Глава 23

В день апелляции по делу Градова я специально взяла выходной. Я читала текст жалобы — отточенный, идеальный, местами даже дерзкий. Опыт не пропьёшь, как говорится. Состав, которому распределили дело, был мне знаком — эти судьи обычно вникали в материалы и не боялись отменять решения, продвигая свою точку зрения. В то же время они не терпели бахвальства и попытки введения в заблуждение, резко их пресекая на корню.

Я знала, что вплоть до дня судебного заседания Градов продолжал реализацию своего плана. И всё же сомнения, что своими действиями он достигнет хоть какого-то результата, никуда не исчезали. Если он думал надавить на Шувалова и Жеглову, то по моим сведениям это плохо у него получалось.

Что что-то не так, я поняла, когда Шувалов не явился на процесс. Вместо него — лысоватый дядечка, промакивающий лоб платком. В суде и правда оказалось жарко: я даже скинула пиджак. Начало декабря выдалось холодным, и батареи грелись вовсю. Один лишь Градов, казалось, не заботился температурой воздуха.

С самого утра он был сосредоточен и молчалив. Разве что взять меня с собой решил сразу же, хотя я подумала, что он может отказаться. Но нет. Видимо, хотел, чтобы у его триумфа были свидетели.

Пока мы ехали в Пермь, я дремала. Снилась какая-то ерунда: лица, вспышки, эмоции, почему-то Шувалов с исказившейся гримасой на лице. Даже Беккер умудрился отметиться. Герои сна кружились в дьявольском хороводе так быстро, что превратились в смазанные тени. Неудивительно, что, проснувшись, я чувствовала себя преотвратно.

Отсутствие Шувалова нисколько не заботило Градова. Но я зачем-то написала тому сообщение, отойдя в сторонку.

«Ты забыл, что сегодня процесс?»— отправить. И зачем я это сделала? Хотя общаться с Андреем мне никто не запрещал, но я сама держала стойкий нейтралитет, если такое возможно, учитывая, что я состояла в отношениях с Градовым.

Ответ прилетел незамедлительно. Три смеющихся смайлика и короткое «Поздравляю, детка. Он меня переиграл».

Сказать, что я опешила, ничего не сказать. Хотя я и не собиралась бросаться к Градову с расспросами, всё же бросила на него взгляд — читающего что-то в планшете с таким безразличием, будто через десять минут не будет решаться его судьба — и списала реакцию Шувалова на его осведомлённость о хорошем отношении состава к Градову.

На самом деле ещё тогда, после услышанного разговора про развал «КарьерЭнерго», я хотела связаться с Шуваловым и всё выяснить. Остановило меня лишь то, что своим звонком я могла подставить Градова. Вряд ли Андрей не догадывался, кто устраивает им проблемы, но вдруг. Не хотелось портить план Градова или как-то помешать ему.

«Это не повод не приезжать. Ты же хотел идти до конца». Я не поддерживала Андрея, но столь стремительное изменение его поведения выглядело странным.

«Я смотрю, ты соскучилась по мне». Сообщение вызвало возмущение, и тут же добавилось ещё одно. «У меня отозвали доверенность, Кристина. С сегодняшнего дня Жегловы миноритарии собственной фирмы».

Что? Как это вообще возможно?

Вызвали на процесс, и мне пришлось зайти в зал вслед за Градовым. Впрочем, этот процесс был лишь формальным и надобность в нём отсутствовала. Осознание прошило: вот чего добивался Градов. Не сколько запугать, сколько… захватить. Все эти отказы контрагентов и налоговые проверки всего лишь инструмент, но не конечная цель.

Я пропустила начало судебного заседания, окунувшись в собственные мысли, и вынырнула только, когда председательствующий спросил, есть ли ходатайства.

— Есть, — поднялся тот самым мужчина с платком, оказавшийся представителем «КарьерЭнерго». — Истец заявляет отказ от иска и просит прекратить производство по делу.

Судьи оказались шокированы не меньше, чем я. Отказ от иска выигравшей стороны в апелляции — это не норма.

— Под протокол? Письменного не имеется?

— Нет, заявляю устный отказ, внесите в протокол.

— Ходатайство принято к рассмотрению.

Посмотрела на Градова. Он стоял с непроницаемым выражением лица, на котором я смогла угадать улыбку. Смогла — потому что мы так много бывали вместе, что я с лёгкостью распознавала его мимику.

Мы вышли из зала буквально на секунду — тоже формальность, чтобы обеспечить так называемую тайну совещания судей. Дверь закрылась и тут же открылась. Мы вернулись.

— Руководствуясь арбитражным процессуальным кодексом, суд поставил: решение Арбитражного суда отменить, производство по делу прекратить в связи с отказом от иска. Заседание закрыто.

— Почему ты мне не сказал? — прозвучало практически упрёком.

— Сам не был уверен, что нужные люди исполнят свои обещания, — мы вошли в лифт. — Всё решилось буквально перед заседанием. Ты не рада?

— Рада, — я несколько замялась. — Только рассчитывала на то, что ты выиграешь честно.

— Кристина, — Градов внимательно на меня посмотрел, словно проверял, слушаю ли я его, — иногда добиваться справедливости честно, как это называешь, — долго и недальновидно. Выиграли бы мы апелляцию и что дальше? Кассация, Верховный? Ты знаешь, что Шувалов не удовлетворится проигрышем. Потому мне пришлось обыграть его.

— Когда он играл в шашки, ты начал играть в шахматы, — вырвалось само собой.

— Не люблю высокопарность, но ты права.

И стоило ради пяти минут провести десять часов в дороге… что ж, видимо стоило. Градову хотелось убедиться, перестраховаться — раз уж он сам признался, что не был уверен в исходе своего плана. Декабрьская метель заставила зябко кутаться. До машины — рукой подать, но мороз всё равно щипал нос и щёки.

— И как ты сумел убедить их продать акции?

— У одного типа людей есть такой способ ведения бизнеса: не держать яйца в одной корзине. Это стоило Жегловым компании. Доверенные люди, которым принадлежали акции, оказались не такими уж доверенными, — Градов усмехнулся. — Кого-то стоило убедить, что компания идёт ко дну и они терпят убытки, кому-то — предложить вкусную цену, а кто-то и вовсе слил свою долю за бесценок, понимая, к чему всё идёт.

— Как-то глупо оставлять себе меньше пятидесяти процентов…

— Не скрою, нам повезло. Жегловы воплощали как-то свой план по выводу бизнеса — я не вдавался в подробности. Ты права, обычно себе оставляют хотя бы пятьдесят один процент — этого достаточно, чтобы не лишиться бизнеса. Мы успели вовремя.

Наверное, Андрей считал Градова удачливым сукиным сыном.

— И что ты будешь дальше делать с этой конторой? — подогрев сиденья приятно грел пятую точку и спину. Я даже разнежилась.

— Я? Я ничего. Компанию выкупил давний конкурент Жеглова. Онпоставил своего директора и думаю, у «КарьерЭнерго» всё будет замечательно… может, его поглотят, может, нет. Решать не мне.

— Ясно.

— Не переживай, твой Шувалов особо не пострадает. Женится на Жегловой, у её родителей остался побочный бизнес, какая-то мелочь, но всё же.

— Я не переживаю за него. И он не мой! — буркнула.

— Зато он так о тебе печётся! Разбила ты тогда мальчику сердце, — впервые за долгое время Градов заговорил о прошлом.

— Перестань, — пресекла тему.

— Кстати, у нас с тобой персональное приглашение на свадьбу Шувалова.

Уставилась на Градова в немом вопросе.

— Как никак, мы теперь близки к владельцам, и не пригласить нас — значит нанести оскорбление.

— Что за бред, — вырвалось.

— Это не бред, моя дорогая, это бизнес.

Вот уж удовольствие — идти на свадьбу к… кому? Врагам? Уместно ли такое обращение? Я на месте Шувалова и его невесты не хотела бы видеть нас на торжестве. Но если Градов захочет пойти — мне не удастся его переубедить. Останется лишь решать: идти самой или нет.

В город мы вернулись рано, ещё до окончания рабочего дня, а потому я решила всё-таки заявиться в офис. Правда припозднилась — пока собралась и перекусила, время неумолимо перевалило за шесть вечера. Присутствию в нём Маргариты я не удивилась, а вот когда из её кабинета вышла Маргарита № 2… Я с трудом взяла себя в руки. Слишком много Маргарит на один квадратный метр.

— Вас можно поздравить, — бывшая жена Градова бесцеремонно подошла к моему столу и опёрлась на неё. Я оторвал взгляд от монитора компьютера. Смотреть на неё снизу вверх было хоть и неудобно, но это меня не смущало. Почему-то я вдруг почувствовала себя уверенно в её присутствии.

— Простите? — приподняла бровь.

— С победой по делу, — она улыбнулась. — За этой эпопеей следили практически все, или ты думаешь, что о конфликте никто не знал?

— Даже не задумывалась об этом, меня это не интересовало, — я вновь уткнулась в монитор, всячески показывая женщине, что она мне неинтересна. Как это мерзко со стороны начальнице позволить своей клиентке вот так лезть ко мне. Будь я на месте Маргариты, я бы не позволила.

— Градов мастерски манипулирует людьми, не правда ли? Я в восторге от того, как он всё провернул: и жалобу на себя, и захват бизнеса, и налаживание связей с крупными клиентами. Чего стоит тот же «Тяжмаш».

— Что вы имеете в виду? — я заострила внимание на том, что она упомянула жалобу.

— Ох, детка, — бывшая накрыла своей рукой мою, лежащую на мышке. Я тут же отдёрнула руку под язвительную усмешку Маргариты. — Ты ещё так молода и неопытна. Я боюсь, что рано или поздно ты потеряешься в его играх. А я тебя предупреждала, — она погрозила пальцем с длинным алым ногтем. — Также, как и я, попадёшь под удар по его вине, а затем тебя выкинут как ненужную, использованную вещь. Спишут в утиль во цвет лет.

Будет ложью сказать, что меня не тронули её слова. Только дурак не поймёт — она намекала на ту историю с муниципальными и государственными заказами, махинациями и прочем, по причине которой они развелись с Градовым. Хочет сказать, что он сам затянул её в эту блуду? Не то, чтобы не верится. Верится. Разве что теперь у каждого из них правда своя, и истину узнать, как всё было на самом деле, невозможно.

— Спасибо за предупреждение, я буду умнее, — я всё-таки показала зубы, не собираясь терпеть нападки. Пусть я и молода и неопытна, но мне хватит ума не лезть, куда не надо, и анализировать ситуацию. Я была уверена в себе, и это задело Маргариту.

— Надеюсь, надеюсь, — она прищурилась. — Всего хорошего, Кристина. Если ты и правда будешь умной девочкой, то избавишься от Градова. Если будет нужен кавалер — звони. Ты знаешь, где меня найти, — подмигнула и уверенной походкой, виляя бёдрами, скрылась в кабинете начальницы.

Несмотря на то, что бывшая жена Градова дала мне пищу для размышлений, я не придала значения этому разговору и забыла о нём сразу же, как только вышла из офиса. И не вспоминала бы, если бы неделей позже не наткнулась на одну статью.

Один из крупнейший новостных порталов области разместили колонку, посвящённую Градову. Название — под стать журналюгам. «Шувалов против Градова, или как бывший помощник пытался уничтожить одного из титанов уральской юриспруденции». Я аж скривилась. Сколько пафоса! К чему эта «желтятина», да ещё и со ссылкой на главной странице?

В статье скупо обрисовывалась неудачная попытка Андрея лишить Градова статуса. Но больше, что меня удивило, так это то, что в ней содержалось интервью с Градовым и его фотография! Я не просто не знала о том, что он сотрудничает с журналистами, я даже представить этого не могла. Статейка выглядела как умелый пиар — и почему-то я вдруг задумалась о том, что Градов мог сам инициировать разбирательство, чтобы… чтобы что? Прославиться? Ему это незачем, он и так непременный участник ТОП-10 лучших юристов региона. Сделать себе рекламу? Тоже глупо. Тогда зачем?

Нет, всё же это какой-то бред. Шувалов не стал бы плясать под его дудку. Да и тогда, при наших встречах, Андрей был такой уверенный, в его глазах горел огонь — и он действительно хотел отомстить.

Чёрт бы побрал эту Маргариту — вот уж точно, она, как демон, умеет вселить неуместные мысли.

Я так много думала об этом, что не могла не задать вопрос Евгению.

— Признайся честно, ты специально подстроил конфликт?

— Подстроил что? — нахмурился Градов и оторвался от чтения книги. Вечерело, он сидел на кресле под светом торшера и читал что-то на немецком. Судя по его сосредоточенному виду — книга явно не была лёгким чтивом.

— С Шуваловым, — мне было важно знать правду. Наверное, потому что мы хотели быть честны друг с другом. А быть втянутой в игры без ведома — рискованно.

— Только не говори, что ты встречалась с Павловой.

— Допустим, — я прикусила губу. — Но вот это, — показала ему экран телефона с открытой статьёй, — убедило меня больше, чем её речи.

— Кристина, — Градов усмехнулся и покачал головой, отложил книгу. — Чёрный пиар — это тоже пиар, но скандальная репутация — это не то, к чему я стремлюсь. Мне не нужно ничего подстраивать или придумывать, чтобы обо мне говорили, меня уважали и ко мне обращались. Я повернул ситуацию в свою пользу. Не больше.

— Ты же не любил журналистов.

— А их, девочка моя, не надо любить. Их услугами надо пользоваться. Иди ко мне, — похлопал по коленям. — Я буду выбивать из твоей хорошенькой головки подобную ересь.

Быть может, я ещё слишком многое не знаю о Градове, но одно мне известно точно — он слишком сильно привязался ко мне, чтобы причинять мне боль.