Глава 17

Ева Клубничкина

Ариса, обнарушевший украшение, не отстранился, лишь усилил нажим пальцами. Урча словно довольный котяра, добравшийся до крынки со сливками.

Продолжал одним пальцем нежно кружить вокруг чувствительного бугорка. Едва задевал серебрянное колечко, заставляя его покачиваться и посылать по моему телу крошечные разряды тока.

Другой его палец скользнул ниже, ища вход, и остановился у самого входа, надавливая с таким обещанием, что я застонала, бессознательно приподнимая бедра, умоляя о большем.

— Так вот какая ты на самом деле, наша тихая, скромная ассистентка, — прошептал он, и в его голосе звучал смесь восхищения и животной жажды. — Вся в запретных украшениях и тайнах. Мы постепенно раскроем их все до единой! — Не обещание, констатация факта.Клим, стоявший у моей головы, наклонился так, что его губы почти коснулись моего уха. Его дыхание горячее и прерывистое обжигало.

В это время Лев и Давид снова принялись за работу.

Но теперь их массаж стал еще более откровенным и чувственным.

Прикосновения граничили с жаждой обладания.

Лео массировал мои ягодицы, разводя их в стороны, временами соскальзывая большими пальцами между ними. По самой сокровенной щелочке, не проникая внутрь, они все равно заставляли меня сходить с ума от предвкушения.

Давид, разминая мои ноги, раздвинул их еще шире, давая остальным полный доступ ко всем сокровенным местечкам.

Поглаживал пальцами внутреннюю поверхность бедер так близко к эпицентру, что по коже бежали мурашки.

Воздух в комнате стал густым и тяжелым от запаха возбуждения, смешанного с ванилью и кокосом.

Стоны, которые я уже не могла сдержать, единственные звуки, что нарушали тишину, смешанную с их тяжелым дыханием.

— Расслабься, Лапушка, — его голос вибрировал у моей кожи. — Сегодня мы исследуем каждую твою тайну. Каждый сантиметр. Не возьмем, пока нет, еще не время… Но насладимся твоим телом, твоими оргазмами, твоим наслаждением…Арис, все еще играющий с моим клитором, наклонился ко мне. Его губы коснулись моей спины, между лопаток, и он оставил там медленный, влажный поцелуй.

Его слова были и обещанием, и приговором.

И я, полностью отданная на их милость, могла лишь задыхаться и принимать все, сгорая от стыда и невыносимого, пожирающего желания.

Игра действительно была окончена.

Началось нечто гораздо большее.

Чьи-то сильные руки — кажется, Клима — мягко, но уверенно перевернули меня на спину.

Я оказалась полностью обнаженной перед ними, под их пристальными, пылающими взглядами.

Свет звезд на куполе мягко освещал мое тело, и я видела, как глаза моих боссов скользили по моей коже, останавливаясь на каждом изгибе.

Новое масло, теплое и ароматное, полилось на мою грудь.

Арес начал с плеч, сильными круговыми движениями снимая остаточное напряжение, продвигаясь к шее.

Обхватил большими пальцами мою шею, слегка сжали, надавили у основания черепа сзади. Помассировали, расслабляя меня окончательно.

Заставляя закатывать глаза от наслаждения.

Я чувствовала себя куклой, полностью отданной во власть их искусных рук.

Затем, Арес спустился ниже, к груди, лаская пальцами самые чувствительные местечки.

Скользили по мягкой плоти, избегая самых чувствительных центров, выписывая медленные, сводящие с ума круги.

Втирал ароматное масло в чувствительные вершинки. То слегка сжимал их пальцами. Чуть чуть оттягивал вверх, нежно сдавливал, покручивал. Высекая ласками искры, посылая огненные импульсы прямо вниз живота.

Где уже закручивалась горячая спираль, опаляя все мои нервные окончания.

Казалось, соски и таинственный бугорок наслаждения внизу живота, где-то в истекающей влагой киске, оказались связаны между собой невидимыми струнами. По которым простреливали электрические молнии.

Но долго это безумие игнорировать было невозможно.

Я тихо сдавленно застонала, из моей груди вырвался изумленный вздох.

Арес уставился на мою грудь. Стиснул пышные полушария, пристально горящим взглядом разглядывая соски.

Большим пальцем нашел прохладные серебристые колечки, что пронзали тугие соски насквозь.

Он замер, а затем осторожно сжал пальцами мой сосок, ощущая подушечками серебряные колечки.

— Боже правый, — прошептал кто-то — возможно, Лео. — Какие офигенные колечки украшения… Я подарю тебе особенные, с изумрудными капельками… Чтобы при каждом движении сладкие импульсы отдавались безумием вниз живота… Хочу чтобы ты постоянно была возбуждена… Вся готовая для нас…

Их изумление было почти осязаемым.

Они смотрели на мое тело, украшенное пирсингом, как на неожиданно открывшийся клад.

Все четверо мужчин, по очереди, потянулись пальцами к моей груди, но не грубо, а с почти благоговейным любопытством.

Они перекатывали крошечные кольца, задевали их, наблюдая, как я вздрагиваю и стону, как соски наливаются и твердеют еще сильнее под их прикосновениями.

Каждое движение металла отзывалось острым, почти болезненным удовольствием глубоко внизу живота.

Они массировали то мои соски, то руки от плеч до кончиков пальцев, разминая каждый сустав, втирая масло в кожу.

Затем ноги — те же сильные, уверенные движения, от бедер к щиколоткам.

Но атмосфера была уже иной.

Воздух был густым и тяжелым, наполненным их тяжелым дыханием, моими прерывистыми стонами и пьянящим ароматом масел.

И вот их руки снова встретились в самом центре меня. Теперь уже открыто, без тени сомнения. Четыре пары рук ласкали мои бедра, живот, скользили к тому месту, что пульсировало от возбуждения, мокрое и скользкое уже не только от масла.

Пальцы — я уже не понимала, чьи именно — осторожно развели мои ноги в стороны. Полностью раскрывая для исследования.

Я настолько погрузилась в порочное наслаждение, что не понимала, где меня ласкал один мужчина, а где другой.

Один из боссов снова коснулся пальцами бугорка, едва задел серебрянное колечко. Провел по нему пальцем, легко потянул, заставив мое тело выгнуться в немом крике.

Скользнул другим пальцем ниже, по влажным распаленным складочкам. И наконец, медленно, невероятно медленно толкнулся внутрь.

Я закричала — тихо, сдавленно, от подавляющего удовольствия, от тугой наполненности.

Я ошибалась, это не конец, это только начало..

Руки моих боссов, их рты, их дыхание — все смешалось в единый вихрь ощущений.

Кто-то целовал и кусал мои шею и плечи, кто-то продолжал играть с пирсингом на груди, посылая в мозг очередные волны удовольствия, а пальцы между моих ног работали в идеальном, слаженном ритме.

Один палец внутри уступил место двум, растягивая, заполняя. Надавливая на преграду внутри…

Большой палец другой руки не отпускал мой клитор, рисуя на нем безумные, быстрые круги, задевая кольцо с каждым движением.

Мир сузился до прикосновений их рук, до звуков их дыхания и моего собственного безумного сердца, выскакивающего из груди.

Я уже не могла думать, только чувствовать.

Чувствовать, как внутри меня нарастает невероятное, неудержимое давление, как закручивается спираль удовольствия.

Оно копилось в самой глубине, раскаленным шаром, готовым разорваться. Нарастало все сильней, закручивалось все туже…

И тогда я взорвалась.

Волна оргазма накрыла меня с такой силой, что я совершенно онемела на несколько секунд, не в силах издать ни звука.

Выгнулась, вцепилась пальцами в край стола, распахнула глаза, застыла в немом крике.

А потом из моей груди вырвался долгий, сдавленный, переломленный стон. Мое тело затряслось в конвульсиях, бесконтрольно и дико, полностью отдавшись потоку абсолютного, ослепляющего удовольствия.

Они не останавливались, продлевая мои спазмы, пока я не рухнула на стол, полностью опустошенная, дрожащая и мокрая, с глазами, полными слез от переизбытка чувств.

Наступила тишина, нарушаемая только нашим тяжелым, учащенным дыханием. Они смотрели на меня, на мое разгоряченное, залитое маслом и собственным возбуждением тело, и в их глазах читалось нечто большее, чем просто удовлетворение.

Жажда обладания. Безумная одержимость. Собственничество.

Начало чего-то нового в наших отношениях.