Глава 33
Лев
Замер напротив моей соблазнительницы.
Пожирал глазами, как моя любимая ласкает свое тело.
Скользит пальцами по нежной коже груди, сжимает соски. Ласкает их, поглаживает, то стискивает, то оттягивает, отпуская с тихими стонами.
Ева откинулась спиной на прохладную кафельную стенку душевой. Пошире расставила ноги, позволяя мне разглядеть ее самое сокровенное местечко во всех подробностях.
Наблюдал, как по голеньких лепесткам и клитору стекают капельки воды смешанной с пеной.
— Нравится? — прошептала Ева со стоном, продолжая ласкать грудь, и клитор. — Смотри как сильно я тебя хочу, мой муж!
— Чего именно ты жаждешь? — Прорычал хрипло, прослеживая очередную капельку воды по ее телу. — Чтобы я тебя приласкал?
— Дааа! — стонала моя грешница, выгибаясь, подставляя лобок под мои ласки. — У меня там так сильно все горит… Прошу, утоли мою жажду, мой Зверь…
— Кто я такой, чтобы отказывать любимой женщине? — Провел пальцами по краю голенького лобка, едва задевая выступающий между половыми губками бугорок клитора. — Вот так коснуться? — Слегка задел пальцев чувствительный бугорок, тонул в омуте ее потемневших глаз. — Или вот так? — Надавил подушечкой пальца на вершину клитора. Очертил вокруг него, ритмично сдавливая его, поглаживал, стискивал, ласкал.
Впитывал каждый ее стон, каждый всхлип, каждое ответное движение.
Ласкал ее клитор все быстрей, все ритмичней, все настойчивей…
Доводил жену до исступления, дарил наслаждение, и сам напитывался ее жаром, ее ответной реакцией, ее страстью.
Схватил рукой ее за шею, не позволяя даже пошевелиться.
Одной рукой сдавил ее горло, слегка перекрывая кислород, не душил, а просто поглаживал горло, ощущая как под моими пальцами в безумном ритме бьется ее пульс.
Ее охрененная кульминация.
Ее наслаждение…
Второй рукой продолжал ласкать клитор, то усиливал то ослаблял давление на пульсирующий бугорок.
Двигался ритмично, то нежно, то жестко, доводил свою Лапушку до исступления…
— Какая же ты вкуссная, когда кончаешь на мои пальцы, Лапушка, — выдохнул в ее приоткрытые в момент кульминации розовые губки, залип на ее потемневших глазах. — Кончай, сладкая! Еще кончай!
Кайфовал от шторма, что разразился в ее глазах. Дурел от ее ответной реакции.
От охрененного оргазма…
Подхватил Еву под руки, прижал к себе, пока она содрогалась в наслаждении.
— Готов смаковать твой оргазм вечно, моя Лапушка, — выдолнул в ее губки, накинулся с поцелуями, срывая и поглощая громкие стоны. — Дай мне вкусить еще твоего наслаждения…
Наш поцелуй постепенно перерастал в безумную схватку страсти и похоти.
Я скользил по ее губкам языком, посасывал каждую, прикусывал, снова зализывал, оставляя на них свой вкус и след…
Наслаждаясь ее ошеломлением, ее любопытством, и пороком, что светился в ее глазах.
Ева отвечала на мою страсть еще большей отдачей.
Ласкала в ответ, покусывала, лизала, сосала мой язык, губы, покрывала поцелуями…
Я задохнулся, почувствовав, как жена юркой ладонью сжимает моей член. Скользит по нему пальцами, от головки до самого основания.
Прослеживая каждую выпуклую венку, каждый пирсинг, скрытый под тонкой кожей.
Ошеломленно охнула, и отстранилась, глядя на меня…
— Лев, ты…
— Я любовь моя… Уже очень скоро ты оценишь все мое достоинство… — Притянул Еву к себе, позволяя ощутить как следует всю жесткость моих намерений. Всю мою страсть…
— Что это? — Моя любопытная Лапушка провела кончиком пальца по выступающим под самой головкой кольцам с шариками. — Такое жесткое… И член такой горячий… твердый… Истекает обильной смазкой…
Жена скользнула пальчиками по головке, размазывая преякулят по нежной вершине.
Ее движения завораживали, разносили лаву по моим венам.
Электрические разряды били с ураганной силой от головки в пах, и разлетались удовольствием по всему телу.
Черт!
Как же мне нравились ее нежные прикосновения… Ее невинные ласки…
Жена все такая же невинная и сладкая. Даже после того, что с ней сделали трое моих братьев…
Само совершенство.
Сам первородный грех.
Она с естественным любопытством рассматривала и изучала мой огромный член, со скрытым пирсингом.
— Он такой толстый, такой длинный, такой большой… — шептала с придыханием, не сводя с моего стояка вспыхнувшего пороком взгляда. — Что это под кожей? — Исследовала, поглаживал кольца пирсинга вокруг толстого ствола.
— Мы же рассказывали… природа наделила нас огромным богатством… — прошептал стиснув зубы, когда Ева скользнула ладонью с головки под крупную шпяпку, накрыв пальцами те самые шарики под тонкой кожей. — Ахррр! То что ты сейчас так сладко ласкаешь пальчиками… Это кольца пирсинга…
— Тебе больно? — прошептала, посмотрев мне в глаза со смесью порока и страсти. — Мне остановиться?
— Нет! — За ее ласки я готов был вытерпеть все что угодно, даже продать собственную душу. — Не останавливайся! Мне охренеть как хорошо… Твои пальчики, они разгоняют жар по моему телу… Порок и страсть туманит рассудок… Твою дивизию! Твои ласки сводят с ума, Лапушка!
Ева то сжимала мой член, ритмично лаская ствол и головку, то спускалась вниз, до самого основания, стискивая основание.
То переключалась на тяжелые яйца, перекатывая их в ладонях. Слегка сдавливая, доводилась меня до безумия.
Я взревел, продолжая двигаться, толкаться в ее руку с безумным хриплым ручанием.
Все сильней…
Все быстрей…
Все яростей…
Пока не замер, с довольным урчанием заливая спермой ее руку, живот, бедра, и обнаженную киску покрытую капельками росы.
— Остановишься… умру… — выдохнул сквозь стиснутые зубы, откинулся на холодный кафель душевой кабины, и раздвинул ноги, приглашая жену продолжить игру. — Продолжай, умоляю!
— Кто я такая, чтобы отказывать в просьбе любимому мужу, — Ева невинно-греховной ухмыльнулась. — А если я сделаю вот так? — В ее взгляде вспыхнули лукавые огоньки, смешанные со страстью, и безумной жаждой доставить мне удовольствие. — Позволишь мне пошалить еще? — прошептала она, больше всего в этот момент напоминая змею искусительницу.
Хулиганка нежно поглаживала пальчиками чувствительную головку, размазывая по ней прозрачную влагу смешанную со спермой.
Легко и в то же время властно, сжимала розовую крупную головку. Скользила пальцами под широкой шляпкой. По шарикам пирсинга под кожей.
Поняв, что я принял правила игры, действовала смелей.
Скользнула пальцами вниз по стволу, прослеживая крупные выпуклые вены.
Ласкала мой каменный стояк по всей длине, от головки до самого основания.
Не пропуская ни единого чувствительного миллиметра. Ни одной частички каменной плоти, в которую казалось прилила вся кровь от головы.
По крайней мере, все мои мысли сейчас скатились в пах.
Яйца вскипели, сперма бурлила в тяжелых крупных мешочках, что свисали между бедер словно перезрелые плоды с запретного древа.
— Евааа! — шипел я, дрожа всем телом. — Сильней! — прорычал, с трудом сдерживаясь, чтобы не наброситься на хулиганку, не прижать спиной к холодному кафелю душевой кабины, и не ворваться одним мощным толчком в тугую податливую плоть. — Сжимай крепче! Подрочи мне, сладкая! Хочу кончить тебе в руку, затем в твою тугую киску! Хочу затрахать тебя до потери сознания, до звездочек перед глазами… До неба в алмазах…
— Хочу с тобой небо в алмазах, — прошептала моя жена, продолжая ласкать ствол. — Хочу… ласкать тебя языком…
— Хочу ощутить на себе твой юркий язычок… — Обхватил ее лицо ладонями, и впился в губы сладким поцелуем. — Давай, Лапа, оближи моего бугая, пососи его.
Сдернул с сушилки полотенце, и кинул его на пол душевой кабины.
Сам отстранился, судорожно выдохнул, ощущая как каменный стояк выскользнул из женской руки.
Выпрямился, член ударился головкой чуть выше пупка.
Страсть бурлила и кипела обжигающей лавой, доводя меня до безумия. До жажды немедленно схватить мою хулиганку жену, нагнуть, и ворваться в ее тело…
Но я сдержался…
Отступил…
Первый оргазм с ней слегка снял напряжение…
Прелюдия, какой бы невыносимой она не была, оказалась для меня намного развратней и желанней, чем самый дикий необузданный секс.
Я хотел, жаждал заполучить как можно больше ласки от жены.
Хотел отдать ей себя полностью. И потом забрать все что у нее есть… Всю любовь, всю страсть…
Хотел раздуть в ней огонь порока как можно ярче… Хотел пометить всю с ног до головы…
Присел на теплую каменную скамью, откинулся спиной на кафельную стену.
Раздвинул ноги пошире, представая перед Евой во всей красе.
Дурея только от одного ее невинно-порочного взгляда.
От того, насколько жадно она облизывает меня. От жажды обладания в ее глазах.
— На колени! — выдохнул хриплый приказ, указывая на место перед собой, где на кафельном полу лежало мокрое полотенце. — Я весь в твоей власти, Лапушка!