Глава 30

Давид

Усмехнулся, наблюдая как Арес нехотя снимает с себя нашу жену. Как Ева тихо и порочно всхлипывает, охает, дрожит, и жмурится от удовольствия, стиснув бедра.

Арес бережно переложил разомлевшую, и все еще не отошедшую от безумного секса девушку, на развороченную постель.

С трудом оторвался от нее. Накрылся простыней, свесился с постели. Подобрал с пола спортивные штаны, небрежно брошенные на пол у постели ранее, и натянул их.

Развернулся, нежно чмокнул Еву в плечо, и бросив на меня убийственный взгляд, откинул простыню, встал и вышел. Громко хлопнув дверью.

Не понравилось, что их прервали, ну ничего, сейчас моя очередь…

Я перевел потемневший взгляд на жену.

Невероятно красивая, нежная, стойкая, охрененная…

Хулиганка…

— Как насчет того, чтобы принять теплую ванну, и продолжить там, сладкая? — прорычал хрипло, с трудом сдерживаясь, чтобы не накинуться на нее прямо сейчас.

Терпение, Давид, терпение, увещевал сам себя, ты дольше ждал своей очереди…

У меня на сегодня на жену другие планы…

Оставил ее на мгновение одну, направился в ванную комнату.

В мои планы сегодня входило как следует расслабиться вместе с женой.

Поэтому, пока мой брат развлекался с Евой, я успел набрать горячей воды в большую овальной формы ванную.

Насыпал туда морской соли с запахом ванили. Чуть плеснул нежной пены с ароматом кокоса и клубники.

Благо, вход в туалетную комнату находился не только с комнаты Евы, но и из моей спальни, расположенной с другой стороны. За шкафом с полотенцами располагались четыре двери, которые вели в мою спальню, и в спальни братьев.

Обычно, мы пользуемся каждый своей ванной, но вход в ванную Евы с каждой комнаты тоже есть.

Эти двери скрывались за шкафом, он просто раздвигался в стороны.

Поэтому, когда я вернулся в спальню, и выгнал Ареса, а затем подхватив на руки жену, вошел вместе с ней в большую ванную комнату, Ева потрясенно ахнула.

Воздух в ванной, густой и обволакивающий, наполненный влажным паром и терпким ароматом морской соли, смешанный со сладковатым благоуханием иланг-иланга и сандала.

Легкая дымка от ароматических свечей и благовоний, расслабляла.

В интимном приглушенном освещении под потолком и по кафельным стенам, медленно кружились блики от ярких светильников, встроенных в натяжной потолок.

Ванная комната, больше похожая на каменный грот, тонула в полумраке. Основной свет исходил лишь от большой, идеально круглой люстры, что свисала с потолка над самой ванной.

Ее холодный хрустальный блеск искрился в клубах пара.

Стеллажи из матового черного лакированного дерева, занимали всю противоположную стену. Именно за ними скрывались двери, что вели четыре раздельные спальни.

Противоположную стену целиком занимали широкие панорамные окна почти в пол. Лишь в полуметре над полом возвышались широкие подоконники из белого мрамора с прожилками угольного серого.

Сейчас окна оказались широко открытыми, легкие шторы развевались от легкого бриза.

Метровые по ширине полочки от пола до потолка занимали все пространство между окнами. На сером фоне полок были сложены аккуратными стопками разноцветные махровые полотенца всевозможных размеров. От огромных банных до маленьких полотенец для рук.

В центре всего этого находилась она — огромная овальная ванна, монолитная, как мини-бассейн, выточенная из черного мрамора.

Гладкая, маслянистая на вид поверхность воды отражала интимный свет льющийся отовсюду.

Из глубины ванной, из под воды сквозь черноту, лилось манящее сияние подсветки, окрашивавшей воду в таинственный индиго.

Пар стелился над водой, как живое существо, клубясь и извиваясь.

У дальней стены, в пару от горячей воды виднелось большое безрамочное зеркало. Его холодная поверхность запотела, сбегая по стеклу мелкими капельками, стирая четкие контуры и создавая сюрреалистичную, размытую картину происходящего. Под ним тянулась широкая длинная столешница из того же белого мрамора, на которой одиноко темнел хромированный кран.

В той же ниже, на полочках, что окружали зеркало со всех сторон, стояли множество флакончиков и баночек различной формы. С разноцветными этикетками. Там же, на одной из полочек располагались четыре металлических серебристых стакана с зубными щетками.

Все тут кричало о любви и обожании, о том насколько тепло относились мужчины к своей жене. Ведь именно они приготовили тут все для той единственной… Для Евы…

Игра контрастов лилась отовсюду…

Ледяная прохлада мрамора и металла против влажного, животного тепла пара…

Стерильная белизна поверхностей и глубокая, пугающая чернота воды…

Контраст простой голубой плитки с веселыми дельфинами… и откровенный, вызывающий набор на широком бортике ванны.

— Ты серьезно? — В голосе Евы прозвучало столько… предвкушения…

Моя жена не сводила полыхающего взгляда с мраморного бортика, на котором лежали несколько разноцветных вибраторов, анальных пробок со стоперами на кончике которых сияли драгоценные камни…

Там, на мраморном краю, у самой воды, замер изящный флакон с маслом для массажа, его золотистая жидкость казалась жидким янтарем в этом сумраке.

Рядом с ванной стоял кожанная длинная белая кушетка для массажа.

Рядом, на мраморной столешнице лежали всякие игрушки для наслаждения…

Вибраторы с их обтекаемыми нереальными формами и анальные пробки разных размеров, от скромных до пугающих.

Их силикон отливал влажным блеском в искусственном свете.

Рядом с ними стоял почти полный флакон прозрачной смазки.

Я остановился у ванной, опустив Еву на пол у широкого бортика.

Жена на мгновение прижалась лицом к моей груди, вдыхая знакомый, стойкий аромат любимого мужчины…

Влажный, горячий воздух обжигал легкие, он словно густая патока обволакивал нас полностью.

Двери за нами тихо захлопнулась, оставляя наедине.

Я не сводил взгляда с Евы, впитывал в себя ее образ. Нежная кожа с легким загаром, ясные бездонные фиолетовые глаза. Изящная фигура, с потрясающими изгибами во всех нужных местах.

Обнаженная, разомлевшая, моя…

Горячий пар обволакивал нас, создавая ощущение единения.

— Моя любимая! — Глухо прошептал я прямо в ее макушку, от соприкосновения наших тел сладкая вибрация прокатилась от кончиков пальцев на руках до кончиков пальцев на ногах. — Моя хулиганка… Столько времени я мечтал, как останусь с тобой наедине… воплощу в реальность все свои и твои фантазии…

Продолжал обнимать ее, прижимая к себе, поддерживая, давая опору.

Ева неуверенно переминалась на холодном кафеле. Дрожа и трепеща от контраста холода и тепла.

Утопая босыми ногами в мягком, пушистом коврике у ванны…

Еще одна деталь, показывая, насколько сильно мы о ней заботимся.

Жена подняла на меня полный обожания и доверия взгляд.

Затуманенный страстью, обожанием, в котором я утонул сразу и безвозвратно.

Все в этой ванной было подготовлено мною для нашего сокровенного ритуала единения.

Полумрак скрадывал резкие линии хай-тека, делая пространство интимным, почти первобытным.

Сине-голубые дельфины на плитке плескались в дымке воды.

Черная, бездонная гладь воды, мерцающая синевой подсветки, манила и пугала одновременно.

— Что это? — прошептала жена, тихим хриплым голосом, полным похоти и предвкушения.

— Наше море, — ответил Давид, скользя ладонями с ее плеч на талию, развернул, притягивая спиной к себе. Коснулся губами мочки уха…

Ева снова вздрогнула, но на этот раз — от предвкушения.

— Глубокое, теплое и безграничное. Как ты…

Покрывал поцелуями ее шею, оставляя горячие следы на распаренной коже. Покрытой укусами и засосами…

Чертов Арес…

Ева ощущала меня всем телом. Чувствовала всю мою страсть, всю похоть, всю жажду обладать ею.

Ощущала насколько сильно я напряжен, готов к действию…

Обнимал ее не спеша, гладил по плечам, по животу, по груди…

Уверенно, властно, горячо…

Я давал ей время осмотреться, принять правила задуманной мною игры.