голос его был глубоким, низким, и в нем отчетливо проскальзывали хрипловатые нотки. Простыл, что ли? Или, может, все дело в реакции, которую вызвало мое появление. Аксен даже приподнялся на локте, стоило мне подойти ближе, а потом откинулся на брошенные к стене подушки, продолжая жадно пожирать меня взглядом.

А ведь я еще даже не танцевала…

— Эррол Марх, я могу начинать? — Я томно взмахнула ресницами и потупилась.

Еще и губу демонстративно прикусила и замерла в ожидании дальнейших распоряжений.

— Начинай. — Хрипотца в его голосе усилилась, а взгляд потемнел, если не считать отражавшегося в его глазах пламени, плясавшего над свечами.

Яркие огоньки укрывали пол ажурным ковром. Придется очень постараться, чтобы не обжечь ступни и не подпалить во время танца юбку. Но на то я и Риан Анвэри — лучшая танцовщица Рассветного королевства. Танцевать с огнем я умела и любила. Мама даже шутя называла меня укротительницей самой непокорной и опасной стихии.

Жаль пока не удалось укротить другое пламя — Каррая. Но я ведь еще даже толком не начинала…

Маг щелкнул пальцами: свечи стали разгораться, и откуда-то из глубин комнаты полилась мелодия. Плавная и тягучая, она напоминала постепенно разгорающееся пламя. Такими были и мои движения: томными, медленными. Повороты бедер в такт позвякивавшим на теле цепочкам, скольжение рук по воздуху. Приближаюсь к Марху, незаметно обтекая оживающее на полу пламя, и прогибаюсь в спине, почти касаясь огненных лепестков пальцами.

Подсвечники в руках то держу крепко, то почти отпускаю, почти позволяю им соскользнуть с пальцев, и тогда маг напрягается.

— Нравится играть с огнем, девочка? — спрашивает, подаваясь ко мне, но я стремительно отступаю, увлекая за собой дрожащее над свечами пламя.

— Просто нравится играть, — обвожу руками контуры тела, позволяя огню на миг соприкоснуться с кожей, а потом начинаю двигаться быстрее, в такт мелодии, словно только что вырвавшейся из сонного плена. — Распалять. Искушать.

Дарю ему ту самую искушающую улыбку, прежде чем быстро-быстро закружиться. Юбка разлетается в стороны, подобно раскрывшемуся бутону, обнажая ноги.

Слышу, как Аксен усмехается:

— Должен сказать, у тебя это неплохо получается.

Я танцую, уже почти забыв, для кого предназначен этот танец. Наслаждаясь каждым мгновением, каждым своим движением. Дикой энергией, что вливается в меня через пламя.

Я танцую для себя. Ну и чтобы Каррай сходил с ума. От ярости. От ревности. От осознания, что я для него так не буду танцевать никогда.

— Подойди. — Хриплое требование наслаивается на музыку, быструю, громкую, безумную, и я, как послушная одалиска, не прекращая танца, приближаюсь к магу.

Приседаю на корточки, чтобы опустить на пол подсвечники. Капелька расплавленного воска проливается на ладонь, но я не чувствую боли. Не чувствую ничего, кроме сильных ударов сердца в груди. Переступаю через расстеленную на полу скатерть, на которой красуются самые изысканные яства. Опускаюсь перед почетным гостем на колени и, улыбаясь, спрашиваю:

— Эрролу Марху нравится танец?

— Ты даже не представляешь насколько, красавица. — Он пропускает меж пальцами прядь моих волос, отливающих золотом в полумраке, и я замираю, поймав его взгляд. — А знаешь, что бы мне еще больше понравилось?

Не знаю и знать не желаю. Зато отчетливо понимаю, что не нравится мне: безумный блеск его глаз, растянувшая тонкие губы улыбка, опасная и хищная. Хочу отстраниться, но Марх перехватывает меня за руку, с силой сжимает запястье и опрокидывает прямо на подушки.

На какой-то миг из легких выбивает воздух, а из головы все мысли. Во все глаза смотрю на нависшего надо мной мужчину, сейчас больше похожего на одержимого. Одержимого желанием, похотью.

Горящий, алчный взгляд скользит по моему телу, по оголенному животу и вниз, а потом возвращается к груди.

— Что вы делаете?! — вскрикнула я, когда тагров маг навалился на меня всей своей тушей. Горячие губы ужалили шею, пальцы вцепились в верхнюю деталь моего туалета, заставив ткань жалобно затрещать. — Я замужем за Карраем! Вашим другом, между прочим!

— Ты его рабыня, а не ари. А я не привык себе ни в чем отказывать, — нагло заявил мерзавец, прежде чем впиться мне в губы пыточным поцелуем.

Дернулась, задыхаясь от паники под этим мужланом, и, к своему ужасу, почувствовала, как рука Марха прошлась по бедру, задирая юбку.

Вот тут уже мне стало все ясно… Это не я переиграла Элесбед. Это она обвела меня вокруг пальца!

Дура! Какая же я дура!

— Пусти! Пусти, я сказала! Он тебя убьет!!!

— Отпущу, но не раньше, чем мы с тобой поиграем, маленькая алиана. Ты ведь сказала, что любишь играть, — не то прошептал, не то прошипел мне на ухо Марх, больно укусив за мочку, из-за чего я едва не взвыла.

Пыталась позвать на помощь, но маг вновь заткнул мне рот своим омерзительным поцелуем. Метила коленом ему в пах, но под тяжестью мужского тела даже дернуться не сумела.

Когда пальцы гада скользнули по кромке белья, резко ее отодвигая, меня опалило таким ужасом, который не испытывала никогда.

Дернулась из последних сил, застонала и сквозь этот стон не сразу различила донесшееся из другого конца комнаты:

— Я вам не помешал?

Холодный, ничего не выражающий голос мог бы принадлежать Ледяному.

Но принадлежал он Огненному.

Этот вечер и ночь Аман собирался провести в замке графа де Волькри, младшая дочь которого должна была стать его невестой. Сидя за пиршественным столом, возле сияющего графа и не перестающей смущаться семнадцатилетней девицы, Каррай то и дело ловил себя на мысли, что предпочел бы видеть на месте алианы Риан. Слышать ее голос, вдыхать аромат ее духов, любоваться ее улыбкой. Чувствовать тепло кожи своей зеленоглазки, когда он к ней прикасался.

Жаль, что случалось это нечасто.

Но вместо того, чтобы наслаждаться обществом мятежницы, приходилось поддерживать беседу с эсселин Стеснительность, которая только и умела, что краснеть, неразборчиво что-то лепетать и стыдливо опускать взгляд. В то время как Ядовитую в иные моменты было не унять. Пикировки с Риан его забавляли, а вот общение с графской дочерью вызывало зевоту, с которой Каррай боролся из последних сил.

— И много алиан прибудет на отбор в Огненный чертог? — как бы между прочим поинтересовалась графиня — высокая дородная дама в остроконечном эннене — и затаила дыхание.

Немало семей желало породниться с приближенными его светлейшества, и даже история с Анвэри не останавливала их от принятия приглашения, составленного предприимчивой княгиней Каррай.

— Шестнадцать, — мрачно обронил Аман, поднося к губам кубок и залпом его опустошая.

Чтобы пережить этот вечер, одного кубка точно не хватит, решил он. А чтобы перестать думать об Анвэри… вино тут не поможет. Это он уже понял. Сделав вид, что страх как заинтересован разговором с ее сиятельством, которой время от времени тихо поддакивало ее младшее чадо, тальден вернулся мыслями к своей золотоволосой проблеме.

Интересно, чем она сейчас занимается? Составляет очередной план побега? Или, может, мысленно его проклинает и призывает на его голову самые страшные кары? Наверное, все вместе.

— А как поживает та девушка? Ваша элири? — подал голос его сиятельство, с аппетитом уничтожая фазана под соусом из диких ягод.

Внутри у Амана что-то неприятно дернулось. Должно быть, от раздражения на толстяка графа с блестящими от жира губами. Придав лицу невозмутимое выражение, Каррай сделал знак слуге наполнить его кубок и коротко ответил, всем своим видом показывая, что не намерен развивать эту тему:

— У нее все хорошо.

Не успел договорить, как в сознании зазвучал тихий голос сестры:

«Аман, скорее! Ты нужен нам здесь!»

Тальден внутренне напрягся. Он подарил Клер артефакт связи несколько месяцев назад на случай, если она почувствует себя плохо, когда его не будет рядом. К счастью, Клер не довелось им воспользоваться, и вот теперь…

Огненный поспешно встал, и вместе с ним из-за стола поднялись и остальные гости графа.

— Что-то случилось? — Его сиятельство отложил столовые приборы. Судорожно сглотнул, оттянул ворот сорочки, явно обеспокоенный тем, что своим любопытством мог ненароком прогневить гостя.

Новоиспеченная невеста, выскользнув из кресла, приклеилась взглядом к скатерти и покраснела еще сильнее, явно от волнения, хоть и до этого могла похвастаться свекольным румянцем.

— К сожалению, я вынужден вас покинуть, граф, — ответил тальден, прикидывая, хватит ли ему сил создать портал из Сумеречной империи до Рассветного королевства.

Вчерашний переход до Лазоревого озера и обратно выжал из него всю энергию, а ее остатки ушли на встречи с невестами, будь они неладны.

Но ради Клер он найдет в себе силы, не позволит случиться непоправимому. С этой мыслью Огненный простился с гостеприимными хозяевами, бегло заверив, что дело вовсе не в них и не в эсселин Исабель. И что он конечно же с нетерпением ждет ее к себе на отбор, но сейчас вынужден откланяться: появились дела, не терпящие отлагательства.

Избавившись от общества встревожившегося семейства, Аман не стал подниматься в отведенные ему покои. Создал переход прямо в холле, едва не растянувшись на полу от накатившей усталости. Стиснув зубы, шагнул в расплескавшуюся искрами воронку, чтобы уже в следующую секунду услышать громкий возглас сестры:

— Аман, хвала Ясноликой, ты здесь!

— Что случилось? — стараясь справиться с головокружением, спросил он. — Ты в порядке?

— Я — да. А вот Риан… — Девушка судорожно вздохнула. — Эссель Элесбед весь день держала меня при себе, и я никак не могла с тобой связаться. Только сейчас…

— Что с ней? — резко оборвал ее князь, гадая, на какой еще безумный поступок отважилась бунтарка и насколько еще хватит его терпения.

Как оказалось, терпение закончилось на словах сестры:

— Эссель Элесбед отправила ее танцевать к Марху. А еще я проверила… — Клер запнулась, поймав потемневший взгляд брата, и взволнованно выпалила: — Одного из зелий не хватает! То, которое…

Аману не было нужды ее дослушивать. И так было ясно, что задумала мать. Выйдя от сестры, тальден быстро зашагал по коридору в гостевое крыло, чувствуя, как в глазах темнеет не только от слабости, но и от гнева, огнем полыхнувшего в венах.

Отправила танцевать… А Риан согласилась? Тальден болезненно скривился. Что тут сказать, княгиня умела быть настойчивой. И маниакально упорной в своем желании унизить девушку. А Марх, тагры его побери, не отказался!

Сейчас Каррай испытывал к нему какие угодно чувства, но только не дружеские. А войдя в гостевые покои и услышав:

— Ты его рабыня, а не ари. А я не привык себе ни в чем отказывать, — понял, что так просто Аксен сегодня не покинет его замок.

Ощутив страх Риан, стремительно перерастающий в панику, ее отчаяние, с которым она сопротивлялась ослепленному желанием Марху, тальден шагнул в комнату, лишь неимоверным усилием воли заставив голос звучать ровно:

— Я вам не помешал?

Сейчас он спокойно оттащит от нее ублюдка, спокойно его уведет, чтобы не напугать девушку еще больше, а потом… Спокойно разорвет его в клочья.

Именно этого требовал от Огненного хищный зверь, дракон, часть его самого, заглушая голос рассудка.