Глава 45

Открываю глаза. Камиллы в палате нет. Встаю и разминаю шею. Вчера был уверен, что Ками поедет сюда. Она слишком добрая. Слишком открытая, чтобы возненавидеть Леру.

Слова Камиллы, брошенные на пороге дома Багровых, по началу задели самодовольную часть моей души. Раньше не потерпел бы ни от кого подобного поведения. В ситуации с Камилла всё иначе. Хотел разозлиться, но поймал себя на мысли, что она права. По началу всё так и было. Лишь желание отомстить. И только.

В этот момент в палату заходит Катя.

— Камилла поехала домой, Шамиль. Дай девочке прийти в себя. У неё шок.

Не дождавшись от меня ответа, Катя выходит. Смотрю на Леру в задумчивости. Если она придёт в себя, то что будет делать? Строить из себя мученицу? Мать-героиню? Или признает свою вину и будет вымаливать прощение у дочери?

— Только не говори, что переживаешь, — слышу за спиной голос отца.

Разворачиваюсь и вижу его, сидящего в коляске. Так погрузился в свои мысли, что даже не слышал, как отец заехал.

— Камилла всё знает.

Лицо отца становится злым.

— Зачем?! Зачем ты рассказал ей?! — кричит он. — Я же просил! Девок мало?! Почему тебе стала нужна именно она?! Ты всё делаешь мне на зло, Шамиль! Вы не можете быть вместе! Это неправильно!

Выдыхаю. Орать на отца в коляске не самое достойное поведение.

— А что ты так распереживался? — спрашиваю спокойно. — Боишься, что эта правда пошатнёт твоё мещанское счастье? А как же чувства Камиллы?

Отец сжимает зубы.

— Камилла замечательна девушка! Я не имею ничего против! Только ты подумал о Лере?! Когда она очнётся ей и так будет тяжело…

— Стоп! Ты всю жизнь трясся над ней! Заставлял меня вечно чувствовать себя виноватым от того, что я в очередной раз чем-то расстроил твою жёнушку! — Завожусь не на шутку. Заставляю себя замолчать, чтобы не вывалить отцу правду. Горькую правду о любви всей его жизни и о том, что могло произойти в день моего совершеннолетия.

Отец отъезжает к окну. Уже собираюсь выйти из палаты, как подаёт голос:

— Ты любишь её? Любишь Камиллу или это очередная из твоего набора девиц? Любишь так сильно, что жизни не можешь представить? Я могу такое сказать о Лере. Всё бы отдал лишь бы моя девочка была счастлива.

— Люблю, но тебя это не касается, — отвечаю и выхожу.

Ощущаю быстрые удары сердца из-за озвученного признания. Люблю? Так ли это? Чёрт возьми… Хватит обманывать себя. Кажется, что влюбился в Ками с первого взгляда, но из-за разъедающей душу ненависти не смог вовремя это понять.

Сажусь в машину и еду к Фомину, чтобы дать Камилле время на отдых, а не лезть со своими признаниями. Тот открывает двери дома и позевает.

— Тебе чего не спится в такую рань? — спрашивает, пуская меня внутрь.

— Уже десять, — иду сразу на кухню и включаю кофемашину.

— Сразу говорю у меня вчера была туса и тут Митя, — тихо произносит Саня и кивает в гостиную.

Заглядываю туда и вижу, как на огромном диване спят по меньшей мере пять тел. Остальные на полу в самых разнообразных позах. Среди них и Митя, прижимающий к себе Алёну. Вот и встретились два одиночества.

— Что за праздник? — спрашиваю в недоумении.

— А нам и повод не нужен, — смеясь, отвечает Фомин и усаживается за стол. — Навари и мне, а то голова трещит.

Ставлю на стол приготовленный кофе.

— Что с тобой? — спрашивает Саня, внимательно разглядывая моё лицо. — Поругался с Камиллой?

— Типа того, — отпиваю обжигающий кофе.

— Митя вчера строил планы по завоеванию Камиллы, — хмыкает Фомин. — а спустя час сосался с Алёной. Наверное, просто девка решила окрутить любого, кто тащится по Ками, чтобы хоть так ей нос утереть! Она и к Феде ластилась…

— Он тоже здесь был? Опять?

— Да, но не пил. Сидел мрачнее тучи.

— Что он у своей бабы не зависает?

Фомин пожимает плечами.

— Любовь прошла походу. Подслушал, как он делился с Пашей, что только сейчас начал понимать, что любит Ками… Короче, Хасан, набирайся терпения с этими героями-любовниками.

Снова делаю глоток кофе, а внутри уже закипает злость. Всем стала нужна Камилла. Идиоты.

— Утро было доброе, пока не увидел тебя, — слышу хриплый голос Мити.

Он подходит и допивает кофе из моей кружки. Нагло смотрит.

— Я тебе говорил, идиот — не нарывайся, — обречённо произносит Фомин. Он хорошо меня знает.

В эту же секунду хватаю Митю за шею и со всей силы швыряю на пол. Митя падает и пытается быстро подняться на ноги. Не успевает, так как снова хватаю его за шкирку и тащу на улицу. Митя пытается вырываться, пинается, но безрезультатно. Снова швыряю его, но уже не газон.

— Думаешь крутой? Думаешь я отпор не дам? — Митя поднимается.

— Так давай. К чему пустые разговоры? — спокойно спрашиваю.

Митя с идиотским криком бежит на меня. Заносит кулак, но мимо. Мой же кулак достигает цели в виде его лица. Второй, третий. Не вкладываю в удары всю силу, чтобы сильно не навредить парню. Научить да, но не покалечить.

— Я понял! Понял! — Митя падает и хватается за лицо.

Надвигаюсь на него, но Митя отползает.

— Что понял?

— Был не прав. Прости, Хасан, — смотрит на меня снизу, зажимая нос рукой, из которого течёт кровь.

Продолжаю стоять над ним. Митя понимает, что ещё не всё сказал, что было нужно.

— К Камилле больше не подойду!

Смотрю на него ещё некоторое время. Во мне проснулся тот боец, которому давал волю в американских барах. Сложно заставить себя остановиться и не довести до нокаута. Чувство незавершённости разъедает изнутри.

Встряхиваю головой, пытаясь прийти в себя. Этот парен слабее меня. Бой нельзя назвать равным. Он получил по заслугам и на этом хватит.

— И прости за бутылку. Это было подло… — добавляет Митя.

Киваю и иду в дом. Замечаю, что за моей спиной собралась толпа зрителей. Проснулись все. В том числе и брат Мити — Паша.

— Теперь вы квиты, — произносит он. Паша всегда был голосом здравого смысла в компании. Не стал заступаться за брата, понимая, что Митя был не прав.