ГЛАВА 27

Мои попытки убедить стражников отпустить хотя бы Эйлуэн ни к чему не привели.

— Отпустить не можем — только убить, — осклабился похититель. — Еще не хватало, чтобы она помчалась докладывать о случившемся вашей матери и по нашему следу пустили погоню.

— Сколько вам посулила морканта? Мои родители заплатят вдвое… втрое больше! — цеплялась я за зыбкую надежду вернуть себе, а главное сестре, свободу.

— Да сколько бы ни заплатили… Мы же не идиоты! — фыркнул разбойник.

По-другому и не назовешь, как есть душегуб.

— Лично я не собираюсь заканчивать свои дни на виселице. У меня куда более приятные планы.

— Но именно там ты и закончишь, когда мой отец до тебя доберется! — с ненавистью выкрикнула я, мечтая выцарапать ублюдку глаза.

— Не доберется, — ухмыльнулся он. — Ее светлость об этом позаботится.

Разговаривать с продажным стражником было бессмысленно. Пытаться припугнуть, подкупить — тоже. Очень скоро я оставила свои попытки образумить этого монстра. Обняв всхлипывающую сестру, как могла, ее успокаивала: гладила, целовала, шепотом повторяла, что нас обязательно вызволят.

Найдут погибших охранников, поднимут тревогу, доложат матери. Она свяжется с папой, и у Элесбед просто не останется шансов. Отец с ней поквитается. За все. За всю причиненную нашей семье боль.

Змея еще пожалеет, что связалась с Анвэри!

Я повторяла эти слова, словно молитву, всю дорогу до логова княгини. Смотреть в окно мне запретили, поэтому я понятия не имела, в каком направлении мы движемся. Покинули ли Рассветное королевство или все еще находимся во владениях ег о светлейшества? Как быстро доберемся до ненавистной ведьмы? Хорошо бы дорога заняла побольше времени. Лучше «любоваться» разбойничьей рожей сидящего напротив чудовища, чем смотреть в ледяные глаза Элесбед, снова слышать ее отравленный ядом ненависти голос.

Когда мы начали снижаться, меня захлестнула новая волна страха. Эйли у меня в руках задрожала и заплакала.

— Все будет хорошо, не бойся, — ласково прошептала я, стараясь не смотреть на кривую усмешку похитившего нас мерзавца.

— Что ей от нас нужно? — горько всхлипнула Эйлуэн.

— Скоро мы это узнаем. — Карету неожиданно тряхнуло, и я вцепилась свободной рукой в сиденье.

Чиркнули колеса, ударившись о землю, и свист ветра, разрываемого крыльями фальвов, сменился громкой дробью копыт. Экипаж замедлял свой бег, пока и вовсе не остановился. Резко, внезапно, словно наткнулся на непреодолимую преграду.

— Ну вот и прибыли, — расплылся в улыбке разбойник.

Позвал своего подельника, и тот, особо не церемонясь, вытащил из кареты Эйлуэн.

— Не трогайте ее!

На мой крик никто не обратил внимания, меня выволокли из экипажа, швырнув к ногам похитившей нас гадины.

Хотела вскочить, но мне не позволили: больно надавили на плечи, заставляя опуститься обратно на землю.

— Ну наконец-то, — проворчала морканта. — Столько дней ожидания!

— Мы ждали подходящего момента, чтобы ее забрать, — отчитался тот, который продолжал меня держать.

— А эту зачем притащили? — спросила ведьма, указывая на Эйлуэн.

— Так вышло.

— Ладно… — пробормотала Элесбед. — Не получится с Риан, попробую с младшей.

— Не получится что?! — Теперь уже и меня трясло.

— Добраться через тебя до убийцы моей дочери. — Элесбед смотрела на меня с таким видом, словно видела перед собой мерзкое насекомое, которое ей не терпелось раздавить. — Или ты думала, моя месть Талвринам заключается в том, чтобы сделать из тебя элири? — Княгиня усмехнулась. — Как по мне, так это слишком мелочно.

— Что… что вы задумали? Почему не оставите нас в покое?! — задыхаясь от слез, выкрикнула Эйлуэн.

— Я хочу уничтожить твоего дядю, милая. — Приблизившись к Эйли, морканта коснулась ее подбородка, заставляя вскинуть голову и посмотреть ей в глаза. — Для этого мне и нужна Риан. Когда Талврин будет мертв, весь мир скажет мне спасибо. Да и о твоей сестре будут вспоминать как о спасительнице. Алиане, которая пожертвовала собой во имя спасения жизни многих драконов. Так что, — Элесбед ядовито улыбнулась, — как видишь, все не так уж и плохо. — Обернувшись к стражникам, она приказала: — Ведите их в храм. Не будем терять время. Я и так ждала слишком долго и больше медлить не намерена.

Долгие дни поисков, безрезультатных и бессмысленных, — и Аману уже начало казаться, что он никогда ее не отыщет. Он облетел все родовые замки, побывал в поместьях Карраев, навестил дальних родственников и близких друзей семьи, давая понять всем и каждому, чем может грозить укрывательство морканты.

Никто из них не желал получить врага в лице князя и уж тем более прогневить правителя. Попытки мешать правосудию в Рассветном королевстве могли быть чреваты не только потерей всех владений и титулов, но и лишением жизни.

Элесбед мало кто любил и уж точно никто не стал бы рисковать ради нее своим благополучием. И тем не менее он обязан был проверить, удостовериться, что она не прячется у него под носом.

Удостоверился и был вынужден признать, что мать могла находиться где угодно. В любом уголке Адальфивы, возможно, в какой-нибудь безымянной обители или забытом богиней селении.

На ее поиски могли уйти недели, месяцы, а то и годы. И тем не менее он продолжал искать. Не столько чтобы передать Камрану IV — он хотел посмотреть ей в глаза и понять, стоила ли всего этого ее жажда мести.

Вместо того чтобы попытаться жить дальше, храня память о погибшей дочери, княгиня положила на алтарь ненависти все свое существование. Его жизнь и жизнь Клер. Жизни ни в чем не повинных детей из приюта.

А главное, из-за нее страдала Риан.

Каррай горько усмехнулся. Он не собирался перекладывать на мать всю вину. В том, что случилось с алианой, он был виноват не меньше морканты. Потому и потребовал развода, хотя отпускать ее было больно. Но хотя бы раз в жизни он должен был поступить правильно.

Не сдержался — пообещал ей новую встречу, а теперь находил тысячу предлогов, чтобы держаться подальше от эсселин Анвэри. Нужно искать мать, нужно охотиться за Талврином — волонтеров для поисков ублюдка, как всегда, не хватало.

Не стоит беспокоить родителей Риан — они ведь и так столько выстрадали. Да и Эйлуэн его побаивается. А младший брат наверняка его проклинает.

Риан дома спокойней, там она будет счастлива. Без него и без его сумасшедшей семьи.

Он обязан был ее отпустить.

Вот только одна лишь мысль, что рано или поздно к ней снова посватаются, пригласят на отбор, что кто-то другой будет ее целовать, сжимать в объятиях и ласкать, сжигала дотла все мысленные установки. Стоило представить рядом с ней какого-нибудь Ледяного или Огненного, как драконья сущность брала верх над доводами рассудка. Аман душил в себе малейшие желания и порывы, несмотря на ропот зверя. Из последних сил цеплялся за здравый смысл, понимая, что долго все равно не выдержит. Рано или поздно сорвется, отправится к ней.

За ней.

Больше всего тальден боялся ворваться в ее идеальный мир и снова его разрушить. Поиски матери помогали отвлечься, не думать о зеленоглазой бунтарке хотя бы какое-то время. А потом все начиналось по новой: воспоминания о золотоволосой алиане захлестывали его, выворачивая наизнанку душу, и борьба с самим собой продолжалась.

Иногда Аман думал, что лучше бы его тогда растерзали дольгатты. Несколько минут физических мучений ни в какое сравнение не шли с этой затянувшейся сердечной агонией.

— Ты вернулся! — Клер радостно улыбнулась и поспешила навстречу брату, желая его обнять.

В последнее время она почти его не видела, и даже когда князь возвращался домой, казалось, мыслями он оставался где-то в другом месте, далеко от Огненного чертога.

— Ненадолго. — Аман улыбнулся ей в ответ. — Решил этот вечер провести дома. Поужинаешь со мной в Чарояре?

— Не успел прилететь, как уже рвешься к эссель Никсе? — шутливо сощурилась Клер.

Аман погладил ее по щеке.

— Порой меня одолевает тревожное чувство, что мать снова нас обманула и болезнь никуда не исчезла. Что ей стоило и в этот раз солгать?

Клер накрыла руку тальдена своей:

— Ну все, хватит, перестань себя изводить. С детьми все хорошо. Со мной все хорошо. Видишь? — Она показала ему раскрытые ладони. — Ни одного следа не осталось. Перестань о нас беспокоиться и лучше побеспокойся о себе. В последнее время ты сам не свой и…

Девушка осеклась, заметив, как Каррай изменился в лице.

— С Риан что-то не так, — ответил он на ее встревоженный взгляд.

— Откуда ты узнал?

Огненный быстро зашагал обратно к лестнице.

— Перед расставанием я кое-что ей подарил. Хотел быть уверенным, что с ней все будет в порядке.

— Ты же сказал, что отпустил ее, — неодобрительно заметила Клер, пытаясь приноровиться к широкому шагу тальдена.

— Я и отпустил. Но мне нужно было точно знать, что она больше не пострадает.

С каждой секундой чувство, что алиана в опасности, только нарастало. Накатывало, захлестывало, концентрируясь в груди, где-то в районе сердца, обжигающей болью.

Что могло случиться? Она ведь под надзором родителей!

Аман слетел по ступеням, оставив далеко позади взволнованную сестру. Он уже достаточно окреп для оборота, а если даже нет — все равно! Он не простит себе, если с его маленькой бунтаркой что-то случится.

Его…

Это простое короткое слово вдруг помогло осознать очевидное: не отпустит и не отдаст. Ведь действительно его. Его и останется.

И никакое зло не сможет этому помешать!

Поначалу я решила, что снова оказалась на руинах храма Гроара. Меня встречали такие же живописные развалины — обломки стен, поваленные колонны, взятые в плен диким вьюнком. Все серое, тусклое, поблекшее от времени. Вековой камень изрезали трещины, они же змеились по рассохшейся, мертвой земле. Здесь почти не было растений, а те, что имелись, того и гляди готовы были рассыпаться тленом.

В общем, жалкое зрелище. И устрашающее. Ведь это место могло стать моим последним пристанищем. А если они не пощадят и Эйлуэн…

Меня зазнобило.

Сделав над собой усилие, запретила себе думать о самом страшном. Не отчаивайся, Риан, не надо. Дома уже наверняка подняли тревогу, нас ищут и обязательно найдут. Не показывай Эйли, что тоже боишься. Будь сильной ради нее.

К сестре меня больше не подпускали, но, пока шли к развалинам, я не выпускала ее из виду. Смотрела на нее и даже пыталась выдавить из себя ободряющую улыбку. Не уверена, что получилось, но я честно старалась.

Вскоре поняла, что это не храм Гроара, а какое-то другое капище. В древние времена их в Адальфиве было немало, как и духов, которым поклонялись простые смертные и маги, питая их молитвами, кровью, бесчисленными жертвоприношениями.

Единственное, над чем время оказалось не властно, — это алтарь. Гладкий, широкий камень, вокруг которого плясало пламя. Огонь тянулся к жертвеннику, пригибаясь к земле, почти его касаясь, как будто ластился к своему хозяину, а потом снова ярко вспыхивал, вздымаясь к небу и брызжа во все стороны слепящими искрами.

К жертвеннику меня и подтащили, хоть я пыталась сопротивляться, но продажный стражник был в разы сильнее и явно торопился скорее со всем покончить.

Покончить со мной.

— Положи ее на алтарь и прикуй к камню, — велела своему слуге Элесбед, имея в виду изрядно проржавевшие железяки, торчащие из земли, после чего зло прокричала: — А ты прекрати показывать характер! Продолжишь артачиться, и твое место займет Эйлуэн! Хочешь смотреть, как твоя сестра умирает?

Эйли, которую продолжал удерживать второй стражник, в отчаянии зарыдала. Представив сестру, распростертую на алтаре, я мысленно содрогнулась. Поспешила отогнать от себя ужасную картину возможного будущего и вынужденно покорилась, позволив негодяю подхватить меня на руки и как жертвенного агнца уложить на алтарь.

Нужно было тянуть время, пытаться отсрочить, казалось, уже неизбежную гибель. Говорить хоть что-то!

Судорожно сглотнув застрявший в горле комок слез, я заговорила, обращаясь к морканте, лихорадочно размышляя над тем, как быть дальше:

— Если собиралась меня убить, чтобы добраться до Талврина, почему сразу с этого не начала? Почему не уничтожила меня раньше? Зачем нужно было впутывать во все это Амана?!

Элесбед, зажигавшая свечи и расставлявшая их на земле, чтобы потом черпать из пламени силу, обернулась ко мне и с усмешкой проговорила:

— Так это не работает, девочка. Это сложное колдовство, которое требовало много сил и времени. Мне нужно было подготовить тебя для обряда. Подготовить так, чтобы ни ты, ни тем более Аман ничего не заподозрили. Для этого нужно было, чтобы ты находилась в Огненном чертоге. Только там я могла на тебя влиять. Чтобы мои чары подействовали, требовалось связать род Талвринов с родом Карраев. Вот почему ты должна была стать его элири. Но я бы ни за что не позволила, чтобы ты превратилась в ари моего сына!

Я не знала, радоваться мне или окончательно впадать в панику. С одной стороны, хорошо, ведь ее слова про Эйлуэн — ложь. Сестра ей не нужна, только я. Только через меня она могла добраться до Адельмара.

С другой — у Элесбед Каррай нет сердца, а значит, сомнительно, что, разделавшись со мной, она просто возьмет и отпустит Эйлуэн. Не пощадит мою сестру, Эйли… не спасется. Я в отчаянии дернулась, ругая себя за то, что вообще покинула замок этим утром, да еще и сестру с собой потащила. Дернулась снова — безуспешно. Тяжелые кандалы, перехватывавшие щиколотки и запястья, держали крепко, не оставляя мне даже шанса на спасение. В груди болезненно ныло, лицо горело от близости пламени, ярившегося вокруг древнего камня.

— Мы с Аманом больше никак не связаны! Если ты не в курсе, от нашего с ним союза ничего не осталось!

— Ошибаешься, — ухмыльнулась ведьма. — Это поначалу вы были связаны брачным обрядом. А потом, кто бы мог подумать, вас соединили куда более прочные узы — ваши взаимные чувства. Он любит тебя — это я давно поняла. Его дракон выбрал тебя. Он выбрал тебя. Да и ты к нему неравнодушна. Иначе бы не стала рисковать собой и спасать обезумевшего хищника. Это одна из причин, почему Адельмар Талврин должен умереть. — Взгляд Элесбед заледенел. — Много лет назад он лишил меня дочери, а теперь чуть не забрал и сына. Моего единственного наследника. Сегодня Талврин заплатит за каждую свою жертву, за все свои прегрешения!

Сумасшедшая. Такая же безумная, как и мой дядя.

— Что с ним станет?

Княгиня зажгла последнюю свечу, а потом вступила в очерченный пламенем круг.

— Сначала он почувствует себя неважно. Так, лишь легкое недомогание. Он даже не сразу поймет, что с ним происходит. — Морканта криво ухмыльнулась. — А потом для Адельмара Талврина начнется самая настоящая агония. Прежде чем он умрет, я хорошенько его помучаю. Через тебя. К сожалению, тебе тоже придется все это пережить, но тут я ничего поделать не смогу. Вы связаны кровью. Все, что будет чувствовать он, испытаешь и ты, Риан.

Я думала, до этого было страшно. Какое там! От слов морканты, от ее сумасшедшего взгляда, полного решимости наконец поквитаться с Талврином, меня затрясло. Услышала, как закричала Эйли, как стала рваться из последних сил, отчаянно, но ее продолжали удерживать, не пуская ко мне.

Элесбед подняла с земли деревянный ларец и раскрыла его с таким невозмутимым видом, словно собиралась достать из него какое-нибудь украшение: колечко или нитку жемчуга. Но вместо красивой безделушки я увидела кинжал с тонким гладким лезвием, раскрашенным огненными бликами. Крепко сжав рукоять, колдунья направилась ко мне. Губы ее шевелились, окружая нас, точно смертоносным коконом, древней, могущественной силой.

Огонь тянулся к алтарю, почти касался моих безвольно распростертых рук, как будто в любой момент был готов наброситься на меня по приказу морканты.

Элесбед приблизилась ко мне, схватила за руку, полоснула острием по ладони, не переставая шептать слова заклинания. Душить, отравлять своей магией. От этой силы кружилась голова, как и от боли, теперь уже пульсировавшей в обеих моих руках.

Я облизнула пересохшие от жара губы, замечая, как небо перед глазами начинает расплываться, как стираются краски, как меркнет сознание, чтобы спустя несколько секунд, а может, вечность вспыхнуть от острой, пронзительной боли.