Глава 22

О том, что в «КарьерЭнерго», компании, принадлежащей Жегловым, с которыми вот-то породнится Шувалов, начались проблемы, я узнала совершенно случайно.

Задержавшись в офисе Градова, я стала свидетельницей весьма неоднозначного разговора. После того, как я серьёзно взялась за парочку дел, предложенных Евгением, он выделил мне один из кабинетов в коллегии, рядом со своим. Время — далеко за девять, и мы с ним договорились вместе возвращаться домой. Потому я и не ожидала, что на столь поздний час у Градова назначена встреча.

Секретарь и Никита уже давно ушли домой, а партнёр Градова — Реутов — не показывался в коллегии несколько недель. Я была совершенно одна, если не считать самого Градова, заканчивающего дела в кабинете. Зависнув на диванчике в холле, лениво листала ленту социальной сети, когда в здание вошли двое.

Они были ничем не примечательны — двое мужчин лет сорока, в костюмах и при дипломатах, обычные посетители, если бы не одна деталь. Градов вышел встречать их лично. К тому же, позднее время тоже навевали на мысль о непростой причине встречи. Они прошли мимо меня, словно ничего или никто, кроме Евгения, их не интересовало. Кажется, они даже не поздоровались.

Дверь за собой прикрыли неплотно, и даже если бы я не хотела подслушивать, не смогла бы не услышать. Разговор был коротким и даже скупым, без подробностей, как будто бы краткая выжимка фактов: инициировано внеплановая налоговая проверка, контракт с «ДорСтроем» на сто миллионов расторгнут, «Ант Индастриз» отказалось от поставки, «Жданьский карьер» выставило претензию об оплате штрафных санкций и неустоек на более чем десять миллионов… звучали названия крупных организаций, так или иначе связанных с карьерным бизнесом, и когда вскольз упоминули «КарьерЭнерго», я вдруг осознала, о чём шла речь.

Эти двое, державшие перед Градовым ответ, надолго не задержались. Исчезли так же спонтанно, как и заявились. В дела, меня не касающиеся, я старалась не лезть, но Градов сам втянул меня в историю с Шуваловым, и я должна, должна была, знать, что происходит.

— Что это значит? — встала в дверном проёме, скрестив руки на груди. Я понимала, что могу нарваться на резкую реакцию — но это меня не остановило.

Градов даже не взглянул на меня. Как собирал бумаги, так и продолжил складывать их в дипломат.

— Женя! — подняла голос. — Что ты устроил?

Он так резко вдруг обрёл ко мне интерес, что я вздрогнула от пронзившего меня взгляда.

— Ты слишком возбуждена, — сказал, прищурившись. — И меня настораживает твоя реакция.

— Реакция или то, что я подслушала разговор? — вскинулась.

Он усмехнулся так широко, что его мимика напомнила волчий оскал.

— Милая, дверь была открыта, — спокойно объяснил. — Я позволил тебе услышать нашу беседу. — Позволил, вот как. Давно Градов не применял ко мне таких глаголов. Я уже даже и забыла, как высоко он летает.

— Тогда ты должен был знать, что твоя встреча вызовет у меня вопросы.

Он кивнул, взял дипломат и вышел из кабинета. Пропуская его, вынужденно шагнула назад. Градов спокойно повернулся ко мне спиной и закрыл дверь на ключ.

— Я говорил, что не стоит переходить мне дорогу. Поехали домой.

Эти два предложение так плохо сочетались друг с другом, но так естественно звучали из его уст — словно в порядке вещей.

— Я помню, — мы вышли из коллегии, и Градов поставил здание на сигнализацию. Чёрный «Мерседес» на парковке приветливо моргнул фарами при нашем приближении. В салоне приятно пахло новой машиной. Новой… Градов любил менять их, как перчатки. И этот — свеженький, только вчера из автосалона седан стал его новой игрушкой. Я не удивилась покупке, хотя в карман Евгения не лезла и никогда не спрашивала, сколько он зарабатывает.

— Я всего лишь ускорил неизбежное, — он запустил мотор. — Поспособствовал тут, поговорил там… Веди честный бизнес — и не будешь мучиться от бессонницы, ожидая проблем.

— Вот как, — хмыкнула. — То есть ты хочешь сказать, что Жегловы сами выкопали себе яму?

— Да, — мы выехали на проспект, и «Мерседес» стрелой полетел по широкой проезжей части. Светофор моргал зелёным. Жёлтый — и чёрная бестия пересекает перекрёсток, даже не думая останавливаться. Новая покупка оказалась куда резвее прошлого седана.

— Ты уверен, что стоит продолжать войну? Ты сам говорил, что апелляция решит вопрос. — Меня почему-то напрягало такое развитие событий. Не то, чтобы я переживала за будущее компании, к которой не имела никакого отношения, но… С Шуваловым мы не были врагом, даже несмотря на что, что он, мягко говоря, поступил некрасиво. Но то его личные счёты с Градовым.

— Дорогая, не лезь в это дело. Я сам решу, что мне стоит, а не что стоит делать, — мягко и одновременно твёрдо пресёк мои поползновения Градов. Я знала, что так будет. Как бы мы ни были близки, существовали вещи, которые меня не касались. Градов не превратился в ручного домашнего котёнка. Он позволял себе быть со мной нежным, заботливым, ласковым, участливым, но в том, что касалось бизнеса и его личны х интересов, он также оставался резок и властен. Глупо было ожидать от него милосердия, ибо Шувалов со своей Алёной Жегловой замахнулись на святое, на самое дорогое, что у него было — его репутацию.

— Тогда зачем ты позволил мне услышать этот разговор? — попыталась повторить его интонации.

— Если бы я закрыл дверь, вопросов у тебя бы возникло больше, — он мельком бросил на меня взгляд и улыбнулся. — Твоё любопытство не знает границ.

— Иногда неведение лучше правды, — не согласилась с ним.

— Не в этом случае. Мы договорились доверять друг другу.

— Ты мог просто рассказать мне.

— Как ты себе это представляешь? — он усмехнулся и слишком резко нажал на тормоз. Автомобиль дёрнулся и я невольно вцепилась в ручку двери. — Дорогая, я предпринимаю меры, чтобы проучить одного заносчивого щенка?

— Хотя бы и так, — мы едва не поцеловали бампер небольшого красного хэтчбека с восклицательным знаком на стекле, что решил остановиться на «зелёный».

Градов умел вывернул руль и с пробуксовкой объехал чайника, даже не попытавшись взглянуть на водителя в боковое зеркало.

— Давай лучше поговорим о твоём переходе в коллегию. — Ну вот, опять он об этом.

— Мне кажется, мы всё решили уже давно. Я не хочу увольняться, и моё мнение не поменялось.

— Это глупо. Я могу дать тебе больший простор для самореализации. И от моих услуг не отказываются клиенты. — Это он про недавнюю историю с «Тяжмашем»? Удивительно, как быстро Градов забыл о возможности потери статуса. Это наводило на определённые мысли.

— Ещё бы, с откатами и нам бы до сих пор платили, — с обидой фыркнула я. Меня до сих пор задевало, что «Тяжмаш» продолжал платить Градову по полмиллиона в месяц, а нашу замшелую «сотню» посчитал лишней тратой.

— Если бы всё было так просто, — Евгений даже ухом не повёл на мою провокацию.

— Я не хочу работать с тобой. Возможно со временем моё мнение поменяется, но сейчас мой ответ — нет.

— Я тебя услышал. — Что ж, надеюсь, через неделю этот разговор снова не поднимется. Нет, постоянные уговоры ни на что не повлияют, но всё же психологическое давление создают. А мне сего сейчас и так достаточно.

***

К слову о давлении. Мама продолжала наседать со знакомством, и в какой-то момент к ней присоединился Градов. Я почти не упорствовала — время пришло. Мы жили вместе, практически как семья, и сокрытие мужчины выглядело, как минимум, глупо. Встречу назначили на субботу. Евгений настоял на том, что мои родители прибыли в гости и не заботились ни о каких приготовлениях. Его право.

Мама отказываться не стала. Впрочем, как и отец, для которого все мамины рассказы про моего мифического ухажёра звучали обычными сказками. Имей я возможность обойтись без всех формальностей, то определённо бы ими воспользовалась.

Я не боялась результатов. Меня не пугало возможное неодобрение, потому что в одобрении я не нуждалась. Мнение родителей имело для меня вес, но не тогда, когда оно казалось личной жизни. Жить мне — и решать мне.

По итогу, поздним вечером, когда мы с Градовым остались одни, я сидела на кухне и пыталась осознать пережитое. Всё прошло не так ужасно, как могло бы — разве что отец, заранее не предупреждённый о возрасте моего избранника, был несколько обескуражен. Как и в принципе от коттеджа — по его взгляду было видно, что он не совсем понимает, что держит меня в огромном доме. Нет, вряд ли бы он посчитал, что я купилась на деньги, но папа, выходец из небогатой семьи, никогда не стремился к роскоши. Его устраивало то, что он имел. В его биографии был разве что один жирный минус — когда он ушёл от мамы, посчитав, что влюбился в коллегу.

Мама оказалась лояльнее. То, что Градов ей понравился, я поняла с первого взгляда. О, ещё бы. Евгений умел быть обаятельным и умел завоёвывать женские сердца. Ма ловила каждое его слово, иногда невпопад кивала, чем вызывала неудовольствие отца, поделилась всеми моими детскими воспоминаниями — в общем, её предубеждение, появившееся в её день рождения, когда я вручила ей цветы, исчезло и обещало не возвращаться.

— Хороший мужчина, надёжный, — она отозвала меня в сторонку и расчувствовалась. — Держись за него.

— Это ты мне говоришь? — я усмехнулась. — Ты же говорила, что лучше быть с тем, кто любит тебя.

— А он и любит, — она пожала плечами. — По крайней мере я вижу его отношение к тебе, а это о многом говорит. — Мама была слепа. Расскажи я ей, что однажды уже обожглась о Градова, она бы в корне поменяла о нём своё мнение. Но мама об этом не узнает. Никогда.

— Ты сейчас наговоришь, — я улыбнулась. — Пойдём, не будем их вдвоём оставлять, а то мало ли.

Я зря волновалась. Мужчины вели вполне светскую беседу во дворе — папа интересовался постройками. Градов отвечал. Даже если и неохотно, он этого не показывал. Словом, сама искренность и человеколюбие.

— Теперь твоя очередь, — ляпнула я уже перед сном, уткнувшись Евгению в грудь носом.

— Это не очень хорошая идея, — он понял, о чём я говорю. — Я предпочитаю обходиться без семейных встреч.

— Всё так плохо? — я и не настаивала. Ещё по прошлому рассказу я поняла, что у него определённые трудности с родственниками.

— Скажем так, — Градов гладил меня по пояснице, — они поддерживали мой брак с Марго и выказали своё неудовольствие в связи с его расторжением. Их интерес был чисто денежным, и терять часть дохода они совершенно не хотели. Пожалуй, единственное, что может растопить их сердца — внуки. Вот наследников им не хватало.

Ой. Впрочем, ожидаемо.

— Почему у вас не было детей? — я никогда не спрашивала этого. Неинтересно, да и я сама не относилась к тому типу людей, что видят своё будущее в отпрысках. Может быть когда-нибудь, лет через пяток… но пока мысли о младенцах вызывали во мне лишь отторжение. На первом месте стояла карьера, и появление Градова это не изменило.

Градов не отвечал долго. Разве что руки с поясницы опустились на ягодицы и стали то поглаживать, то выводить едва осязаемые рисунки.

— Они были не нужны мне. Тем более от Марго, — его ответ прозвучал до жути резко и даже грубо. — Я не семьянин, Кристина. И ещё слишком молод, чтобы думать о наследнике. Мой дом не предназначен для ребёнка. И отец из меня вышел бы хуже некуда, — он усмехнулся. — Мне кажется, я был бы даже хуже своего.

Я промолчала. Его многословная тирада не вязалась с обычно краткими ответами на вопросы. Видимо, эта тема задевала его больше, чем я думала.

— Может ты не знаешь, и где-то бегает твой Градов-младший, — шутка показалась мне уместной.

— Мои партнёрши не могли забеременеть, — одёрнул меня. — Давай закроем эту тему. Как бы то ни было, нам это не грозит.

И я была этому рада. Непонятно, как бы я отреагировала, если бы вдруг Градову пришло в голову, что он хочет ребёнка. Это было бы катастрофой. Помнится, когда-то Давыдов на мои страхи забеременеть сказал: «Что я, ещё одну миску супа не найду?». Меня до сих пор при воспоминании об этих словах начинало мутить. Безответственно и мерзко.

— А что касается сегодняшней встречи, — поменял тему, — твой отец от меня не в восторге. Ему кажется, что тебе лучше подойдёт твой сверстник.

— Это он тебе сказал?

— Нет. Но не заметить его неодобрение оказалось невозможно.

— Ты говорил, что тебе не нужно одобрение, — напомнила я.

— Я беспокоился, что это может волновать тебя. Как бы ты ни старалась это скрывать, но ты близка со своей семьёй. Потому их мнение не пустой звук для тебя.

— Моя личная жизнь не касается моих родителей, — поцеловала мышцы на его груди. Теперь я понимала, как Градов держит себя в форме — спортзал и питание. Как ему хватало на всё сил, для меня оставалось загадкой. Разве что я заметила, что он не брезгует алкоголем после особо тяжёлого дня. Обширный бар в кабинете в первый раз не то чтобы испугал, но несколько удивил меня. Я не волновалась и в чём-то даже понимала его. Самой порой хотелось забыться и расслабиться. Впрочем, после моего появления в его жизни Градов стал активнее пользоваться способом отличным от алкоголя — сексом.

Мне нравилось ласкать его в такие дни. Он предоставлял мне полную власть над своим телом, и я могла делать всё, что мне заблагорассудиться. Нам повезло, что сила нашего желания была схожа — будь у меня или у него меньше потребности в близости, мы бы вряд ли сошлись. Да чего душой кривить — именно секс свёл нас.

— Я рад. Не потерплю чужого вмешательства в нашу жизнь.

Мои поцелуи спускались всё ниже и ниже, по груди, животу и паху… одеяло оказалось лишним. Я лизнула его полувозбуждённый член и обвела головку языком, чтобы тут же нежно обхватить её ртом. Ощущать, как он твердеет и наливается по моей воле, было особым удовольствием.

— Кристина, — хрипло прошептал моё имя Градов, наматывая мои длинные волосы на руку. О, маленький милый фетиш господина Градова — его любовь к красивым волосам, к прикосновениям, к запаху фруктового шампуня.

Сейчас он в моей власти — весь. Полностью и без остатка. Сегодня его участь — мучиться от моих ласк, без права на ответное действие. Я буду срывать его хриплые стоны, слышать биение его сердца и чувствовать, как он достигает сумасшедшего пика и срывается вниз, вслед за моей волей.