Глава 15

Алина

Сегодня освободилась на работе немного раньше. Довольная, выбегаю из здания — на стоянке вижу черный Мерседес, Влад курит, облокотившись о капот, смотрит прямо на меня. В животе вспорхают бабочки, а в мозг ударяет адреналин. Иду по направлению к нему, по мере приближения мои ощущения только усиливаются. Когд же я буду на него спокойно реагировать? Почти каждый день видимся, и каждый раз штормит.

— Привет, — целую в щёку — откуда знал, что раньше освобожусь?

— Привет. Не знал, просто раньше приехал, — открывает мне дверь.

— Куда поедем?

— В торговый центр, — делаю вопросительное выражение лица — у Марины Калининой День рождения, Костя ей решил сюрприз сделать, всех приглашает в ресторан, но это пока секрет. Купим тебе наряд.

— Знала бы моя мама…

— Она не знает?

— Не знаю даже как сказать родителям о тебе. Всю жизнь они меня предостерегали не иметь ничего общего с богатыми. Для них это априори плохие люди.

— Аля, ты же умная современная девушка, что за предрассудки? Это психология нищих, никогда так не рассуждай. Среди окружения твоих родителей нет плохих людей?

— Есть, конечно,…и немало.

— Вот видишь, среди любого сословия найдутся хорошие люди и редкие сволочи.

Про себя я соглашаюсь с Владом но, зная своих родителей, всё равно понимаю, что они не одобрят отношения с таким взрослым ещё и богатым мужчиной.

Когда приезжаем в торговый центр, тревожные мысли улетучиваются, мы переключаемся на другую волну. Я перемеряю бесконечное количество платьев и обуви к ним. Влад предлагает мне различные варианты и другой повседневной одежды, а я удивляюсь, как ему удаётся угадывать, мне реально всё идёт, что он выбирает. По итогу, мы покупаем больше десяти комплектов, два вечерних платья и кучу аксессуаров. У меня никогда не было такого гардероба. Когда я слышу на кассе сумму покупки, мои глаза выдают шок. Влад спокойно достаёт карточку, рассчитывается, забирает покупки, и мы выходим. Как будто чашку кофе купил.

— Ничего не забыли? — спрашивает он, когда мы выходим из очередного бутика.

— Бельё, — краснею, но уже вошла во вкус. Нельзя ходить в такой одежде со старым бельём.

Его чёрные глаза загораются жгучим пламенем, уголки рта растягиваются в улыбке.

— Никогда не бывал в магазине женского белья,…но сегодня, пожалуй, загляну. Ты же его будешь примерять?

— Да, но это будет в примерочной, а ты будешь в зале.

— Угу. Пошли, — смеётся.

Я выбираю несколько приглянувшихся комплектов и иду в примерочную. Надеваю чёрный кружевной, оцениваю себя в зеркале — красота! Всё-таки, брендовое качественное бельё не просто красивее, оно даже садится лучше и комфортнее. Вдруг, вижу в зеркало, как приоткрывается шторка, за спиной у меня возникает Волков с красным кружевным комплектом белья. Вешает его на крючок.

— И этот примерь, — садится на пуф в углу кабинки прямо рядом со мной. Здесь и так немного места, а когда её половину занимает внушительных размеров мужчина, то его уже практически нет.

— Ты собрался смотреть примерку? — говорю почти шепотом, если я сейчас начну раздеваться, то окажусь голая прямо перед его лицом. Не то, чтобы я его стесняюсь, но продавцы же понимают, что происходит за шторкой.

Влад видит моё недоумение, но, похоже, даже не собирается выходить.

— А что тебя смущает? — улыбается вызывающе в ожидании моих действий.

— Все видели, как ты сюда вошёл.

— Но я же к своей девушке зашел, кабинки не перепутал, значит всё хорошо.

— Волков, ты ненормальный.

— Аля, мы тут до ночи? Или уже что-то подберёшь? — всё с той же ухмылкой на лице манипулирует он.

Снимаю бельё, дрожащими руками беру красный комплект, немного наклоняюсь, чтобы надеть трусы, нависаю над Владом. Он рассматривает этот процесс, шарит глазами по каждому уголку моего тела. Я чувствую, как кровь приливает к лицу, в моём самоощущении смешались стыд, смущение и, чёрт побери, возникшее желание. Да, я чётко понимаю, что он ничего не делает, просто смотрит, но это меня заводит. Боже, куда меня несёт? Я скоро стану такой же развратной, как Волков.

— Нравится? — демонстрирую его выбор. Бельё, действительно, сидит прекрасно, но мне хочется услышать это от него.

— Божественно! Он сгребает меня в охапку и притягивает к себе, целует живот под грудью. У меня ползут мурашки, но я осознаю, где мы находимся.

— Влад! — отрываю руками его голову, смотрю в глаза.

— Бери всё, дома будем мерять, ты будешь надевать, а я снимать, — улыбается он.

— Выходи, я уже определилась.

Когда загружаем в багажник покупки, поднимаю глаза наверх здания, на глаза попадается название кинотеатра.

— У меня идея. Давай сходим в кино?

— Ты серьёзно?

— Да, хочу кино и сладкий попкорн.

— Лет десять не был в кино.

— Небожители в народ не ходят? — игриво спрашиваю я.

— Это ты меня так на слабо берёшь?

— Просто хочу, чтобы ты понял, что есть обычные человеческие радости, которые не стоят кучу денег.

— Ты считаешь, я об этом не знаю?

— Я считаю, что ты об этом забыл.

Волков смотрит на меня некоторое время, что-то прокручивает.

— Ладно, пошли, веди меня в народ, — улыбается.

Выбираем фильм о судьбе знаменитого боксёра и на пару часов выпадаем из реальности. Получаем от просмотра колоссальное удовольствие.

— Классный фильм, даже не ожидал. Спасибо, что затащила, — говорит Влад, на выходе из кинотеатра.

— Обращайся, — довольная тем, как мы провели время, говорю я.

Когда подходим к машине на паркинге, он замечает проходящую неподалёку женщину.

— Мама! — окликает.

Женщина поворачивается, её лицо приобретает радостное выражение, она неспешно подходит к нам.

— Привет.

— Привет.

— Здравствуйте, — здороваюсь я. Про себя отмечаю, их схожесть.

— Тебя подвезти? — забирает у неё пакеты из рук.

— Подвези, если не занят, — посматривает на меня.

— Знакомьтесь, это Алина, а это моя мама, Оливия Назаровна.

— Очень приятно.

— И мне очень приятно, — отвечает она.

Влад загружает в багажник её покупки, и мы едем. До дома его матери всего минут десять езды. Владу позвонили по работе, и он почти всю дорогу разговаривает по телефону, кладёт трубку уже по приезду, возле двора.

— Может, поужинать зайдете? — говорит Оливия Назаровна.

— Зайдем, — неожиданно для меня говорит Влад, — мы после работы, кроме ведра попкорна, ничего не ели.

— Вот и отлично, а то я столько приготовила, а тётя Шура уехала работу принимать. Ей сегодня крышу перекрыли.

Мы проходим во двор, Влад с пакетами в руках пропускает сначала маму, потом меня. Мощенная дорожка, обсаженная невысокими кустарниками и декорированная небольшими садовыми фонарями ведёт нас к красивому с белыми балясинами крыльцу. Заходим в дом, и сразу в гостиной я понимаю, что оказалась в самом уютном месте, в котором только бывала. Вдоль больших широких окон расположился большой диван с множеством цветных подушек, напротив два кресла и небольшой деревянный столик, левее белая деревянная лестница, ведущая на второй этаж и большой круглый стол с удобными стульями для гостей. Справа дверь на кухню, оттуда пахнет выпечкой и кофе. За лестницей ещё одна дверь, туда сходу и направляется Влад.

— Накрывайте, я сейчас приду.

Мы проходим на кухню, Оливия Назаровна начинает суетиться.

— Вам помочь? — спрашиваю.

— Вон в том шкафу тарелки и стаканы, там приборы — расставляй. Потом нарезай хлеб, — показывает на хлебницу.

Сама достает что-то из холодильника, разогревает, что-то насыпает с плиты.

— А ты где работаешь, Алина?

— Я учусь в университете, на факультете IT— технологий, закончила четвертый курс, а в свободное время подрабатываю в одной компании. Сейчас делаю новый сайт для яхт-клуба, приходится трудиться полный рабочий день.

Оливия Назаровна ставит на стол запеченный картофель, нарезку из овощей, достает из духовки аппетитные стейки из говядины, красиво их выкладывает, украшает зеленью.

— Как в ресторане, — улыбаюсь я.

— Свежайшие, это мне Костик сегодня мясо привез и овощи.

— Калинин?

— Да, они живут недалеко, частенько заезжает. Мы когда в этот дом переехали, они тут вчетвером почти жили, — улыбается. Ещё Никита и Арсен. К нам ближе всех спорткомплекс, где они боксом занимались. Прибегут после школы, пообедают и на тренировку. А потом ещё вечером в саду или на крыльце шумят. Потом, конечно, стали постарше и застать их дома стало невозможно. Влад, когда первый раз домой пришёл под утро, я чуть с ума не сошла.

— Мама, Алина от твоих историй точно сойдёт с ума и сбежит от меня, — Влад заходит на кухню.

— Давайте уже ужинать, — говорит она, — сильно не наедайтесь, ещё будут слойки с яблоками.

За ужином разговариваем в основном про детские годы Влада, его первые победы на ринге, как он пропадал у деда целыми днями, как сбегал со школы, чтобы поехать к нему в яхт-клуб и выйти в море на паруснике. Влад охотно участвует в разговоре, его глаза светятся, и я рада прикоснуться к их семейным воспоминаниям.

После ужина помогаю Оливии Назаровне помыть посуду, хоть она упорно отказывается. Благодарим её за ужин, она приглашает приехать ещё. Влад берёт меня за руку.

— Приедем, только без тети Шуры, хорошо? — смеётся Влад.

— Она так хотела тебя лично поблагодарить, ты хоть днём как-то заскочи на пять минут, неудобно.

— Скажи, что я в командировке.

Она безнадёжно машет головой, мол, всё понятно. Влад берёт меня за руку и тянет за собой.

— Пойдем, покажу тебе кое-что.

Открывает ту самую дверь, за которой он изначально скрылся. За ней оказывается кабинет, как я понимаю, его деда.

— Единственная комната в доме, где я оставил всё, как было.

Осматриваюсь: стены, облицованные красивым деревом, деревянная добротная мебель, по тем временам подобранная со вкусом, большое старое кресло возле стола. На столе рамочки с фотографиями. Узнаю на них маленького Влада с мамой и на втором фото — его с дедом, на нём медаль, он держит кубок, а дед его обнимает за плечи.

Влад подходит к большому, расположенному вдоль всей стены шкафу. Там за стеклом стоит около двух десятков фигурок яхт и парусников. Я приближаюсь, рассматриваю.

— Какие красивые! — искренне восхищаюсь я.

— Это мы с дедом делали, он порой мастерил необычайные вещи. Всю мебель здесь тоже сделал своими руками.

Я рассматриваю всё снова, уже другим взглядом. Меня восхищает не только то, что я вижу, но и то, что Влад со мной этим делится.

— А эти три, — показывает на отдельно стоящие фигурки, — я сделал сам.

Достает одну из них, лакированную, с парусами из яркой алой ткани.

— Все яхты мы называли женскими именами, не знаю, почему дед так решил, но мне казалось так и должно быть.

Отдает мне в руки фигурку, я кручу её и вздрагиваю, на корпусе читаю вырезанное детской рукой название «Алина». Поднимаю глаза на Влада.

— Я так назвал её, потому что у неё алые паруса. А сейчас думаю, может я уже тогда знал, что встречу тебя?

По телу проносится необъяснимый трепет, мне хочется плакать и смеяться одновременно. Душе так приятно и волнительно, комок застревает в горле, и на глазах, все-таки, выступает влага.

— Можно я возьму её себе?

— Можно, — улыбается Влад, целует меня в нос, — уже поздно, поехали.

Мы прощаемся с его мамой, она ещё раз кричит нам в след, чтобы обязательно навестили её снова.

— Куда мы едем? — спрашиваю по дороге, видя, что едем не на квартиру.

— В «Якорь». Не хочется сидеть в квартире.

Приезжаем мы туда уже в одиннадцатом часу, оставляем машину на стоянке, обходим отель и направляемся на пляж. Я не задаю вопросов, мне всё равно, куда мы идём, я ещё под впечатлением от вечерних откровений. Приходим к самому дальнему пляжному бунгало. Там застелено свежими белыми простынями, лежат полотенца и пледы. Нас ждали? Наверное, смс-кой сообщил, чтобы подготовили бунгало. Влад плотно закрывает шторки и раздевается.

— Пойдем купаться, — снимает футболку и остается в одних боксерах.

— В белье?

— Здесь никого нет, возьмём с собой полотенца.

— Я с тобой с ума сойду — ворчу я и раздеваюсь.

Теплая вода приятно обволакивает кожу, я медленно вхожу, Влад ныряет и уплывает под водой в неизвестном направлении. Я тоже плыву, озираюсь вокруг, он не появляется. Заплываю на глубину, возвращаюсь назад, его нигде нет.

— Влад! Хватит шутить.

Он выныривает прямо передо мной, смахивает воду с лица, захватывает меня за талию и прижимает. Я закидываю на него ноги, и крепко держусь за шею.

— Захочешь уплыть, придется со мной, — говорю я.

Он усмехается и впивается мне в губы. Жарко и неудержимо властвует у меня во рту, долго, чувственно. Ощущаю его эрекцию, он дышит жестко и страстно, крепко меня сжимает, почти до хруста. Я начинаю задыхаться, мне просто не хватает воздуха. Отстраняюсь, глубоко вдыхаю. Как хорошо! Тихо, только наше дыхание нарушает ночную морскую идиллию. Ровная водная поверхность отсвечивает луну, безмятежно дремлющую в безоблачном небе.

Влад выносит меня из воды, лёгкий ветерок обдувает наши тела, мы вытираемся и идём в бунгало.

— Раздевайся, — говорит хриплым низким голосом. Снимает свои боксеры и садится на кушетку.

За задернутыми шторками внутри довольно темно, но я хорошо различаю силуэт, он сильно возбужден, я ощущаю жар его тела, несмотря на то, что мы только что вышли из воды. Снимаю всё с себя, он усаживает меня сверху лицом к себе и накидывается на мою шею, целует, проходится языком, меня безумно заводят его ласки, обстановка. Желание граничит со страхом, что кто-то нас может услышать, я тихонько стону, Влад издает более громкие звуки. Затем он резко переворачивает меня и укладывает на спину, целует живот, возбуждает меня ещё сильнее, разводит мои ноги, опускается к промежности и, о, Боже! Целует!

— Аааа! — интуитивно зарываюсь рукой в его волосы.

На меня обрушивается такое цунами из чувств, что кажется, его невозможно осязать, это невозможно выдержать, даже воздух становится жарким, я ловлю его ртом и мне его мало. Где-то, за гранью реальности я слышу собственные вскрики и протяжные стоны Влада. Движения его языка сначала нежные, становятся более напористыми, он вводит в меня язык, вонзается и выходит, мне сносит башню, больше не могу.

— Больше не могуу! — слышу эхом свой далёкий голос.

Влад отстраняется, ложится сверху и с глухим рыком вонзается в меня.

— Как с тобой потрясно, девочка моя!

Внутри всё играет волшебными красками, мне уже всё равно, слышат ли нас, я отпускаю себя и несусь навстречу его толчкам, исчезаю, растворяюсь, мои крики разносятся по всему пляжу пока я, наконец, не разлетаюсь брызгами мощнейшего исступления.

Влад, выкрикивает «Дааа», кончает мне на живот и снова падает на меня всем весом, ложится головой на грудь. Я обнимаю его, мне тяжело, но, в то же время, так легко и хорошо, могу лежать так вечность.

— Влад, — говорю тихонько, — нас мог кто-то слышать.

— Я распорядился закрыть пляж. Здесь никого нет.

— Уверен?

Он приподнимается:

— Ты, правда, думаешь, что я бы демонстрировал твои стоны и крики кому-то постороннему? Ты — моя территория, за границы которой не допускается никто. Никогда, ни при каких обстоятельствах.

Смотрю на его силуэт, в который раз изучаю любимые черты, слушаю, внимаю и понимаю, что я ему верю. Верю больше, чем кому-либо. И чтобы о нем не говорили, со мной он другой, мой, надежный, родной и самый лучший.