-Да.-натянуто улыбнулась я, не желая продолжать эту тему, но бабушка хотела подробностей. Два месяца назад я успешно провела операцию на коленный сустав одному очень влиятельному человеку в Великобритании. В то время у нас с Маркусом был такой период ,что мне казалось будто я потратила четыре года зря. В общем, я согласилась на ужин со своим пациентом ....Мы встречались несколько раз, но потом я поняла, что все же люблю Беркета, и не хочу других отношений. Алан очень красивый, видный, умный, интересный , состоятельный мужчина. Внешне он напоминал мне Маркуса: брюнет, такой же высокий, подтянутый, мускулистый, несмотря на немолодой возраст: ему уже было за сорок. Обаятельный, обходительный-в общем, потрясающий, но сердцу не прикажешь. Может, я дура, не знаю. Но все в нем было мне чужим, не родным, не таким, каким нужно.

-Ты не рассказывала, что он шлет тебе цветы.

-Он и не слал до этого момента. Не знаю, что на него нашло, кажется, я доходчиво объяснила, что сейчас не хочу никаких отношений.

-А вот и зря! Отвлеклась бы. Ты молодая, красивая женщина, почему ты хоронишь себя?

-Я не готова и не хочу!- резче, чем следовало, ответила я.

Бабушка осуждающе покачала головой.

-Я понимаю, родная, что не хочется рисковать, когда жизнь только начала приходить в норму. Да и просто страшно, учитывая твой опыт, но они не все такие. Есть нормальные мужчины, Нюра, которые умеют любить, заботиться и уважать. Твой уголовник не один на свете ,есть еще другие.

Я опустила голову, глаза зажгло от слез. Не знаю даже почему я плачу. Мне не хотелось обманывать бабушку, поэтому я тихо призналась;

-Знаю, но я его люблю. Только не говори мне ничего!

Бабушка окаменела, несколько долгих минут сверлила меня недоверчивым, ошарашенным взглядом, а после уверенно заключила:

-Не его, Анют, а те впечатления, которые он тебе подарил. То, что когда-то давно было. И не потому что он особенный, а потому, что первый . С первым всегда все не так, как с другими, потому что в новинку, потому что такого никогда раньше не было. Ни первые мужики не забываются, а то, инициатором, чего они стали. А мужики просто приложение ко всему этому. Но вот, что я хочу тебе сказать! Период первой влюбленности – один из самых счастливых в жизни женщины. А ты с ним даже тогда счастливой не была, всегда было что-то, что счастье портило. Подумай над этим, Анют! Нужен тебе такой мужик, который со своей главной обязанностью не справился-не сделал свою женщину счастливой, не говоря уже о том, что сделал ее несчастной?

Я кивнула за неимением аргументов. Продолжать этот разговор не хотелось, как и начинать любой другой, поэтому извинилась и отправилась к себе. Да и завтра на работу, поэтому отдых бы не помешал. Приняв душ, налила себе немного вина, но тут же отставила бокал, ловя себя на мысли, что пристрастилась к алкоголю в последнее время. Сна не было ни в одном глазу, поэтому я решила полазить в мировой паутине в поисках чтива на сон грядущий, да и захотелось глянуть новости на Facebook . Мысли о Маркусе не давали покоя, хотелось отвлечься. Кингу я нашла быстро, а после зависла на своей страничке; добавляя друзей, просматривая новости, пока не получила оповещение о новом сообщение. Кликнув и увидев автора, заулыбалась, как дурочка. Сразу же перешла на его страницу. Маркус обновил фотографии, и за одни сутки собрал по полмиллиона лайков на каждое фото. Да, не хило! В ленте были фотографии с Мэттом, и всей компанией, с которой он отдыхал, с подписью; « Счастлив, провести время в кругу семьи.» На душе стало тоскливо, потому что я в эту семью не входила, ибо меня не было ни на одной фотографии. Глупо конечно , по-детски, а все равно ужалило.

Но я решила не заморачиваться и открыла сообщение.

"

Marcus Berket;

Я заготовил кучу фраз, пока решался тебе позвонить: « Привет! Прости, я идиот...» или « Эни, детка, я ужасно соскучился, приезжай ко мне, я придурок!», черт, все не то .... И тут я вышел на свою страничку от нечего делать и заглянул к тебе. Все разумное окончательно покинуло мою голову, когда я увидел твою фотографию... все, что крутится у меня сейчас на языке это WTF ( what the fuck, что за хрень? )

"

Я сидела с улыбкой на все лицо и несколько раз перечитывала его сообщение. Последнее предложение меня особенно порадовало. Капелька ревности грела душу. Хотя ревновать было не с чего. Фотография на аватаре довольно скромная, как мне кажется; я стою возле реки в пляжном, длинном платье с запАхом , черно –белой расцветки. Ну, может ему не понравился разрез на платье, открывающий мое бедро до самых трусиков, а так –все очень скромно и прилично.

Я решила проигнорировать этот момент, чтобы его помучить. Поэтому начала с интересующего меня вопроса.

"

Anna Goncharova;

Ты мог что-нибудь написать в карточке, и не пришлось бы ломать голову. Кстати, спасибо за цветы, они прелестны.

Marcus Berket;

Ты о чем?

"

Я закатила глаза.

"

Anna Goncharova;

Не придуривайся! Я о цветах.

Marcus Berket;

Ну, вообще-то я не дарил никаких цветов. Ты решила меня позлить, да?

Anna Goncharova;

Мне что, больше нечего делать? Считаешь, что мне никто не может подарить цветы?

Marcus Berket;

Я как раз так не считаю, поэтому обязательно оставил бы карточку, а вот твой ухажер, видимо, считает, что он один-единственный. Интересный поворотик.... И кто у нас этот самоуверенный сукин сын?

"

Я откинулась на спинку кровати, не зная, что ответить. Отлично ! Раз это не Маркус, тогда кто? Наверно, Алан, больше никто не мог. Но сообщать об этом Маркусу было бы, конечно, не лучшим решением.

"

Anna Goncharova;

Не самоуверенный, а внимательный, что говорит в его пользу, Беркет. Тебе стоит подумать над этим!

"

Я провоцировала его, сама не знаю на что, но честно, меня разочаровало, что цветы не его рук дело.

"

Marcus Berket;

Зачем? Если ты подумала в первую очередь обо мне, увидев цветы , значит, это говорит в мою пользу. Ты ведь хотела, чтобы их подарил Я!

Anna Goncharova;

Но ты этого не сделал! Более того-укатил за тысячи километров.

Marcus Berket;

Это претензия ?

Anna Goncharova;

Всего лишь печальный факт. Мне может, надоесть ждать .... Советую, побеспокоится об этом.

Marcus Berket;

Не вижу поводов! Если женщине на мужика похер, то пусть он хоть дракона оседлает, выкупит для нее райские острова, снимет ей на ночь Бреда Питта, ну или скромненько подарит чертов веник, статус «похер» не изменится. Так что этому твоему индюку ничего не светит.

Anna Goncharova;

Ты урод и меня бесишь.

Marcus Berket;

Я тоже люблю тебя, принцесса!

Anna Goncharova;

Но если «оседлаешь дракона» я может, так и быть, пересмотрю свой статус по отношению к тебе.

Marcus Berket;

Может, ограничимся веником?

Anna Goncharova;

Никаких уступок. Не смейте даже показываться на глаза принцессе, не будучи верхом на драконе!

Marcus Berket;

Как скажите, Ваше Величество. Ушел ловить дракона....

"

Я засмеялась. Так легко мне давно не было. Сразу все тревоги отошли на второй план. Я почувствовала себя молодой девчонкой.

"

Anna Goncharova;

Не уходи, побудь еще немного, мне скучно. Как прошел день? Как медицинское обследование?

Marcus Berket;

Ничего интересного; загорал, спал, ел. Сдал анализы. Скучал по тебе.

Anna Goncharova;

А мы с Мэттом сегодня прогуляли школу)))

Marcus Berket;

Я уже слышал. Приеду, получите у меня, но ты в особенности! Так кто этот смельчак, который нам цветы шлет, еще наверняка, красные розы?

Anna Goncharova;

Иди, лови дракона, Беркет! )))

Marcus Berket;

С твоим Цербером походу без дракона никак.

Anna Goncharova;

Никак-верно! Поэтому удачи, дорогой.

Marcus Berket;

А пылкий поцелуй на счастье?

Anna Goncharova;

Целую тебя, мой бесстрашный рыцарь.

Marcus Berket;

Подожди, ширинку расстегну.))))))

Anna Goncharova;

Фу, ты урод и меня бесишь теперь еще больше. Поэтому с тебя Бред Питт ! Доброй ночи.

Marcus Berket;

Черт, язык-мой враг.

Anna Goncharova;

Возможно, и нет. ...Если найдешь ему другое применение ,помимо болтание гадостей. ..

Marcus Berket;

Оу....Ну, ты и штучка, Эни.

Anna Goncharova;

А ты как думал?! Придется попотеть, милок.

Marcus Berket;

Я только за « попотеть».

Anna Goncharova;

Проваливай Беркет, пока я не решила обзавестись парочкой райских островов.

Marcus Berket;

Молчу...Сладких снов, принцесса. Люблю тебя!

Anna Goncharova;

И я тебя.

"

Я захлопнула ноутбук и со счастливой улыбкой опустилась на подушку. На душе было тихо и спокойно. Может, я не была раньше с ним счастливой, но если он будет продолжать в этом же духе, у меня есть все шансы ей стать.

6

В любви не без боли

Спустя полторы недели.

Никогда не думала, что могу так уставать. Работы было куча, а еще журналисты высасывали из меня все соки. Каждое утро превращалось в какое-то сумасшествие, стоило мне только оказаться за пределами нашего района. Меня караулили повсюду, мешая работать, да и просто жить. Спустя десять дней я стала шарахаться от каждого прохожего, боясь, что в следующую секунду он откуда-нибудь достанет камеру и начнет фотографировать. За три года я отвыкла от столь пристального внимания к своей скромной персоне, впрочем, я никогда к нему не была привычна. За славу и успех приходится платить. Раньше я не понимала разъяренных звезд, когда их фотографировали папарацци, а сейчас сама держусь из последних сил, чтобы не накинуться на очередного проныру. Я окончательно превратилась в параноика за эти десять дней. Порой злилась на Маркуса, что оставил меня одну в такой период, но это был минутный гнев. Я понимала, что ему нужно время на адаптацию, прежде, чем он вернется к привычному образу жизни. И все же давление со стороны бабушки, которая только и делала, что всячески осуждала моего бывшего мужа, а также настойчивость Алана МакГинли, вернувшегося из Штатов и понявшего, что он не может меня забыть-все это капало на нервы, делая меня раздражительной, дерганной, злой. Но вечером я забывала обо всем, стоило только Маркусу написать мне или же позвонить. Нам было легко и хорошо, так, словно мы познакомились совсем недавно, словно вернулись на семь лет назад, с той лишь разницей, что теперь я уверенна; этот человек меня любит, а потому могу наслаждаться моментом, а не думать, как скоро это все закончится. Я не знаю, как мы будем выкручиваться из создавшейся ситуации, как будем решать проблему с бабушкой и с общественностью, у меня куча сомнений и страхов, но я хочу приложить все усилия, чтобы быть рядом с ним.

С этими мыслями решительно нажимаю на газ и пролетаю мимо пропускного пункта. Впервые за десять дней около него ни одного проклятого журналиста, и это радует. После ночного дежурства настроение у меня было ниже среднего, поэтому лучше бы никому не попадаться мне под горячую руку. Поставив машину в гараж, потянулась, размяла уставшее тело, втянула прохладный осенний воздух, закрыв глаза и несколько минут просто наслаждалась тишиной. Но мое уединение нарушил Твинки, выскочивший из-за угла. Потрепав собаку по спине, постояла еще немного и вошла в дом. Бабушка и Валерий Никифорович судя по шуму, были на кухне.

-Я дома.-крикнула с порога, снимая куртку. Бабушка вышла в холл и приветливо улыбнулась.

-Привет, пчелка моя! Устала? .

Я кивнула, бабушка обняла меня и чмокнула в щеку, как маленькую.

-Естественно, работаешь вон сколько, пацана одна воспитываешь, а еще журналюги прохода не дают. Зато этот козлина прекрасно устроился ; укатил с какой-то прошмандовкой чуть не вдвое младше его и плевать, что ребенка четыре года не видел, что мальчишка теперь на улицу не может спокойно выйти. Ой, вообще...Хотя чему тут удивляться?!

Бабушка продолжала говорить, я же застыла, как вкопанная и не дышала. Так, так что-то случилось, раз даже бабушка в курсе. Сердце заколотилось, как бешенное от злости, но не от боли. Как не странно, но я была уверенна в своем мужчине. Понимала, что журналисты сейчас будут из кожи вон лезть, но раздуют из мухи слона. Как же все это достало! Но даже если я ошибаюсь, и он решил приятно скоротать отдых, то я уже не та девочка, чтобы лить слезы и убиваться по нему, тем более, когда рядом со мной такой мужчина, как Алан. Хотя, кому я вру?! Да, я изменилась, но там глубоко живет все та же девчонка, которая любила, любит и будет любить еще сильнее. Которая будет рыдать в подушку по ночам, если сделает больно, будет ревновать и страдать от этого, будет молится за него ночами, но которая уже не простит. Только вот я верю, что мне не придется, не знаю, почему, но верю. Поэтому совершенно спокойно поинтересовалась у бабушки, наливая себе кофе в стакан;

-Ну, что опять?

-А вот новости глянешь и увидишь.

-Бабуль зачем ты мне все это говоришь? Как будто хочешь больнее сделать. Ты раньше такой не была. –устало произнесла я, делая глоток, обжигаясь. Меня разрывало от любопытства, но я делала вид, что мне все равно. Хотя на самом деле волнение сжимало в тиски желудок.

-Нюр, ну, что ты такое говоришь?!- возмутилась бабушка, но я не отступила.

-А как я должна понимать эти бесконечные разговоры? Ты же видишь, он сам по себе, я сама по себе. В чем проблема, что тебя беспокоит? –у меня сводило челюсть от этой лжи, но я надеялась, как не стыдно признаваться, что бабушка успокоится и уедет домой. Она не была мне в тягость, я искренни ей рада, но сейчас мне хочется хоть немного пожить для себя; так, как я хочу и с кем хочу! Почему я не могу побыть чуть –чуть эгоисткой? Даже если и будет плохо, то только мне.

Бабушка отвела взгляд. Я только сейчас заметила, что Валерий Никифорович сразу тактично вышел, как только она завела разговор.

-Проблема в том, что тебе кажется, будто ты его любишь. И я боюсь, что сейчас он вернется, щелкнет пальцами, и ты за ним побежишь без раздумий. Он свое самолюбие потешит, да и плюнет на тебя, а я буду опять утирать тебе слезы.

Я побледнела. Меня до глубины души задели ее слова. Они были правдивы, но только самим фактом происходящего, а причины, как обычно, никого не интересовали. В эту минуту я вдруг отчетливо поняла, что никого они волновать и не будут. В конечном счете, осудят не Маркуса, а меня за чувства к нему, за то, что смогла простить, потому что каждый из них уверен, что люди не меняются, а я просто дура, что верю в обратное. И хотелось бы сказать: « Да и плевать я хотела на ваше мнение!», но это будет обманом. Я живу в обществе, а потому, как и все завишу от его мнения. Только я уже сделала свой выбор, но сейчас ,когда настал момент заявить о нем , трушу.

Уязвленное самолюбие не давало покоя, и я попалась на его удочку.

-Не знала, что ты считаешь меня дурой. Спасибо, баб! –сыронизировала, включая телевизор.

Наверно, я «везучая». На экране появилась ведущая новостей светской хроники, с улыбкой пираньи делящаяся подробностями жизни моего бывшего мужа.

«Пока еще не было официального заявления ни со стороны Маркуса Беркета, ни со стороны Николетты Райдер, но последние фотографии в микроблоге модели с совместного отдыха говорят красноречивей всяких слов. »

На экране появились две фотографии, на каждой из них Маркус приобняв девушку, наигранно улыбался, тогда как мелкая вертихвостка светилась счастьем, прильнув губами к его щеке.

Меня это взбесило, да и какая бы не разозлилась, увидев, что на шее любимого мужчины повисла сногсшибательная брюнетка. Я конечно, ему верю, но не забываю, что он кобель еще тот. Какого черта он позволяет себя лапать? Собственнические чувства душили, а они у меня были развиты не меньше, чем у Беркета. Но следующие слова телеведущей заглушили гнев.

« Только вот утренняя запись на странице короля футбола в Facebook приводит в недоумение и оставляет кучу вопросов.»

На экране появилась увеличенная запись Маркуса . Фотография огромного, уродливого дракона со словами; « Лечу к тебе....Надеюсь, ты простишь, что пока на самолете?!»

Ведущая еще что-то говорила, я же изо всех сил держалась, чтобы не начать хохотать в голос. Это послание для меня было показательным. А Беркет то заволновался, причем сильно, раз выставил напоказ личное, чтобы предотвратить непонимание. Значит, ценит и дорожит, полюя на общественность. И я это оценила, хотя все равно еще немного злилась .

Бабушка подозрительно взирала на мое довольное лицо, и мне пришлось надеть маску безразличия и отрешенности. Хотя ее было сложно провести.

-Уж не к тебе ли он летит? –поинтересовалась она иронично.

-Вряд ли. –уклончиво ответила я, вновь испытывая неприятно чувство.

-Вот и хорошо. Между прочим, тебе вновь цветы . Ой, какой мужчина этот Алан! Дура ты, Анька. –качая головой, произнесла она.

Я же закатила глаза. За эту неделю Алан присылал четыре букета, которые я отослала обратно. На его звонки я не отвечала, надеясь, что человек и сам все поймет. Еще месяц назад мною все было сказано, повторять одно и тоже не хотелось, да и не люблю я обижать людей.

-Отошли обратно, бабуль. Я пойду спать сейчас. –ответила я устало. Бабушка недовольно поджала губы, по ее лицу было видно, что она едва сдерживается, чтобы не высказать все, что она об этом думает.

Выхожу в коридор, точнее сбегаю и натыкаюсь взглядом на роскошный букет нежно-розовых пионов, красующийся на комоде. В груди приятно разливается тепло, губы медленно растягиваются в улыбке. Потому что теперь я точно уверенна, что эта прелесть от НЕГО; от того, от кого я хотела получить цветы. Только он знал о том, какие я люблю. Степенно подхожу к букету, хотя сгораю от нетерпения. Пульс зашкаливает, ладошки потеют от волнения. Словно это мои первые цветы, подаренные мужчиной, подаренные Маркусом. Он был первым во всем: первые цветы, первое свидание, первое люблю, первый поцелуй. Первый и единственный мужчина в моей жизни. Навсегда.

Дрожащими пальцами вытаскиваю элегантную серебристую карточку, узнавая размашистый подчерк, и сразу же начинаю смеяться, прочитав первую строчку.

« Эти цветы-дерьмо в сравнении с твоей красотой! Детка, я не поймал пока дракона, но я надеюсь, что мне удастся проскочить мимо Цербера сегодня вечером и украсть принцессу на несколько часов. Пришлю за тобой машину в 19 часов.

«Твой бесстрашный рыцарь» Целую.»

Я прижала карточку к губам и вдохнула легкий аромат цветов. Улыбка не покидала мое лицо, а безграничная радость заполнила сердце. Я была тронута, покорена, очарована. Даже пытаясь быть романтичным, он оставался собой ; грубоватым и насмешливым.

-Вижу, ты передумала...- многозначительно улыбнулась бабушка. Для меня же это стало ушатом холодной воды. Я начала лихорадочно думать, как признаться ей во всем, но поняла, что не могу этого сделать сейчас. Мне не хотелось ни портить себе настроение, ни что-то объяснять, пусть я не права и по-детски глупо скрывать от нее факт отношений с Маркусом, но пересилить себя не получалось. Знаю, что все равно придется это сделать ; Маркус не будет играть в эти игры и скрываться, да и пресса не позволит, но пусть это случится не сегодня. Этим вечером я хочу побыть молодой девчонкой, сбежавшей из-под родительского контроля на свидание к плохому парню. Иллюзии, скажут мне, ну, и пусть. Можно мне капельку счастья в этом бесконечном море страданий и боли? Странно, что у этого всего один и тот же источник.

Вздохнув тяжело и стерев улыбку со своего лица, посмотрела на бабушку ничего не выражающим взглядом, делая вид, что думаю.

-Не знаю. –с сомнением ответила я, думая про себя, что во мне умерла актриса. – Может, ты права, возможно, стоит попробовать или хотя бы развеяться.

Я сочиняла на ходу, чтобы пойти сегодня на свидание, не вызывая у бабушки подозрений. Глаза бабули загорелись торжеством и радостью. Я же напротив поморщилась, представляя, что она скажет, узнав, с кем я решила попробовать.

-Конечно, стоит! –настаивала она.

Я продолжала ломать комедию и скорчила задумчивую рожицу. А бабушка меж тем продолжала меня уговаривать :

-Анют, в чем именно ты сомневаешься? Ты сама говорила, что мужчина достойный. Это от него же цветы?

Я нехотя кивнула.

-Ну, вот! Он тебе не нравится или что?

-Нравится. – коротко ответила, отводя взгляд. Впрочем, это не было ложью, но не тем, что хотела слышать от меня бабушка.

-Тем более, какие могут быть сомнения?! Даже мне твое затворничество кажется ненормальным. Сколько лет ты без мужчины?

Я поняла, что она имеет в виду секс, а потому смутилась. Говорить с бабушкой на подобные темы было как-то неловко. Она заметила мое смущение и усмехнулась.

- Понимаю, что веду себя несколько бестактно, но мы взрослые люди. Ты ведешь жизнь затворницы. Молодая, красивая женщина и четыре года ни одного мужчины. Свихнуться можно!

-Но ты же жила без дедушки, и ничего. – со смешком парировала я.

-Но это не значит, что у меня не было любовника. В конце концов, не только у мужиков в этом есть потребность, но и у нас тоже. Тебе не обязательно съезжаться и жить с кем-то, можно просто встречаться. Ты самодостаточная женщина, подобные встречи вполне в духе нашего времени. Поэтому не нужно строить грандиозных планов. Поживи для себя, для своего удовольствия. – настаивала бабушку , я же истерично засмеялась. Знала бы она, что именно это я и собралась сделать.

-Хорошо.- просмеявшись, согласилась я. –Тогда сегодня вечером меня не будет.

-Без проблем. – подмигнула бабушка. А после поинтересовалась.- Что там написал он в карточке –то, что ты аж расцвела?

Я смутилась, не зная, что ответить. Это было слишком личное, только наше с Беркетом.

-Это секрет. – загадочно произнесла я, скрывая напряжение за лукавой усмешкой, но бабушка слегка нахмурилась.

-Партизанка!- парировала она с легкой обидой. Я же показала язык и прихватив букет , побежала на верх. Бабушка засмеялась мне в след. Я тоже разве что не смеялась, прижимая к себе цветы, вдыхая легкий аромат. Войдя в комнату, упала прямо с ними на кровать и все же засмеялась. Несколько минут я просто лежала, глупо улыбаясь. Я была счастлива. Всего пара слов, один «веник», как сказал Беркет, и этого достаточно, чтобы бросить все, и за ним и в небеса и в бездну, любя до безумия, неистово.

Беру телефон и набираю всего одно предложение;

« Укради навечно ..... пары часов мне мало!»

Вот так высокопарно, но правдиво.

Ответ был мгновенный;

« А вечности хватит?»

Я улыбаюсь, кажется, мы на одной волне.

« Начнем с нее, а дальше посмотрим, согласен?»-пишу ответ.

Он отвечает мне в считанные секунды, в таком же духе, что ему совершенно не свойственно.

«Значит, навечно ТВОЙ! Распоряжайся, как хочешь!»

От его ответа щемит в груди, а глаза слезятся и в то же время больно. Боже, ну, почему ты никогда не был таким раньше? Ответ очевиден. Я вдруг с горечью осознаю, что если я влюбилась в него повторно, если можно так сказать, то он стал любить по-настоящему только сейчас.

Печаль смывает радость, и накатывает усталость, хотя на душе было спокойно. Неохотно встала, чтобы поставить букет в вазу. Приняла на скоро душ, и поставив будильник на пять вечера, легла спать. Уснула очень быстро, да и оно понятно; эти полторы недели выжали из меня все соки.

Усталость, легкий цветочный аромат, теплая постель и нежность любимого мужчины даже на расстояние - лучшее снотворное.

Мне казалось, я только прилегла, когда запиликал будильник. Раздраженно отключила назойливую музыку, и решила еще немного подремать. Но потом что-то щелкнуло в голове, я вспомнила ,что у меня всего лишь два часа на сборы. Сон, как рукой сняло. Я быстро встала и начала тревожно оглядываться, думая с чего начать. В один миг мне словно вкололи убойную дозу волнения и безотчетного страха. Приняв душ, чтобы взбодриться и привести себя в порядок, занялась макияжем. А после разворошила свою гардеробную, ломая голову, что одеть. Маркус не предупредил меня, куда мы поедим. Состояние было настолько волнительное, что мне стало плохо. Ненавижу это чувство мандража, поэтому чтобы немного расслабится, налила себе бокал шампанского, включила какую-то клубную музыку и дело пошло быстрее. Я была голодна, поэтому алкоголь сразу же ударил в голову. Настроение стало не просто хорошим, а феерическим. Пританцовывая, надела прозрачные черные трусики. Бюстгалтер я не носила и сегодняшний вечер не станет исключением. Перемерив кучу платьев и костюмов, остановила свой выбор на вечернем платье кофейного цвета в пол с разрезом от бедра, атласная ткань приятно ласкала мою кожу и на солнце переливалась золотистыми бликами, образ я дополнила парой золотистых босоножек на высокой шпильке и палантином из соболя -подарок Маркуса ,который я так ни разу еще и не надела. Думаю,самое время. Уложив локоны на один бок и, надев огромные серьги с бриллиантами, посмотрела на себя в зеркало и довольно улыбнулась. Выглядела я роскошно. Именно такой мне и хотелось быть сегодня для него, и не важно, куда он поведет меня, хоть в Макдональдс, что вряд ли. Последний штрих-духи. Слышу звонок в дверь, смотрю на часы-ровно семь. Пора. Дрожащими пальцами беру золотистый клатч и выхожу из комнаты, на встречу мне идет бабушка. Ее взгляд лучше всяких слов дает понять ,что я выгляжу по меньшей мере сногсшибательно, так что можно расслабится. Но у меня не получается, как не стараюсь, словно это мое первое в жизни свидание. Хотя так наверно и есть. Мое первое свидание в моей новой жизни.

-Нюрочка, какая же ты красивая у меня!- восклицает бабушка, я счастливо улыбаюсь.

-Спасибо, бабуль. – благодарю ее со слезами на глазах и сразу же спрашиваю, чтобы не дать волю чувствам, - Кто-то приехал?

-А да! Мистер МакГинли прислал за тобой лимузин.- –спохватилась она, а после восторженно добавила.- Какой галантный мужчина ! Подумай, Анют. Смотри, как ты расцвела.

Она взяла меня за руку, я сжала ее морщинистую руку и после обняла и пообещала, мысленно прося прощение;

-Обязательно подумаю, бабуль! Мне пора.

-Беги, прекрасного вечера!

-Спасибо. Вы тоже не скучайте.-откликнулась я, спускаясь по лестнице.

-А мы решили проветриться-пойдем гулять по вечернему Лондону. – подмигнула бабушка, провожая меня.

-Отличное решение. – одобрила я и послав воздушный поцелуй, вышла из дома.

Меня тут же обдало холодным ветром, по коже побежали мурашки, я закуталась плотнее в палантин и быстрым шагом, почти бегом направилась к черному лимузину, отмечая про себя, что не зря я так вырядилась все же.

Открыв дверцу, сажусь в машину, дрожа от холода.

-Добрый вечер, мисс! Вы неотразимы. –вежливо произносит водитель. Я с улыбкой благодарю его и спрашиваю, куда мы держим путь. Седовласый мужчина во фраке загадочно улыбается.

-На соседнем сиденье вы найдете все ответы.

Оглядываюсь и вижу черный конверт, слившийся с кожаным сидением. В нем оказалось приглашение в Королевский театр Ковент-Гарден на оперу Евгений Онегин, в исполнении русских певцов.

Пораженно смотрю на приглашение в своих руках и не могу от радости выговорить ни слова. Я так мечтала попасть именно на постановку с русскими певцами, что теперь моей радости не было предела. Боже, Беркет , тебе, черт возьми, удалось не просто оседлать дракона, а превратить его в ручного!

Слезы навернулись на глаза. Сюрприз был невероятен тем, что я очень давно упомянула вскользь в одном из писем об этом своем желание, и не думала, что Маркус будет о нем помнить. Эта внимательность трогала до глубины души, а еще продуманность нашей встречи. К Королевской опере мы подъехали за несколько минут до начала спектакля, причем к черному входу.

-У главного полно журналистов.-пояснил водитель, помогая мне выйти, когда я недоуменно взглянула на него.

На входе меня встретил мужчина в красной ливрее с золотистыми пуговицами. Он представился и сказал, что проведет меня в нужную лоджию. По дороге мне встретилось несколько знакомых, я кивала и вежливо улыбалась. С каждым шагом волнение нарастало, как и гул из зала. Мы подошли к двери лоджии, за которой слышалось великолепное пение. Я поблагодарила своего проводника и застыла перед дверью в предвкушении и безумной радости. Сердце колотилось, как сумасшедшее, меня бросило в жар, когда я осторожно потянула дверь на себя. В ложе было темно, лишь свет со сцены освещал лицо Маркуса, выражение его было скучающим. Я разве что не захохотала, представляя, как ему наверно нелегко воспринимать пение на русском. Хоть он и знал язык, но все же на разговорном уровне.

Бесшумно подхожу к нему и наклоняюсь. Тяжелый, насыщенный аромат парфюма заполняет легкие. По телу пробегает дрожь, а когда Маркус поворачивается, меня бросает в жар. Несколько минут мы не сводим друг с друга взгляд. Ничего, кроме силуэта не видно, но это кажется еще более волнительным. Темно, жарко, притяжение сильнее нас , прочнее всего в этом растреклятом мире. Не знаю, кто из нас сделал первое движение, в голове было только одно ; утонуть в его объятиях, растворится в них, в нем. Чувствую горячую ладонь на своем запястье. Рывок, сердце делает кувырок, в животе сладко обрывается, а я теперь намного ближе к нему. Останавливаюсь прямо перед Маркусом, закрывая собой обзор на сцену, но ему кажется все равно. Не вижу его глаз, но чувствую горячий, голодный взгляд, забирающийся мне под кожу. Медленно опускаюсь ему на колени, кладу дрожащие руки на крепкую шею, тяжело сглатываю, почувствовав его дыхание. Кажется, не только я сегодня пила. Усмехаюсь, уловив запах виски, перебитый мятой. Смотрю на него и не знаю, что сказать, чувства разрывают. Люблю его так сильно, что болит в груди. Самый родной, самый близкий .....

Не могу сдержаться, обнимаю крепче, прижимаюсь всем телом. Его лицо так близко, ближе некуда. Крепкие руки забираются под палантин, лаская мои обнаженные плечи. Я скидываю мех, слишком жарко. Его рука зарывается в мои волосы и резко притягивает мое лицо к своему. На мгновение проскакивает мысль о прическе, но тут же ускользает, когда он впивается в мои губы. Его язык грубо врывается в мой рот, но от этого проникновения чувствую волну возбуждения. Бешеные посасывающие движения его губ и дразнящие языка, я отвечаю с не меньшей страстью, втягиваю его язык в свой рот, ласкаю его губами, языком и зубами. Вонзаю их в мягкую плоть, Маркус вздрагивает, крепче сжимает мои волосы, оттягивая голову назад. Было бы больно, если бы не так сладко. Разжимаю зубы, но получаю такой же ответ-он прикусывает мою нижнюю губу с силой, с наслаждением от моей дрожи, до крови, вырывая у меня стон удовольствия. Он усмехается мне в губы и шепчет, делая короткие паузы между поцелуями :

-Что ...ты со мной ..делаешь?

-Люблю тебя ...-отвечаю уверенно, углубляя поцелуй, проникая языком в его рот, лаская его. Чувствую ягодицами его возбуждение и довольно улыбаюсь. Маркус резко отстраняет меня, удерживая за шею, слегка сдавливая, от чего голова начинает кружиться, в ушах шумит. В этом мужчине однозначно девяносто градусов, как в медицинском спирте. С одного глотка валит с ног. Улыбаюсь сквозь непонятные слезы, какая-то эйфория. Чувствую, как он дышит, и с ума схожу. От одного взгляда умираю.

Обхватываю его лицо и покрываю впалые щеки горячими поцелуями. Боже, как же я тебя люблю, люблю до бесконечности, так, как никто и никогда тебя любить не будет!

-Эни, что с тобой?- спрашивает Маркус обеспокоенно, потрясенный моим напором, а потом со смешком добавляет, уловив запах алкоголя от меня.- Ты пьяна?

-Да, пьяна...тобой! –шепчу ему в губы. Он нежно целует меня, ласково проводя языком по нижней губе, которую поранил.

-Не хочешь посмотреть оперу, протрезвеешь?- со смешком интересуется он. Я молча кивнула, нехотя отстраняясь. И как это я совсем забыла о ней? Хотя рядом с ним это не мудрено. Я попыталась пересесть на соседний стул, но Маркус удержал меня, прошептав ;

-Будешь иногда переводить, а то я ничего не понимаю.

Я улыбнулась, перевела свой взгляд на сцену. Некоторое время просто фиксировала происходящее, пытаясь понять ,что за действие происходит, но уже через десять минут, была настолько поглощена происходящим, что не могла оторваться. Даже необходимость переводить Маркусу, не мешала мне, пока не началось второе действие. Страдания Татьяны напомнили мне собственные. Взбередили душу, вызывая болезненные воспоминания ; его равнодушие, его обманы, его измены, его жестокость. Слезы обжигали глаза, я сдерживала их из последних сил, в груди жгло раскаленным огнем, а я дрожащим голосом взволнованно шептала ему на ухо;

- Зачем, зачем вы посетили нас?

В глуши забытого селенья

Я б никогда не знала вас,

Не знала б горького мученья.

Я почувствовала, как Маркус напрягся, но не отстранился. В этих строчках был мой крик души, и он это знал. Было время, когда и я задавала подобные вопросы, обращаясь в пустоту ; « Зачем, зачем ты появился в моей жизни? Как бы она сложилась, не будь тебя в ней?»

Я думаю, он понял это сейчас, а потому тихо прошептал;

- Думаешь, мне легко ?

Я не стала отвечать, а перевела Онегина;

-Напрасны ваши совершенства:

Их недостоин вовсе я.

Поверьте (совесть в том порукой),

Супружество нам будет мукой.

Я, сколько ни любил бы вас,

Привыкнув, разлюблю тотчас.

Мы оба знали, что так и случилось; за три года он привык ко мне, впрочем, он привык ко мне еще до свадьбы и наверно, мы бы расстались, если бы не моя беременность. Он не любил меня, никогда не любил, хотя сам, наверное, считал иначе. Я это понимала, всегда знала, но почему-то все равно больно. Он полюбил только, когда стало слишком поздно и если бы не тюрьма, я не знаю, что бы с нами было. Сейчас прошлое нависло над нами и сжало в тисках так, что мы не могли вздохнуть. Я переводила, едва сдерживаясь, чтобы не заплакать, а Маркус словно статуя замер, казалось, даже не дышал. Пока я не начала переводить встречу Татьяны и Онегина спустя года, тогда моей выдержки пришел конец. Это было мучительно. Слезы текли по лицу, когда я тихо, стараясь не выдать свое волнение и боль, повторяла за актерами, только на английском:

- О, как мне тяжело! Опять Онегин.

Встал на пути моем, как призрак беспощадный!

Он взором огненным мне душу возмутил,

Он страсть заглохшую так живо воскресил,

Как будто снова девочкой я стала,

Как будто с ним меня ничто не разлучало!..

Маркус вздохнул тяжело, я же прижалась к нему сильнее и нежно поцеловала в щеку, забыв о том, что плачу. Он осторожно провел холодными пальцами по лицу, стирая соленую влагу. И прошептал хрипло, цитируя, повергая меня в шок и вызывая гнев;

- Нет, не можешь ты меня отринуть!

Ты для меня должна покинуть все, все!

Постылый дом, и шумный свет, —

Тебе другой дороги нет!

О, не гони меня, молю!

Ты любишь меня!

Ты жизнь свою напрасно сгубишь!

Он замолчал, перевел дыхание и тихо закончил:

-Ты моя, навек моя!

-Ты садист ,Беркет!- сказала с горечью, пытаясь отстраниться, но он не позволил.

-Прости меня! –прижимая меня к себе еще крепче, выдохнул мне в волосы. –Я идиот, думал, что это будет весело.... Я не читал Пушкина, я вообще ничего не читал, пока не попал в тюрьму, но до Пушкина и там руки не дошли. Я не знал....

-Тогда зачем признался, что выучил язык? –задала я резонный вопрос, всхлипнув . Мы забыли о представление и были поглощены друг другом. Маркус некоторое время молчал, а затем признался;

-Потому что иначе никогда бы не смог сказать тебе этого. Я спортсмен, а не поэт. Я никогда не учился, я совершенно не образован, и не могу связать двух слов, а я должен был тебе сказать так много всего. Этот ваш рифмоплет в нескольких строках выразил все, что я не мог и миллиардами слов.

Я окаменела, боль рвала, нарывала, отравляла. Я должна была пройти по горчим углям, чтобы ему было легче выговорится? Как это эгоистично, как это в его духе.

-Скажи мне, - наконец прошептала я , после длительной паузы - тебе нравится меня мучить? Я бы тебя должна ненавидеть. С тех пор, как мы знаем друг друга, ты ничего мне не дал, кроме боли, всегда, даже в минуты счастья больно .. Любить тебя больно! – мой голос задрожал, я склонилась к нему и опустила голову на его грудь, сглатывая слезы , и продолжая выплескивать все, что накопилось - Почему я люблю тебя, Беркет? Почему? Может я больная?

- Мы все больные, Эни, потому что любим боль: кто-то получать, кто-то причинять.

-Считаешь меня мазохисткой?

-Все мы либо мазохисты либо садисты, а иногда и то и другое. В любви не без боли. Кто-то делает больно, кто-то терпит, просто предел у всех разный. Радости забываются, Эни, а вот боль никогда. Может, поэтому и любишь.

Я ничего не ответила, мне не понравились эти рассуждения. Мы молча досмотрели постановку. Я вновь всплакнула в конце , а после мы также молча вышли из своей ложи и через черный ход покинули театр.

Сев в машину, я отвернулась к окну. Не то, чтобы настроение было испорчено или мне было плохо. Просто на душе остался неприятный осадок. Я ни о чем не думала, смотрела в окно, на вечерний город , на людей, бегущих куда-то, зябнувших от осеннего холода. Повсюду шум, суета. В центре шумного города мы одни. Молчим, но в этом молчание звучит отчаянная мольба сказать что-то. И он решается, берет мою руку, сжимает в своей, а потом подносит к губам и целует.

-Я обидел тебя? –спрашивает он тихо.

Поворачиваюсь к нему и пристально смотрю. Приглушенный свет освещает его напряженное лицо. Он загорел и кажется чуть –чуть прибавил в весе, волосы красиво уложены. Выхоленный, ухоженный, безумно красивый.... Люблю каждую его черточку, каждый сантиметр этого идеального тела.

-Нет, ты ничего такого не сказал. –также тихо отвечаю. Он вновь целует мою руку, скользя по мне раздевающим взглядом, от чего я вспыхиваю, как спичка.

-Ты так красива, слов нет.- его голос снижается, становится почти хриплым. Тону в его глазах, пытаюсь дышать, но не могу надышаться.

-Куда мы едем? –произношу дрожащим голосом, слишком взволнованная движениями его губ и красноречивым взглядом.

-Ужинать.-отвечает коротко.

-Мне бы не хотелось, чтобы бабушка узнала все из прессы.

-Не волнуйся, у меня все под контролем. В этом ресторане журналистов не бывает .

-Другие посетители могут распространить слухи.

-Нет, не могут, у каждого из этих посетителей бывают подобные ситуации и каждый из них хочет иметь хоть немного личного пространства. За дверями этого ресторана это возможно.

-Почему мы раньше никогда там не бывали? –я чувствовала себе приставалой, но ничего не могла с собой поделать. Вопросы сыпались из меня, как из рога изобилия.

Маркус отпустил мою руку и пожал плечами ,отвечая;

-Не было необходимости. Как там поживает бабушка, мечтает, разорвать голыми руками? –это было сказано несколько иронично, я почувствовала раздражение.

-А что тебя удивляет?

-Ничего, я с ней солидарен, но ты взрослая девочка.

Я усмехнулась , чувствуя, как гнев захлестывает меня. Как у него все просто, однако!

-Она меня по кускам собирала, Маркус, после твоего безумия; с ложки кормила, слезы мои утирала, слушала мой вой в подушку, когда ты сына у меня забрал, каждую ночь спала со мной, потому что я орала, как резанная во сне, за каждым моим шагом следила ,чтобы я вены себе не вскрыла или из окна не выбросилась, пока ты топил горе в шлюхах и виски, а точнее пытался удовлетворить свое проклятое эго. .... –я почти перешла на крик, меня трясло как в лихорадке и я ничего перед собой не видела. Я даже боялась посмотреть на него. А потом стало жаль, безумно, до слез жаль, что я испоганила вечер. Пересилив себя, посмотрела на него бледного, с перекошенным лицом, и сердце сжалось. Он ведь старается, а что опять делаю я? Боже, да что ж меня кидает –то из стороны в сторону?

-Прости меня, пожалуйста. –прошептала я, боясь разрыдаться.

-За что? –резко спросил он, но тут же уже более мягче с нотами горечи продолжил. - За правду не просят прощение, Эни. А все это истина. Я омерзителен, хуже скотины. У меня вот здесь ничего нет, –он ткнул себя в грудь, не прерывая речь. – Все пропито, погрязло в разврате и непотребстве. Я с вопиющей расточительностью растратил себя на работу, ослепленный тщеславием и честолюбием, на баб, ни одну из которых не помню, оставляя в их постелях уважение к женщинам, я раздарил себя всему миру, как шлюха. Не знающий отказа, я брал, брал, отдавая в разы больше, ничего не сохранив для тебя, кроме дерьма.

-Не только.-возразила я. –Я не любила бы дерьмо, Маркус.

-Ты любишь не меня, а образ, который ты себе придумала.

- Думаешь, после всего у меня остались какие-то иллюзии? Нет, я люблю именно тебя; испорченного, жестокого, циничного, избалованного и беспринципного, но также нежного, любящего так, как мало кто умеет и может, сильного, потому что ты смог перебороть собственное самолюбие. Я люблю тебя таким, каким знаю, потому что я тебя знаю, Маркус.

-Тогда чего ты добиваешься, высказывая мне все это? Думаешь, я не знаю, не понимаю, не умираю каждую гребанную секунду, когда вижу тебя? Думаешь, я изменюсь и стану ползать у тебя в ногах? Я пытаюсь , черт тебя подери? Тебе мало, что я четыре года жрал баланду, терпел издевки гандона-начальника, сбивал кулаки о всяких мудаков, ненавидящих меня лишь за то, что богат и знаменит, и только и делал, что следил ,как бы меня не трахнули в зад? По-твоему, все это ради того ,чтобы слушать то, что я итак знаю? Я не жалуюсь и не упрекаю тебя, я сам выбрал этот путь, я сам наказал себя за тебя, потому что хотел. Я чертов мазохист в такой же степени, как и садист. Просто ....твою мать, мне так хреново. Ты и наш сын-все, что у меня есть в этой проклятой жизни. Если я и стремлюсь к чему-то, то только к тому, чтобы вы были счастливы. Если тебе тяжело, то скажи, я уйду, оставлю тебя в покое. Ты ничего мне не должна! Это я тебе задолжал. Я хочу сделать тебя счастливой, помоги мне это сделать. Скажи, ты счастлива, вспомнить все и высказать мне в лицо? Потому что если это то, что тебе нужно, хорошо, я послушаю, но уверен, что ты только делаешь больнее себе.

Понимаю ,что он абсолютно прав. В этой речи не было ни упрека, ни раздражения или злости. Просто констатация фактов. Я смотрела на Маркуса и сердце сжималось, мне было больно за него. Я протянула руку и коснулась его щеки, он повернулся ко мне, я переплела наши пальцы и призналась;

-Ты прав. Просто все навалилось; журналисты, бабушка со своими бесконечными разговорами о том, что я должна делать, Мэтт со своими вопросами.....Пойми, когда все откроется, осудят меня, не тебя. И мне страшно.

Он невесело усмехнулся.

-Эни, я убийца в глазах всего мира, от меня отвернулись многие знакомые, друзья. Это не легко, учитывая, что я двадцать лет тешил свое тщеславие. Но для меня приоритетны вы с Мэттом. Придется выбирать, Анна.

И вновь он прав, но как же это не просто и болезненно, мне нужно немного передышки, поэтому я прошу.

-Можно, тогда попросить тебя об одолжение?

Маркус кивнул, я продолжила;

-Мне нужно немного времени. Я пока не готова встретить осуждение людей, а главное бабушки.

Беркет напрягся, челюсти были плотно сомкнуты. Я понимала, что ему это не по нраву, но я не ожидала ,что он так быстро согласится:

-Хорошо.

-Ты не против? –ошарашенно спросила я.

Он улыбнулся и притянул меня к себе за шею. Я прислонилась к его груди. Напряженность отступала, как и подавленность, уступая место легкости.

-Нет. Это даже забавно. –ответил он.

-И что же забавного? –лукаво поинтересовалась я.

-Запретный плод сладок....-подмигнул он мне.

-А так значит, не сладок? –игриво прошептала я.

Он ухмыльнулся и облизнул губы. Я , как оголодавшая следила за его языком, желая почувствовать его на своих губах, в себе. Мне стало жарко и горячо, стоило только вспомнить, какие умопомрачительные вещи он делает этим чертовым языком. А когда его рука скользнула по моему оголенному бедру вверх, к трусикам, я задрожала и увлажнилась. Тяжело сглотнув, схватила его запястье, пытаясь остановить, он замер на мгновение. Я же прошептала;

-Что ты делаешь?

Он нежно коснулся губами моего ушка и тихим, соблазнительным голосом ответил;

-Освежаю память....

Я дрожу, и шумно выдыхаю, а он продолжает движение рукой. Ласкает мои бедра, заставляя, раздвинуть их шире, и я подчиняюсь, слишком возбужденная и смущенная. Между нами и водителем нет перегородки, и это щекочет нервы, добавляя остроты и грязного удовольствия. Я немного поворачиваю голову и касаюсь губами его шеи, вдыхая его запах, от которого кружится голова. Его пальцы гладят меня через влажное кружево, доводя до состояния неконтролируемого желания, но предел наступил, когда он сдвинул трусики в бок, непосредственно касаясь моей влажной, горячей плоти. Играючи, легко и неспешно, дразня меня, доводя до помешательства.

-О, боже, ты с ума сошел!- выдыхая ему в шею. Чувствую его довольную улыбку и она меня бесит, прикусываю горьковатую кожу, он резко вводит в меня два пальца в отмеску за боль.

-Без следов, милая, помнишь правила?

-Я помню ,что их нет, Беркет! –насмешливо парирую я.

-И то верно!- соглашается он, тихонько посмеиваясь, а затем его пальцы покидают мое лоно, оставляя меня разгоряченной, возбужденной до потери сознания. Это как обухом по голове. Меня ломает, тело требует продолжение, но гордость не позволяет просить. Резко отстраняюсь, вызывая у него очередную порцию смешков. Поправляю мокрые трусики, которые сейчас вызывают неприятные, жгущие ощущения, влага между ног раздражает, но в следующую секунду ,я едва не взорвалась, когда поняла ,что это не шутка, а он действительно меня продинамил. Мы припарковались возле какого-то здания, и Маркус, как ни в чем не бывало, довольным голосом сообщил, выходя из машины;

-Идем ужинать, вижу, ты ОЧЕНЬ голодна!

Я состроила гримасу и процедила сквозь зубы.

-Ты все же гребанный садюга!

Он комично надул губы , прислонил к ним те самые два пальца, от чего у меня внизу живота оборвалось, вызывая дрожь по телу ,а затем убрал руку и подал ее мне.

-А ты все же сладкая девочка. – прошептал он, когда наши лица оказались на одном уровне.

-Извращенец !- улыбнулась я, он подмигнул и мы направились внутрь. Настроение окончательно пришло в норму. Маркус отпускал по дороге язвительные шуточки, а я просто была рада, что все налаживается. Нас встретил солидного вида метрдотель , радужно поприветствовав, проводил за столик. Ресторан был шикарным, как и собравшаяся публика. Обычно в подобных местах мне не по себе, но сегодня я чувствовала себя уникальной. Было легко, особенно после бокала восхитительного шардонэ. Маркус едва сдерживал смех, пока я доставала официанта вопросами о столовых приборах, с ручками из кости акулы. Оказывается, для полного комплекта нужна целая акула, поведал мне торжественно официант. Я была в шоке и возмущена подобным расточительством . Выбрав себе салат из креветок, заказала еще одну бутылку вина и попросила принести мне обычную вилку. Официант был напуган моей реакцией, так как она оказалось не совсем той, что от меня требовали. Я должна была быть приятно поражена фактом, что специально для меня вылавливали акулу, а потом высушивали ее кости, продавали за бешенные деньги, чтобы украсить чертову вилку. Но я не оценила этих причуд.

-У тебя ушки не горят, милая? –насмешливо поинтересовался Маркус. Я закатила глаза, а потом взволнованно спросила;

-Что думаешь перебор?

-Думаю, что вполне в духе богатой, зажравшейся сучки с претензиями. –ответил он с улыбкой.

-Ужас.-засмеялась я, пока не заметила приближающегося в нашу сторону высокого брюнета.

Мое сердце оборвалось ,я быстро перевела взгляд на Маркуса, надеясь ,что мужчина пройдет мимо. Маркус заметил мое волнение и повернулся, чтобы посмотреть, что меня встревожило. И каково же было мое удивление, когда он широко улыбнулся и радостно воскликнул;

-МакГинли, засранец!

Алан так же ослепительно улыбнулся и вместо того, чтобы пожать руку Маркус, крепко обнял его.

-Беркет, вернулся, блудный сын?

Я же была в шоке и до ужаса смущена, а потому не могла сказать ни слова. Дрожащей рукой потянулась к бокалу, пока не услышала рокочущий голос прямо над ухом.

-Анна, здравствуй, дорогая!

Я прикусила губу и медленно подняла голову , встречаясь взглядом с насмешливыми синими глазами.

7

Вкус ревности

-Здравствуй, Алан! –холодно отозвалась я, даже не скрывая своего недовольства. Мне не нравится его взгляд да и ситуация в целом.

-Не знал, что вы знакомы. –удивляется Маркус, я же хочу сквозь землю провалится или послать Алана МакГинли, когда он снисходительно улыбнувшись ему, сообщает;

-Да, знакомы. И я понял, почему ты раньше прятал такое сокровище.

Я похолодела. «Да, знакомы» было сказано недвусмысленно, как и все остальное. С такой непоколебимой уверенностью, словно он познал меня во всех смыслах и понимает, о чем говорит. Посмотреть на Маркуса я не решалась. Зато метнула гневный взгляд на Алана, но он лишь приподнял бровь, как бы спрашивая; «что не так, милая?». В его взгляде читался вызов и обещание неприятностей.

В душе стала нарастать паника. Боже! Мне не хотелось, чтобы Маркус узнал о моих сомнениях таким отвратительным образом.

-Неужели?!- с неприятным смешком парирует мой бывший муж. Я нерешительно перевожу взгляд на него, и дыхание перехватывает. Столько в его взгляде горечи, презрения и ярости. Умоляюще смотрю на него, прося не думать о плохом, но знаю, что тщетно.

-Вы не против, если я присоединюсь? – спрашивает Алан и не дожидаясь разрешения, усаживается рядом со мной, я отодвигаюсь как можно дальше. Меня трясет мелкой дрожью. Не отрываю пристального взгляда от Маркуса, но он больше не обращает на меня внимания, зато сосредоточенно следит за тем, как переливается на свету вино в бокале, который он покачивает в руке.

-Мне все равно, а тебе «сокровище»? –иронично интересуется он, обращаясь ко мне.

Меня это взбесило. Все равно ему….

Знаю я тебя, Беркет. Случай с Андреем навсегда останется в моей памяти. Молюсь про себя только об одном; чтобы он не повторился. Плевать, что выставлю себя хамкой, главное сейчас избежать конфликта и показать Маркусу, что только он для меня важен, только он мне всегда был нужен.

-Вообще-то я нахожу это не слишком удобным. Мне бы хотелось обсудить многие вопросы личного характера!- сообщаю тоном, нетерпящим возражений, повернувшись к Алану. Он удивлен моей категоричностью, но делает вид ,что все в порядке.

-Анна, милая, прости, не подумал. Не злись, понимаю, такая подстава ….- многозначительно добавил он.

Вот козел! Так и хотелось врезать по его наглой роже. Хотя он все же прав; действительно подстава. Одно радует, что не клюнула на этого гавнюка. Залпом осушаю бокал вина и насмешливо парирую, хотя внутренности сводит от ужаса;

-Подстава? Не смеши! Так …чтобы развеять скуку, с кем не бывает?!

Моя бравада была воспринята Аланом должным образом, он оказался не готов к такому унижению, но его реакция меня не волновала. Главное-Беркет! Чтобы он не чувствовал себя униженным еще больше, чем есть. Только по его виду не скажешь, чтобы он вообще переживал. На лице маска безмятежности и абсолютного спокойствия. Зато Алан готов взорваться. Лихорадочно всматриваюсь в лица обоих мужчин и проклинаю себя за глупость, что поставила всех нас в такое неловкое положение.

-Беркет, ты не против, если я украду твою спутницу на танец? –ехидно спрашивает МакГинли и хватает меня бесцеремонно за руку. Я в шоке и ужасе смотрю на Маркуса. Боже, это конец всему!-проскакивает мысль, когда во взгляде Беркета мелькает бешенство, но в следующую секунду он с вежливой улыбкой, абсолютно спокойно произносит;

-МакГинли, не распускай руки-это вредно для твоего здоровья, да и ей такие манеры не по вкусу, как « друг» тебе советую. А насчет « украсть», это уж как она сама решит – свободная женщина, верно, дорогая?

Это было сказано с таким сарказмом и издевкой; в его устах « свободная женщина» звучало, как «шлюха». Меня затрясло от гнева и злости, на глаза навернулись слезы.

Вот так значит?

Знаю, что сама виновата, но обида захлестнула и я протянула руку Алану. Вышла из-за стола и с дерзкой улыбкой подтвердила;

-Да, свободная!

В данную минуту на Алана было плевать, его не существовало для меня, он был просто орудием так называемой мести; глупой, детской, мелочной. Я осуждала себя за этот бестолковый всплеск эмоций, но страх, алкоголь и напряжение туманили разум.

Смотрю на Маркуса, провожающего меня насмешливым взглядом, как бы говорящим «что и требовалось доказать!» и разрываюсь между желаниями; досадить ему или броситься в ноги, прося прощения за свой идиотизм и сомнения.

Он прерывает зрительный контакт, отвечая на телефонный звонок. Алан выводит меня на середину зала так, чтобы нас было хорошо видно Маркусу среди танцующих и словно по заказу, начинает играть танго. Мой партнер резко притягивает меня к себе, мое тело впечатывается в его. Чувствую боль, но она отрезвляет. Что я творю? Зачем провоцирую, накаляю и без того напряженную обстановку? Нужно было стразу уйти отсюда и все объяснить Маркусу, а после позвонить Алану и поставить точку в том, на что дала надежду. Да только поздно…

Мы начинаем двигаться. Чувствую его горячую ладонь на талии, другой он крепко сжимает мои пальцы. Танго танцевать я не умею, но Алан двигался уверенно, и я доверилась ему, с удивлением отмечая, как легко это оказалось сделать. Впрочем, мне всегда было с ним легко, наверно, именно поэтому в отношениях с ним я зашла немного дальше, чем с другими мужчинами за эти четыре года. Хотя «немного дальше»- не совсем то определение, проще сказать еще чуть –чуть и очередная ошибка. Не имею представления, как буду объяснять все Маркусу, также, как и Алану. Стараюсь не смотреть на него, мысленно приказывая себе начать разговор, чтобы больше не было недомолвок. У нас всего пять минут, чтобы понять друг друга. Видимо, это ясно не только мне, потому что в следующую секунду жаркое дыхание касается моего уха, лаская слух неторопливым шепотом;

-Почему ты не сказала, что ждешь его?

-Разве мы были в тех отношениях, чтобы я делилась чем-то личным? –парирую холодно. Лучшая защита-нападение, а в моем случае лишние пару секунд, чтобы собраться с мыслями. Но как не стараюсь, не могу сосредоточится.

-Я был серьезно настроен в отношении тебя!

После этого заявления я чуть не прыснула. Какая честь!- так и хотелось воскликнуть. Как же мне везет на самоуверенных мужчин, считающих себя пупом земли!

-Наши планы не совпали!-коротко отвечаю, едва сдерживая улыбку. Но тут резкий поворот, сердце ухает с огромной высоты, а я прогибаюсь в спине, ведомая его руками. Разрез на платье оголяет мое бедро, закинутое на бедро Алана. Ногу я закинула по инерции, чтобы сохранить равновесие, но сейчас понимаю, как это фривольно выглядит со стороны. Та еще картина.

Глаза в глаза. Пульс зашкаливает, жар приливает к коже, когда его горячая ладонь медленно скользит по моему обнаженному бедру, так демонстративно и нагло, что у меня перехватывает дыхание. Это слишком даже для столь чувственного танца. Я вспыхнула от гнева и недовольно нахмурилась, но Алан лишь усмехнулся и резко притянул меня к себе, его горячее дыхание обожгло мои губы. Я осторожно повернула голову в сторону нашего столика и столкнулась с насмешливым взглядом черных глаз. Казалось, что Маркус был абсолютно спокоен, даже доволен и эта его реакция вызывала у меня еще больший страх. Неизвестность пугала.

Я закрыла глаза, чтобы не видеть Беркета. Ситуация была невыносимой. Голова закружилась от очередного поворота. Сильные руки скользили по моему телу, кружа в танце. Я же горела одним желанием –сбежать от Алана, из этого ресторана, от необходимости объясняться с Маркусом, от себя самой, запутавшейся и нерешительной, сомневающейся в каждом своем шаге.

Я кожей чувствовала пристальный взгляд Беркета, от которого у меня скручивало внутренности, но все это не шло ни в какое сравнение с горечью, затопившей мое сердце. Я так хотела провести этот вечер спокойно, романтично, словно это наше первое свидание. На глаза навернулись слезы, когда Алан наклонился к моему уху и прошептал;

-Мне помнится, что в наш последний вечер наши планы и желания совпали…

Я поморщилась, вспоминая ту встречу и машинально отстранилась, но его объятие было крепким.

-Скажи, ты испугалась?

-Пожалуйста, Алан, отпусти меня, и давай поставим точку. Ничего не было, и быть не может!- вновь попыталась я вырваться. Это уже был не танец, а борьба. Я кинула взгляд на Маркуса, не понимая, почему он продолжает потягивать вино, невозмутимо наблюдая за нами. Что это все значит?

Нет, я конечно, не горела желанием, чтобы он разнес здесь все к чертям, но это его непредсказуемое поведение выбивало меня из колеи.

-Ты его боишься? Анна, послушай…

-Нет, Алан, это ты послушай!

Мы остановились, на нас стали косится люди, но было уже все равно.

-Я совершила ошибку, дав тебе надежду на что-то, тем самым отнимая драгоценное время, я прошу прощение за это. Давай, не будем устраивать спектакль, люди смотрят да и по отношению к Маркусу это низко, мне показалось, у вас хорошие отношения.

Алан несколько секунд смотрел на меня каким-то странным взглядом, а затем начал тихо смеяться, качая головой. Мне стало не по себе. Перевожу взгляд на наш столик, но он пуст. Сердце обрывается, холодею, оглядываюсь в поисках, но тщетно. Беркет ушел. Боже, боже, боже….

Плюнув на все, резко разворачиваюсь и медленно бреду к столику, оставив все еще смеющегося Алана. Без сил падаю в кресло, сдерживаясь из последних сил, чтобы не разрыдаться от разочарования и опустошения. Сверлю взглядом пустой бокал и скомканную салфетку, задыхаюсь от звенящей тишины. Почему у нас так сложно, может, судьба дает нам понять, что лучше не стоит начинать? Кто мне ответит? И хочу ли я знать ответы на эти вопросы?

Нет, не хочу! Все, что нужно –это быть рядом с ним, дышать им. Но все, что осталось мне в очередной раз -сотни несказанных фраз. Алан садится напротив. Хочу закричать, чтобы катился к чертям, но разве он виноват в том, что я дура.

-Что тебе нужно Алан? Какого черта ты ко мне привязался? Только не надо заливать про любовь. Я ей по горло сыта. –раздраженно бросила я, поднимая взгляд на МакГинли. Он как-то невесело улыбнулся и вдруг спросил;

- Ты заранее знала, что ничего не получится?

Я покраснела и отвела взгляд.

- Да.-шепотом ответила, стало так стыдно и больно.

-Даже не спрашиваю почему. Вы женщины – самые жестокие и непонятные создания. – он вдруг опять засмеялся, но с каким-то надрывом был этот смех. Я ничего не понимала, но он продолжил, повергая меня в шок, –Знаешь я тоже сыт по горло любовью. Очень давно встретил девушку, влюбился, хотел женится даже, пока однажды не застукал ее с восемнадцатилетним щенком в туалете. В прокуренном, загаженном туалете растоптала все мои светлые порывы. Когда-то я был романтиком, даже идеалистом. Прошло двадцать лет, я два раза был женат просто от скуки. Родились дети просто потому, что так положено. Годы шли, я заработал много денег, пресытился, но угомонился и уже ничего не искал в этой жизни. А потом встретил женщину и что-то зашевелилось в груди, смотрел на нее, пока лежал в больнице и любовался, просто любовался. ..

-Алан…-перебила я, не в силах слушать эти откровения.

-Подожди, дай мне сказать! –прервал он меня. Я кивнула, но тут подошел официант;

-Мисс, вам просили передать, что вас ждут в машине, если вы конечно, не хотите остаться. –после этого сообщения я готова была расхохотаться от облегчения, но тут же в голове появилась догадка, что Беркет специально попросил выждать некоторое время, дабы помучить меня, прежде, чем прояснить ситуацию. Меня это разозлило. При Алане я не стала расспрашивать официанта, поэтому просто улыбнулась и попросила еще раз побыть гонцом.

-Благодарю вас! Передайте, пожалуйста, мистеру Беркету, что я освобожусь через десять минут.

Официант кивнул и ушел, я же повернулась к Алану, всем видом давая понять, что он может продолжать.

-А он изменился…-высказался Алан в адрес Маркуса, глядя в след уходящему официанту.

-Пожалуй. – согласилась я.

-Раньше бы он устроил потасовку.

-Ты этого добивался?- неприятно удивилась я.

-Честно? Да, мне хотелось, наконец, ему врезать за все, хотя он и не виноват-просто так сложилось. У нас хорошие отношения …были… Точнее –он относился ко мне хорошо, я же старался быть объективен, но не получилось. Встретил тебя, ты разбередила мне душу. Кому –то нужны годы, чтобы что-то понять, а мне хватило месяца, чтобы увидеть какая ты потрясающая женщина. Сложно объяснить, но в тебе есть что-то такое, что восхищает. Ты гармонична, собрана, благородна и добра-это то, что мало помогает в жизни, а потому не востребовано, но это ценно. И я оценил, заметил и готов был за это бороться. Я вновь почувствовал вкус жизни. Тот месяц в больнице и наши встречи вернули мне как минимум десять лет жизни. А потом, словно ирония судьбы; женщина, которая возродила меня, оказалась бывшей женой того самого «восемнадцатилетнего щенка»….

Я замерла и несколько долгих мгновений не дышала, переваривая полученную информацию.

-Да, Анна, твой бывший муж и та моя девушка… Но я зла не держу. Как говорится; сучка не захочет …

-Сейчас была месть?-выдавила я из себя.

-Она была чем-то второстепенным. Все, чего я хотел-это тебя.

-Прости, мне жаль.- произнесла я искренни, поднимаясь со своего места, ибо разговор исчерпал себя. Мне действительно было жаль. Сейчас я в очередной раз делала выбор в своей жизни и вновь ни секунды не колебалась, отвергая достойного мужчину. Его следующий вопрос был резонен.

-Как ты собираешься с ним жить после всего?

-Знаешь, по мне лучше простить, чем провести двадцать лет впустую.

Я не стала смотреть, как Алан отреагировал на мои слова. Знаю, это было жестоко, но к сожалению, правдиво.

Я шла, не оборачиваясь. Мне срочно нужен был глоток свежего воздуха, чтобы немного успокоится, прийти в себя и просто дать себе пару минут, прежде, чем начать штурмовать крепость под названием Маркус Беркет.

Замираю возле входа в ресторан и просто дышу. Морально готовлю себя не знаю к чему, но к чему-то серьезному –это точно. Слишком сильно я обидела Маркуса.

Страх подкатывает к горлу, но я полна решимости. Решимости быть вместе, решимости начать все сначала. Возможно стоит ждать-после дождя небо чистое, но терпения больше нет. Я устала ждать, винить и боятся.

Делаю осторожный шаг ,потом еще и еще все быстрее и быстрее. И вот, словно перед прыжком с огромной высоты глубокий вдох, а после сажусь в машину.

Маркус смотрит в окно куда-то вдаль. Лицо ничего не выражает, взгляд потухший и это режет без ножа, сердце кровью обливается. Боже, как же я могла так обидеть тебя?- спрашиваю его взглядом, но он не обращает на меня внимание. Кивнув водителю, продолжает сидеть с отрешенным видом. Машина трогается с места, окошко между нами и водителем закрывается.

Тишина давит, напряжение сгущается. Не могу это терпеть, не выдерживаю. Сверлю любимого человека взглядом, призывая не молчать так, не бежать от меня и не закрываться.

-Пожалуйста, не молчи, скажи что-нибудь!- прошу его тихо.

Но он даже не шелохнулся.

-Марусь…Ну, наори на меня, выскажи все, только не молчи, умоляю! Что мне думать?

И он не молчит. Спокойно, абсолютно ничего не выражающим голосом произносит, задевая за живое;

-Что я должен сказать? Я рад, что тебя трахали мои знакомые, пока я сидел за решеткой и как придурок радовался твоим письмам, перечитывал, заучивал наизусть каждое твое слово, кричащее о чувствах ко мне? Чего ты добивалась, Ань? Унизить меня, ударить побольнее, выставить идиотом?

Сердце сжалось до предела, в горле встал ком, но я не могла молчать. Мне было тяжело, больно, за него больно. Сейчас я понимала его, трудно признавать, но быть агрессором невыносимо.

-Не надо, прошу тебя! Все не так!

-А как? Как, черт возьми? –он повернулся и посмотрел мне в глаза, обжигая яростью. Я отшатнулась испуганная, но тут же взяла себя в руки и пододвинулась к нему, взяла его руку и не отрывая взгляд, поднесла к губам. Он сморщился, попытался вырвать ее, но я вцепилась, как утопающий в спасательный круг.

Скольжу губами по холодной, сухой коже, окропляя ее слезами. Задыхаюсь от чувства вины, не зная, как выразить все свое сожаление.

-Я люблю тебя! Все чувства и письма были и есть правда. Я не прошу тебя понять меня, я просто прошу простить. Да, я сомневалась, я запуталась, хотела понять и поняла, что без тебя не могу, просто не умею.

-Все познается в сравнении, да? –усмехнулся он горько. –Ну и как? Удовлетворила любопытство?

-Не было сравнений, мне хватило ночей с Джо. – хрипло прошептала я, голос задрожал, сорвался и я зарыдала, уткнувшись в руку Маркуса. Но он вдруг резко поднял мое лицо за подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза, полыхающие бешенством.

-Какая же ты двуличная сучка! Зачем ты врешь мне, зачем? Думаешь, я не понимаю? Понимаю я тебя и не осуждаю, я бы тоже спал с кем-то, наверное. Но вот чего бы я не сделал, так это не писал бы тебе. Ты же как дерьмо в прорубе мечешься, не зная, куда примкнуть, мучая всех вокруг себя. Единственное, что мне не понятно, какого хрена ты не осталась с МакГинли? Он нормальный, не побоюсь этого слова-хороший мужик! Как можно быть такой дурой?!

-А я такая! Трусливая, морально затюканная тобой и жизнью дура, боящаяся лишний раз дышать, чтобы не ошибиться, но ошибающаяся каждый раз. Посмотри на меня и спроси себя; может такое задолбаное существо решиться на что-то серьезное ? Какой трахаться, Беркет? Когда ты уже поймешь, что секс, как таковой, меня не интересует! Когда, черт тебя возьми?! Хочешь подробностей? Да, я встречалась пару раз с Аланом МакГинли. Дошло ли у нас до интима?

-Это меня не интересует. Я и так видел, как он чуть не трахнул тебя во время танца, а ты вроде, как не против. –перебил он меня.

-И что же ты ничего не сделал?-ехидно поинтересовалась я.

- А что я должен был? Устроить резню? –хохотнул он. –Мне почти сорок, Анна. У меня сын, которого итак высмеивают за то, что его отец зэк, а мать-жертва домашнего насилия. Пора бы угомонится. Я не могу думать только о себе, у меня есть обязательства перед другим человеком, всецело-зависящим от меня и от тебя кстати тоже. Поэтому только попробуй еще раз спровоцировать меня!

-Это угроза? –ошарашенно спросила я, замерев.

-Нет, предупреждение! –процедил он.

-И что оно означает?

-То, что еще один такой выпад в виде демонстрации твоей личной жизни, и мы поставим точку в этом, по всей видимости, бесполезном занятии под названием «начать все заново». Я не хочу знать, с кем ты спала, когда и сколько раз! Просто умолчи, пусть это будет твоей чертовой тайной, у женщин ведь должны быть тайны? Будь как все, не надо правды, мне так легче.–отчеканил он с каменным лицом, вызывая во мне бурю.

- Ты оглох, отупел? Я же сказала… Да, он целовал меня, спустил верх платья, а я сидела и просто проверяла себя; на сколько меня хватит, смогу я вытравить твой образ, но увы.-меня несло, я не разбирала слов, просто говорила все, что накипело.

-Бл*дь, ты идиотка? На какой хрен ты мне это рассказываешь? Да я тебя за один взгляд на другого мужика убить готов…Мне насрать, как он на тебя потел и как кончал, просто заткнись, раз решила быть со мной! И не ври!- заорал он.

-Пошел ты! Когда ты изменял мне, не особо деликатничал? –сквозь слезы прокричала я.

-О, конечно, заведи свою любимую шарманку! Отлично, давай, еще счет сверим. Дай бог памяти, хотя все равно всех не вспомню, но наверняка больше, чем у тебя, если конечно, ты во все тяжкие не пустилась…

Я замахнулась и со всего размаху залепила ему пощечину, он замолчал, щека побелела, но спустя мгновение стала пунцовой. Маркус даже не шелохнулся, усмехнулся горько. Гнев сошел на нет и он тихо произнес, вызывая у меня ужас;

-Все не так, как не старайся. Знаешь, мы с тобой замечтались. Пора взглянуть правде в лицо-лучше врозь, чем такой миру мир. Ничего не получится. Я пру в одного, а ты спускаешь на меня собак. Потом начинаешь дуть на угли, рвешь и рушишь, чтобы придя в себя, латать. Бред! Мы давно с тобой ни в унисон, слишком давно, а может быть и никогда. Мы не друзья и не враги. Бешеная страсть, бесконечные ошибки, ревность, невыносимые страдания-больная любовь, игры взрослых детей, цепляющихся за призрачную надежду, верящих в чудо.

Меня затрясло, истерика накатывала волнами, как и отчаянье. Кровь бурлит, наполняя каждую клеточку болью, смотрю в его глаза и просто умираю. Взгляд туманят слезы, дрожу, как ненормальная от страха и гнева.

-Замолчи, Беркет, не смей нести эту ахинею, не после того, как мы ждали столько лет!

Он качает головой и отводит взгляд, обхватываю его непроницаемое лицо обеими ладонями, а затем беру его руку, прикладываю к своей груди и исступленно шепчу;

- Посмотри на меня. Ты видишь, как душа рвется на части? Не говори так, прошу тебя, не говори. Не наводи меня на мысль, что все зря. Да, я сумасшедшая, но я тебя простила! Не будь жестоким, не заставляй меня умолять тебя! Я итак все тебе отдала, Беркет! Все, до последнего. Тебе по рукам бью? А мне по сердцу, понимаешь? Видишь, что со мною стало? Но я выжила, чтобы еще раз подняться, чтобы стать счастливой и я стану, мать твою стану, слышишь! Только я поняла; без тебя это невозможно.

-Где твоя гордость, Ань? К чему эти красивые слова? Мы слишком много говорим, но ничего не делаем!

-Ты прав, ты бесконечно прав. Но ведь я уже час прошу тебя помолчать и просто выслушать. Я тебя люблю, Марусь, а ты в меня опять стреляешь фразами! –прошептала я.

-Мало сказать «люблю», целого мира мало, понимаешь.

-А без тебя мне и земля чужая. Я достала тебя, знаю. Я тоже стараюсь, просто дай нам немного больше времени, еще немного. Мы сможем!

-Ты сама-то в это веришь?- иронично интересуется он.

-Я верю в то, что ты не сдашься, никогда не сдавался. Верю, что у тебя хватит сил, а если хватит у тебя, то и у меня хватит. – твердым голосом произношу я, Маркус молчит.

Нерешительно обнимаю его, боясь отказа, но он нужен мне, очень нужен. Целую родное лицо; щеки, пахнущие таким до боли знакомым лосьоном, родным и привычным, скольжу губами по носу, глазам, лбу, добираюсь до столь желанных губ. Прикасаюсь к ним настойчиво, нагло. Обвожу четкий контур языком. Горячие, гладкие, такие твердые. Ласкаю их, но они неподвижны. Прижимаюсь всем телом, льну, как кошка, требующая ласки, но Маркус словно окаменел. Провожу рукой по его бедру и чувствую губами судорожный вздох. Давлю на все рычаги; двигаюсь - к его ширинке, шепчу охрипшим от желания голосом и в перерывах ласкаю язычком любимые губы;

-Поцелуй меня! Я так хочу тебя, любимый…Хочу, чтобы ты занимался со мной любовью всю ночь.

-Я не настроен на «занятия любовью».-парировал он резко. Я замираю, но лишь на мгновение, провожу рукой по его возбужденному члену и довольно улыбаюсь, прикусываю нижнюю губу Маркуса и вызывающе произношу, слегка сжав его член;

-Но на что-то ты определенно настроен.

-Ты хотя бы представляешь, на что напрашиваешься? Забыла, как это было раньше? Я буду трахать тебя, как хочу и куда хочу, пока ты не начнешь скулить от кайфа и бессилия. Я слишком долго мечтал об этом. Понимаешь?- маска спокойствия слетает с его лица и вот он-мой Беркет; импульсивный, бешенный, жесткий и непредсказуемый. Меня бросает в дрожь, по коже мороз от его грубости, но в эту минуту она уместна и понятна. Я слишком разозлила его, заставила ревновать, сделала больно. Я готова понести наказание, поэтому тихо шепчу ему на ухо;

-Понимаю….Я привыкшая, Беркет. Ты трахаешь меня каждую минуту, когда физически: взглядом, голосом, но чаще всего морально. А я хочу по-настоящему, именно так, как раньше; дико, без правил, до скулежа…

Не успеваю договорить, он резко притягивает меня за волосы. Это больно, но так эротично. Горячее дыхание обжигает кожу, пытаюсь поцеловать его в губы, но он усмехается и игриво качает головой. Держит меня на расстояние вытянутой руки и всматривается в лицо, а я не знаю, что думать и это возбуждает еще сильнее.

-Ты уже потекла?- не вопрос, скорее утверждение. Его глаза горят, обжигают меня и да; я уже давно готова, но сейчас тело начинает еще сильнее ломить от желания почувствовать его в себе. И все же у меня еще хватает сил на игру.

-А ты проверь.- подмигиваю вызывающе. Маркус притягивает меня к себе, крепко целует в щеку, совсем рядом с губами, дразня и обещает, заводя грубостью и контролем:

-Обязательно, но сначала сделай папочке приятно своим сладким ротиком.