ГЛАВА 28

Это был еще один день, похожий на все предыдущие. Он рано проснулся, еще на рассвете, рано позавтракал, почти не ощутив вкуса пищи. Казалось, до тех пор, пока не умрет последний дракон, будет продолжаться это однообразное существование. А настоящая жизнь начнется, когда Адальфива наконец исцелится. Очистится от скверны, которой, в представлении Талврина, являлись все тальдены без исключения.

Несколько раз к нему наведывались члены какой-то секты. Трианский орден — так они, кажется, себя называли. Предлагали покровительство, посильную помощь в осуществлении плана. Адельмар не отказывался. Сейчас на счету были каждые руки, каждый даже самый слабый маг. Драконов слишком много, а его в любой момент могли обнаружить.

Следовало спешить. Ускорить работу.

Неприятным ударом для Адельмара стало известие, что один из тальденов, заболев, сумел выжить. Да не какой-нибудь никому не известный ящер, а его несостоявшийся родственник. Каррай. Еще больше удивило Талврина так называемое лекарство, исцелившее Огненного. Лекарством этим явилась его племянница Риан, которую князь держал в плену. Идиотке хватило ума (впрочем, умом там и не пахло) влюбиться в это тагрово чудовище и рискнуть своей жизнью ради его спасения.

Неблагодарная. Не оценила его подарок.

Да еще и каким-то образом все вспомнила! Хотя он позаботился о том, чтобы Риан, использовав браслет, сразу о нем забыла.

И вот теперь все уже точно знают, кто уничтожает тальденов. После того как новость о зараженных артефактах разлетелась по всему свету, подобраться к этим ублюдкам стало в разы сложнее. Драконы осторожничали, таились. Правда, нашлись и такие, которые бесстрашно бросились на его поиски. Устроили на него охоту.

Это был лишь вопрос времени, когда его обнаружат. Поэтому он стал работать еще усерднее, почти не прерываясь на сон и еду.

Его гостеприимный хозяин, Аксен Марх, — сильный маг, умелый воин, да и просто интересный собеседник, с которым вечерами было приятно распить бутылку ользанского, незаметно превратился в нервного параноика. Вместо того чтобы помогать или хотя бы не мешать, только и делал, что долдонил: очень скоро их раскроют. Адельмара убьют, а его лишат титулов, владений, свободы. Возможно, даже жизни. Он потеряет все, так и не исполнив своего самого главного предназначения — стать Великим магистром.

Эти самые маги, члены капитула, или кем они там себя считали, перед которыми Марх так старался выслужиться, все тянули с назначением его главой ордена. Находили тысячу отговорок, чтобы отсрочить церемонию. А Марх оказался недостаточно напорист, чтобы отстоять свое.

Его бесконечное нытье раздражало и злило, и Адельмар даже подумывал избавиться от радушного хозяина. Но такое развитие событий вряд ли понравилось бы свите Марха, его слугам и охране, а Адельмару по-прежнему был нужен его замок.

Нужно было, чтобы работа продолжалась.

Новый день ничем не отличался от предыдущих. С раннего утра он торчал в специально оборудованной для его нужд лаборатории. Адельмар уже сбился со счета, сколько безделушек и украшений за эти недели он превратил в смертельное оружие против тальденов. После обеда, наверное, из-за переутомления начала кружиться голова, а потом и вовсе разболелась. Да так сильно, что бывшему пленнику Салейма пришлось оставить свое рабочее место.

Даже начало казаться, что в подземелье он задыхается. Маг поспешил к лестнице, а оказавшись в холле, бросился к высоким дверям, торопясь глотнуть свежего, пусть и раскаленного жаркими солнечными лучами воздуха.

— Ты почему прервался? — нагнал его Марх.

Вечно он появлялся в самый неподходящий момент: следил, сторожил, допытывался.

Убить бы его, да только… Адельмара скрутило от острого приступа боли.

— Что с тобой?! — Теперь уже в голосе хозяина замка слышалось не только недовольство, но и тревога.

— Вели заложить карету, — сквозь плотно сжатые зубы, не позволяя прорваться наружу крику, процедил Адельмар.

— Карету? Зачем?! — заволновался Аксен. — Тебе нельзя покидать замок!

— Если не покину, то сдохну в этом твоем замке! — прошипел Талврин и, не сдержавшись, все-таки закричал.

Он сразу догадался, что с ним происходит. Сразу все понял. До него пытались добраться через кого-то из родственников. Старое, темное колдовство, справиться с которым могли немногие. Только самые могущественные маги: тальдены или… морканты.

— Мразь! — выплюнул Адельмар, ни минуты не сомневаясь, кто решил с ним поквитаться и кого сделал орудием своей мести. Схватив Марха за грудки, резко притянул к себе и прошипел: — Я же сказал! Скорее. Карету!

Молодой маг все же послушался, пусть и неохотно, и уже очень скоро Талврин полулежал на сиденье стремительно взлетавшего экипажа.

— Куда мы летим? — нервно спросил Аксен.

— Навстречу приключениям. — Адельмар криво ухмыльнулся, а потом его снова скрутило от боли.

Каждый новый приступ был сильнее предыдущего, и маг не знал, как долго сумеет оставаться в сознании и направлять фальвов по следу племянницы.

Он следил за ней, следил за Эйлуэн и Шаном все то время, что находился на свободе. Сам не знал, зачем ему это надо, но старался не выпускать их из виду. Даже велел обождать, не подсылать племяннику смертоносный подарок, хоть и понимал: мальчишка — его слабое место.

А слабости в теперешнем положении были для Адельмара Талврина непозволительной роскошью.

— Объясни, что происходит?! — не выдержав, громко воскликнул Аксен.

— Нужно разобраться с одной сумасшедшей… — Окончание фразы было заглушено шипением, которое магу никак не удавалось сдерживать. — Ты ее знаешь. Мать твоего приятеля. Морканта.

— Княгиня Каррай? — удивленно переспросил Марх и тихо выругался, понимая, что Элесбед — последняя, с кем бы ему хотелось разбираться.

Я почти утратила связь с реальностью. Почти… Но все еще оставалась в сознании. Боль накатывала волнами, оглушала и ослепляла: резкая, внезапная, обжигающая. От такой можно было сойти с ума или умереть. Я уже мечтала о последнем, о вечном забвении, и, кажется, даже молила сквозь слезы не то Элесбед, не то Ясноликую, чтобы этот кошмар наконец прекратился.

Но ни та ни другая меня не слышали.

Агония продолжалась. Кровь не останавливалась. Я чувствовала, как она стекает с пальцев, как бежит по камню, смешиваясь с ржавчиной, расползшейся по металлу. Цепи, удерживавшие меня на жертвеннике, с каждой секундой казались все тяжелее. Тяжелели веки, и сквозь гул в ушах с трудом удавалось различить голос Эйлуэн.

Сестра кричала, плакала, умоляла отпустить меня, пощадить, не губить мою жизнь.

— Вы же мать! Как вы можете?! Вы все чудовища!!!

Ее тоже никто не слышал.

Когда казалось, что спасительная тьма уже близко, что вот сейчас я в нее сорвусь и все прекратится, некая сила возвращала меня в эту бесконечную пытку. Я снова оказывалась на развалинах храма, снова видела ночное небо, мутные пятна звезд и блеклую луну, низко нависшую над руинами. Холодная и безразличная, она казалась такой близкой…

Надежды не осталось. Одно лишь желание, чтобы месть Элесбед скорее свершилась и чтобы она меня отпустила.

В какой-то момент мир перед глазами снова начал меркнуть, и я поняла: новый приступ близко. Луну затянула тьма, погасли звезды. Я зажмурилась, сжала кулаки и с силой стиснула зубы, чтобы еще больше не напугать Эйлуэн своим криком. А в следующий миг почувствовала, как жертвенник подо мной дрогнул. Задрожали стены, посыпались мелкие камни. Несколько свечей, зашипев, разом погасло.

То, что в первые секунды я приняла за раскаты грома, оказалось яростным рычанием дракона. Боялась, что его появление мне просто померещилось и тьма, заволокшая небо, всего лишь плод моего воображения. Но нет, Элесбед вдруг осеклась, яростно прошипела что-то, вскинула голову, впившись взглядом в кружившего над развалинами дракона.

— Уведите девчонку и заткните ей чем-нибудь рот. Не хочу, чтобы мой сын ее увидел.

Аман!

У меня чуть сердце, почти остановившееся, из груди не выпрыгнуло. Снова забилось быстро-быстро, от радости такой сильной, какой я никогда прежде не испытывала.

Пыталась понять, куда эти твари утащили Эйлуэн, но перед глазами, как назло, все расплывалось. Я слышала шипение морканты, шептавшей одно из своих омерзительных заклинаний. Подвластные ее чарам, по земле стелились клубы тумана, быстро окружая алтарь, расползаясь по воздуху и стягиваясь у меня над головой непроницаемым коконом.

К тому моменту, как Аман принял человеческое обличье, я и эта змея уже находились под завесой злых чар. Боль, было отступившая, снова вернулась, заглушив безумную радость от появления Огненного.

Аман бросился к тагрову покрову, больше похожему на размазанную по стеклу грязь. Ударил раз, другой, но тот лишь едва уловимо дрогнул.

— Прекрати! Что бы ты ни делала, сейчас же остановись! — в исступлении прорычал он.

Поймав его взгляд, я вдруг поняла, что не хочу умирать. Хочу оставаться здесь, с ним, в реальности, несмотря на все издевательства этой гадины.

— Ты не перестаешь меня разочаровывать, мой сын. — Элесбед приблизилась к туманной черте и застыла, не отваживаясь ее преступить. — Только и делаешь, что все портишь. Сначала отпустил ее, рискнув всем, потом разорвал вашу с ней связь. А теперь что, явился ее спасать? Когда я уже почти добралась до Талврина. Почти с ним поквиталась!

С ладоней князя сорвалось пламя, но его тут же поглотили сгустки тумана.

— Впусти меня, и будешь жить.

— Ты мне угрожаешь? — Элесбед… рассмеялась.

Ну точно ненормальная.

Подхватив юбки, она шагнула вперед, почти преодолев созданную ею хмарь, но тут же отпрянула, напоровшись на полный ярости взгляд.

— Даже так… Значит, она, — морканта на миг обернулась, окатив меня своей ненавистью, — эта маленькая дрянь, для тебя дороже, чем я, твоя мать? Родная кровь. Семья!

— Ты для меня уже давно умерла, — глухо произнес Аман, следя за каждым шагом, каждым движением княгини. Как хищник, готовящийся к атаке.

Морканта зло усмехнулась:

— Ну тогда мне тем более нечего терять. Талврин единственный, кто держит меня на этом свете. Когда он умрет, уйду и я. А теперь не мешай! Хочешь смотреть, как девчонка умирает, — пожалуйста! Но к ней ты не пробьешься, как ни старайся.

Колдунья приблизилась к жертвеннику, и я задрожала, поняв, что сейчас все начнется сначала.

— Не надо! Я найду Талврина! Убью его! — пытаясь пробиться сквозь туман, кричал Аман. — Только отпусти ее. Мама!

Полог дрожал, то почти истаивая под натиском Каррая, то снова сгущаясь, скрывая его от меня.

— Перестань! — истерично вскрикнула Элесбед. — Немедленно прекрати! Я ждала столько лет! Все закончится сегодня!

Меня чуть не вывернуло наизнанку от нового приступа боли. Не сдержавшись, я закричала так громко и отчаянно, что сама едва не оглохла от собственного вопля. И сознание не потеряла лишь потому, что заметила или, скорее, уловила какое-то движение за стеной тумана. Какую-то тень, скользнувшую к Аману.

Решила было, что это одному из стражников хватило глупости помериться силами с драконом. Предупредить не успела, да и не смогла бы — язык не слушался.

К счастью, тальден почувствовал приближение смертника. Успел обернуться, отразить атаку, и, к своему ужасу, я узнала в нападавшем Аксена Марха.

Все, что происходило дальше, и вовсе напоминало безумный сон. Сплетенный из чар купол содрогнулся вместе с жертвенником и, кажется, вместе со мной. А потом по нему, расползаясь, побежали трещины. Полог рушился, опадая на землю грязными клочьями. Несмотря на злобное шипение морканты, несмотря на ее попытки удержать завесу тумана, та долго не продержалась.

Мутная хмарь схлынула к обломкам стен, и я услышала звенящий от ярости голос ведьмы:

— Ты все-таки нас нашел!

Обрадовалась было, решив, что это отец подоспел. Обрадовалась и испугалась одновременно: Элесбед ведь и его не пожалеет.

Боль отступила, и я сумела приподняться, хотя голова по-прежнему сильно кружилась, а мир вокруг не желал обретать четкие очертания. Мой затуманенный взгляд выхватил из полумрака Амана, сражавшегося с безумцем Мархом. Тот будто с цепи сорвался: атаковал жестко и яростно, словно всю жизнь мечтал о том, чтобы поквитаться с Карраем, уж не знаю за что и почему.

Элесбед не обращала на них внимания. Она как будто даже не заметила появления друга-предателя, вознамерившегося во что бы то ни стало уничтожить ее сына. Взгляд морканты, хищный и цепкий, был прикован к уже немолодому мужчине, не спеша поднимавшемуся по полуразрушенным ступеням. Шаг за шагом. Движения медленные, плавные, текучие. И тем не менее чувствовалась в нем сила, какой позавидовали бы и Огненные, и Ледяные.

Болезненная бледность на лице, выступившая на висках испарина не мешали ему выглядеть расслабленным, обманчиво безмятежным. Совершенно невозмутимым.

Должно быть, еще один сумасшедший.

— Ну разве мог я не ответить на столь настойчивое приглашение, — усмехнулся маг.

Никогда прежде я его не видела и тем не менее сразу поняла, кто передо мной. Адельмар Талврин. Жестокий убийца и мой родной дядя. Маньяк, безжалостно уничтожавший Ледяных и Огненных.

— Полагаю, для вас, эссель Каррай, это долгожданная встреча. — Талврин как ни в чем не бывало продолжал насмехаться над исходящей злобой моркантой. Скользнул взглядом по мне, онемевшей от ужаса, и криво улыбнулся. — Привет, Риан. Рад наконец лично с тобой познакомиться. Правду говорят, ты похожа на свою мать. А все знают, как я люблю свою сестру, и никому не позволю обидеть мою племянницу.

Выслушав это заявление, Элесбед мрачно усмехнулась и вскинула руки, готовая стоять до конца. Мгновение, и Талврина отбросило назад вспоровшим полумрак сгустком пламени, но оно, как ни странно, не причинило ему вреда.

— И это все, на что способна великая морканта? — подначил княгиню мой тагров дядя.

— Не хочу убивать тебя быстро, ты не заслужил легкой кончины. Твоя смерть, Талврин, затянется надолго, — пообещала княгиня.

— Ну что ж, посмотрим.

Обмен любезностями быстро закончился, и два заклятых врага сцепились в магическом поединке. Не раз мне доводилось бывать на рыцарских турнирах, на состязаниях магов. Порой сражения захватывали настолько, что мороз пробегал по коже и сердце уходило в пятки.

Сейчас же я не чувствовала ни собственного сердца, ни озноба. Мой взгляд метался от Амана к Талврину и обратно. Мне было все равно, что станет с дядей (да пусть бы друг друга поубивали!), но я боялась, что Каррай проиграет. Он ведь еще так до конца и не оправился после схватки с дольгаттами. А в Мархе было столько ярости, столько злобы, что хватило бы на целое войско драконов.

Я закричала, когда Каррай оказался на земле и Марх навалился на него всем телом, замахнулся ножом. А ведь князь был безоружен! И огненная сила его, кажется, больше не слушалась.

— Аман!!! — в отчаянии позвала я его сама не знаю зачем.

И тут же прикусила язык, испугавшись, что своими воплями могла отвлечь его, сделала только хуже. Но, кажется, мой крик, наоборот, придал ему сил. Зарычав, Каррай сумел сбросить Марха, и вот теперь уже сообщник Талврина был впечатан в землю яростным ударом. Секунда или две отчаянного сопротивления, и предназначавшийся Огненному нож пронзил грудь этого тагра.

Аман отшвырнул от себя оружие, на миг прикрыл глаза, тяжело дыша и приходя в себя, а потом бросился ко мне. Обнял меня и принялся осыпать мое лицо быстрыми, беспорядочными поцелуями. Гладил по волосам, прижимал к себе так крепко, что я думала — задушит. Но, как ни странно, была этому рада. Улыбалась сквозь слезы, почти что смеялась. Наверное, со стороны могло показаться, что у меня истерика. Должно быть, так и было, хоть мне было все равно, как мы выглядели со стороны.

— Моя храбрая, сильная Риан, — шептал Каррай, скользя руками по моей спине и плечам.

Проверял, цела ли, нет ли на мне ран, порезов или ушибов. Порезы были, на ладонях, которые его светлость, грязно выругавшись (я бы даже была не прочь заткнуть уши, но запястья по-прежнему были скованы цепями), быстро перевязал лоскутами, оторванными от собственной рубашки.

— Я убью ее, — прорычал он.

— Сначала освободи меня и помоги найти Эйлуэн, — взволнованно попросила я. — Она тоже здесь!

Снова выругавшись, на этот раз сквозь зубы, Аман направил руки к подножию камня, и пламя, сорвавшись с кончиков его пальцев, ударило в землю, перекинулось на металл, докрасна его раскаляя. Схватившись за цепи, Каррай с силой потянул их на себя, и те, хоть и не сразу, поддались. Раскаленные звенья лопнули, и пусть я до сих пор ощущала тяжесть кандалов на запястьях, но хотя бы теперь могла убраться с этих тагровых развалин.

Аман легко подхватил меня на руки, бросился к ступеням храма или к тому, что от них осталось. Даже успел сбежать по ним, когда в спину ему ударило ядовитое:

— Не так быстро, ваша светлость. — В голосе Талврина отчетливо звучала насмешка. — Советую вам здесь задержаться. А вернее, очень на этом настаиваю.

На какое-то время мы забыли и о морканте, и о Талврине. Я потеряла их из виду, а теперь увидела Элесбед, распростертую на земле: не то мертвую, не то без сознания. Наверное, Талврин отшвырнул ее к обломку колонны, о которую она и приложилась: на сером камне виднелись кровавые разводы.

Ее противник стоял на ногах. Пусть и нетвердо, пусть и изрядно потрепанный, но живой. И, кажется, не собирался нас отпускать.

— Моя племянница совершила ошибку, когда спасла тебя. Все понимаю: юная, глупая, влюбленная. — Талврин сплюнул на землю сгусток крови, дотронулся пальцами до рассеченной губы и поморщился. — Придется самому с тобой разбираться, раз уж твой лучший друг с этим не справился. — Он бросил презрительный взгляд на тело Марха.

Аман поставил меня на ноги, загородил собой, готовый безоговорочно принять бой. Несмотря на то что Талврин был ослаблен чарами и схваткой, недооценивать его все же не стоило. Ведь сумел же он одолеть морканту, которая была к этому готова.

— Пожалуйста, не надо! Дай нам уйти!

Теперь уже я пыталась выйти вперед, чтобы загородить собой Каррая, но тальден, этот упрямец, крепко держал меня за руку, не отпускал. А потом еще и сам шагнул навстречу маньяку, принимая вызов.

— Ну давай, попробуй со мной разобраться.

По правде говоря, в тот момент я сама была готова его убить. Нашел время для подвигов! Разве не знает, что перед ним сумасшедший? И ведь еле на ногах держится. Не герой, а самый настоящий смертник!

Меня никто не слышал. Не хотел слышать. Адельмар только рукой лениво взмахнул, когда я снова попыталась вмешаться, предотвратить безумную схватку, и меня отнесло от Амана. Хорошо, что я не повторила судьбу морканты, только больно ударилась спиной о ребро ступени и приглушенно застонала.

Возможно, если бы обратился в дракона, Аман и расправился бы с убийцей в мгновение ока, но Талврин ждать не собирался: зарычав, словно бешеный зверь, сразу бросился в бой. Едва не сбил Амана атакующим заклятием — лишь в последний момент Карраю удалось увернуться. Огненный откатился в сторону и, выбросив вперед руки, попытался испепелить этого истребителя всех драконов.

И снова пламя оказалось бессильно против Адельмара, как если бы его окатило не огнем, а холодной водой.

Бой продолжался с переменным успехом. Сердце то замирало у меня в груди, то уже готово было из нее выпрыгнуть. Мой взгляд то и дело обращался к ночному небу с мольбой и надеждой, что вот сейчас в нем появятся драконы. Талврина арестуют или убьют на месте, а Амана сразу отправят к лекарям.

Зло будет наказано. Добро восторжествует. Это ведь правильно. Так и должно быть. Чудовище не может победить!

Но чудовище не сдавалось, и подмога, как назло, не появлялась.

— Без тебя ей будет лучше. Да ты и сам это понимаешь, — цедил сквозь зубы Талврин, коршуном кружа вокруг Амана. — Я окажу Риан услугу, уничтожив тебя. Не сейчас, в будущем, но она будет мне благодарна.

— Это решать не тебе, — холодно отчеканил Каррай, а потом метнулся к магу, и они схватились в рукопашной.

Дрались отчаянно, исступленно, словно пытались выбить друг из друга душу. Меня всю трясло, и каждый новый удар, причинявший боль Аману, я чувствовала, как если бы их наносили мне. Словно это с ним нас связала морканта.

— Пожалуйста, не надо! Не надо… — плача, взывала я к остаткам человечности мерзавца Талврина. Вот только ничего человеческого в нем уже давно не осталось.

Всякий раз, когда мне казалось, что вот сейчас Огненный одержит верх над сумасшедшим, Талврин набрасывался на него с еще большей яростью и ожесточением. Еще один удар, еще один исступленный выпад, и Амана отбросило к Марху. Я метнулась к тальдену, волоча за собой цепи. Подлетела, падая на колени, схватилась за его рубашку — лохмотья, пропитавшиеся кровью, пытаясь его встряхнуть.

— Только держись… Держись!

Каждой клеточкой своего тела я ощущала приближающегося зверя.

— Риан, Риан, и в кого ты уродилась такая глупая? Ну как можно было полюбить такого монстра?

— Монстр здесь — ты! Ты один!

— А я ведь просто о тебе забочусь. — Адельмар опустился на корточки передо мной и Огненным. Вскинул руку, и по его ладони побежали алые искры. — Беспокоюсь. А как же иначе? Мы ведь с тобой одной крови.

— Заботишься? Обо мне? Да ты только и делаешь, что сеешь боль и страдания! Везде, где бы ты ни появлялся!

Ядовитые искры разгорались, обволакивали руку мага, стекая на предплечье, и вновь возвращались к его пальцам, готовые в любой момент сорваться и ударить в Каррая смертельным заклятием.

В голове шумело: от паники, отчаяния, гнева.

— Я тебе этого не позволю! Слышишь?! Не позволю его убить! — в ярости рванулась я к магу. — Иначе тебе придется убить и меня!

— Лучше не искушай меня, племянница. Могу ведь и ответить на твой ультиматум. — Глаза Талврина опасно сверкнули, а в следующее мгновение это чудовище отшвырнуло меня от Амана.

Следом за мной по земле протянулись и цепи, глухо звякнули, соприкоснувшись с чем-то. Взгляд метнулся в сторону, и я увидела перепачканный в крови нож Марха. Адельмар вскинул руки, без жалости и сомнений собираясь убить Каррая.

И я бы снова испугалась его сумасшедшего взгляда, но мне в тот момент стало уже не до страха. Ребристая рукоять легла в ладонь, пальцы крепко на ней сомкнулись. Отчаянный рывок из последних сил — и вот я уже возле мага, пронзаю его кинжалом. Один раз. Другой. Его глаза расширяются и как будто даже застывают. Он снова пытается меня отпихнуть, но я сопротивляюсь. Сжимаю кинжал одеревеневшими пальцами, продолжаю наносить удар за ударом, пока ему не удается меня оттолкнуть. Лицо его расплывается в жуткой гримасе, он как будто улыбается, но улыбка эта — кошмарная. Искры на руках Талврина гаснут, как угасает жизнь в его глазах.

А вместе с ней из моих исчезает страх. Тянусь к Аману, выдыхаю, чувствуя, как тиски вокруг сердца разжимаются. Облегченно улыбаюсь, прикладывая ладонь к груди тальдена, и ощущаю под ней биение его сердца.