Глава 21

На второй процесс по иску Шувалова я не попала, застряв на заседании по «Трубтеху» вместе с Горбылёвым. Я старалась по максимум сфокусироваться на деле, но мысли всё время путались и возвращались к Градову. Судья, как назло, не торопился и давал слово всем многочисленным желающим. Такого отборного бреда я не слышала уже давно: так переиначить обстоятельства на свой лад нужно уметь. Неудивительно, что заседание всё-таки отложили. Впрочем, я была согласна почти на всё лишь бы успеть.

Не успела. К моменту, как я оказалась у нужного зала, иск Шувалова рассматривался уже минут десять. Мне оставалось только ждать. Я могла бы сделать это и в офисе, но не сдвинулась с места.

Долго мучиться не пришлось. Я прошла всего пару уровней в игрушке «три в ряд» (любимое занятие юристов в судах, к слову), как дверь распахнулась практически перед моим носом. Градов и Андрей вышли — и вдруг тут же зашли. Я юркнула на оглашение за ними, встав рядом с Евгением и служа ему моральной поддержкой. Потому что, вслушиваясь в скупые фразы Шепелевой, я не верила своим ушам.

Она удовлетворила иск в полном объеме!

— Порядок обжалования вам известен? — обвела нас троих взглядом.

— Известен, — кивнул Градов. Он не выражал ни единой эмоции — что ж, не ему жаловаться на отсутствие самообладания.

Шувалов позволил себе улыбку только в коридоре.

— Жду апелляционную жалобу, — подмигнул мне. — Предполагаю, что там будет, что почитать.

Евгений пропустил его комментарий мимо ушей и повернулся ко мне:

— У тебя есть ещё процессы?

— Нет, — покачала головой, боковым зрением отметив, что Андрей, не получив должной реакции, попросту уходит.

— Хорошо. Тогда вместе поднимемся в офис.

В гардеробе собралась небольшая очередь.

— Ерунда какая-то, — нахмурилась, решив поделиться своими впечатлениями. — Признала договор в части неисполненным, взыскала аванс… и что… что дальше?

— Ты правда хочешь об этом думать? — Градов приподнял бровь. — Не стоит. Исход был ясен ещё неделю назад. Процесс был так, профанацией. — Он помог мне накинуть пальто и оделся сам.

— Тебя это совсем не заботит?

— Почему же? — мы прошли через турникеты и вышли из здания. Осень в самом разгаре, ещё чуть-чуть и ляжет снег. По крайней мере день сегодня выдался морозным, и мне было зябко даже в шерстяном пальто.

— Помнится, ты едва контролировал себя, когда речь заходила о Шувалове и его иске, — напомнила я.

— Эмоции и только. Сейчас, к счастью, я отношусь к этому делу так же, как ко всем остальным. Апелляции дай только повод и она разнесёт решение к чёртовой матери. — Всё же, несмотря на свои слова, Градов чуточку взбесился. — Посмотрим, что распишет в мотивировке. Хотя это и не имеет значения.

— И всё же я не понимаю твоего спокойствия.

— Чтобы уничтожить мою репутацию, одного бредового иска недостаточно, — усмехнулся Градов и открыл передо мной дверь в бизнес-центр. Револьверная «вертушка» снова вышла из строя, словно на неё тоже распространился недавно начавшийся конфликт двух управляющих компаний.

— Хорошо, — сказала зачем-то.

Мне пришло в голову, что Градов знает что-то, о чём я даже не догадываюсь, но не спешит делиться информацией.

Наше совместное появление в офисе больше никого не удивляло. Кажется, коллеги привыкли к частым визитам Градова.

— Добрый день, Маргарита, — он сразу направился к начальнице. — У меня есть серьёзный разговор, и я бы хотел, чтобы на нём присутствовал Иван Иванович. — Дверь в кабинет Маргариты не была закрыта, и я, освобождая сумку от документов на своём рабочем месте, прекрасно слышала беседу.

— Здравствуйте. В чём дело? — Маргарита всё-таки закрыла дверь, приглушая звуки.

Включив компьютер, я села и откинулась на спинку стула. В груди холодной волной растеклось нехорошее предчувствие. Какие у них могут быть дела? Я сомневалась в том, что тема разговора окажется рядовой. Чтобы хоть как-то собраться в кучку, взяла со стола кружку и налила крепкий кофе.

Горбылёв прошёл мимо меня и скрылся в кабинете Маргариты. Не спорю, мне хотелось знать, о чём они говорят, ибо любопытство всегда было неотъемлемой частью меня. Я не любила подслушивать, но именно сейчас чёрт дёрнул… У кабинета Маргариты и переговорной была общая тонкая стена, ибо когда-то они представляли собой единое помещение, в последствии разделённое, и я, устроившись на диванчике, прислушалась.

— Я имел весьма интересный разговор с замом гендиректора по экономике и финансам, — голос Градова звучал приглушённо. — Они намерены оптимизировать расходы и пересмотреть действующие обязательства.

— Вы заботитесь о судьбе нашего договора? С чего бы это? — я впервые услышала, что Маргарита не скрывает неприязни к Градову. Она всегда держала себя в руках, не позволяя эмоциям вырваться наружу.

— Я напрямую заинтересован в продолжении вашего сотрудничества с «Тяжмашем».

— Кристина? — Горбылёв не сколько спрашивал, сколько констатировал факт.

— Кристина. Она не намерена покидать вашу конторку, — некоторая брезгливость в голосе Евгения царапнула слух, — а потому потеря столь крупного клиента может негативно сказаться как на её самореализации, так и на доходах.

— Вам не стоит об этом беспокоиться, — Маргарита явно испытывала неудовольствие от тона и слов Градова.

Кофе так и стоял нетронутым на журнальном столике. Я вся обратилась в слух.

— Давайте вернёмся к теме, — Иван Иваныч старательно спасал положение. — Почему вы уверены, что расторгнут именно наш контракт?

— По той же причине, по которой я вообще вошёл в это дело.

Неудивительно. Тут и гадать не надо — если я догадывалась, что Градов делится частью своего гонорара, то теперь это стало ясно, как белый день. Большая шишка, поспособствующая привлечению его адвокатской конторы, не захочет терять «откат». А значит, мы в первую очередь пострадаем мы.

Я не захотела слушать дальше. Подхватила кружку и вернулась за рабочее место. Первый глоток кофе дал понять, что напиток остыл, но мне было наплевать. Во рту и так стало кисло от обиды. Я в это дело вложила всю себя! Да если бы не мы, «Тяжмаш» давно распрощался со своими деньгами. И вот так они хотят отплатить нам?

А Горбылёв? Они его тоже «попросят» с должности конкурсного управляющего? Вряд ли… он просто так не уйдёт, а снять добросовестного управляющего невозможно. Иван Иваныч вдруг стал гарантией того, что с нами не смогут просто так распрощаться.

Градов вышел из кабинета.

— Не удивлюсь, если завтра вам назначит встречу Кротов.

Он встретился со мной взглядом и… подмигнул. Я аж опешила — как-то не вязалось его игривое настроение с событиями сегодняшнего дня.

— До вечера, — на секунду задержался у моего стола и покинул офис — уверенной походкой, с прямой спиной в идеально сидящем пиджаке, унося с собой едва уловимый шлейф терпкого парфюма.

Ни Маргарита, ни Иван Иваныч не обмолвились о произошедшем разговоре, и если бы я не подслушала, то так и оставалась бы в неведении. Впрочем недолго. Ибо, как и обещал Градов, Кротов вышел на связь. Да не завтра, а аж сегодня вечером. И даже приехал под самое окончание рабочего дня.

На этот раз начальство не стало закрываться в кабинете, а весьма открыто устроилось в переговорной. Неудивительно, что в нашем коллективе вдруг воцарилась тишина, нарушаемая только стуком клавиш. Впрочем, я не услышала ничего нового для себя. Разве что, как и догадывалась, руководство «Тяжмаша» не торопилось разрывать с нами всякие отношения.

— Зарипова, наш зам по экономике, очень щепетильна к таким вопросам. Она посчитала, сколько мы вам выплатили за годы работы по делу, и осталась недовольна. У неё очень сильное влияние на генерального, так что нам придётся несколько пересмотреть условия сотрудничества. Мы предлагаем уйти от абонентской платы и прописать в дополнительном соглашении гонорар успеха, процентов десять от той сумы, что мы получим от должника.

— В принципе, это условие уместно, — слово взял Горбылёв, — основные споры уже пройдены, по факту нам остаётся получить деньги по исполнительным производствам, продать имущество и можно распределять конкурсную массу. Ещё останется отстоять требование по субсидиарке, но с этим проблем возникнуть не должно.

— Допустим, — в голосе начальницы зазвенели деловые нотки. — Тогда у меня возникает следующий вопрос: что с другими делами, которые мы обсуждали?

— Тут всё по-прежнему, все договорённости остаются в силе. До них рука Зариповой ещё не дотянулась, так что работаем.

Пожалуй, самое забавное во всей этой ситуации оказалось то, что вопрос расторжения договора с Градовым даже не поднимался. Видимо, вездесущее Око замдиректора по финансам умело не видеть то, что могло разозлить высокопоставленных лиц. Умно, очень умно.

Дома я не стала выспрашивать у Градова подробности, а особенно то, откуда он узнал о предстоящем визите Кротова. Хотела, конечно, но не стала. Мне было проще жить в неведении, не задумываясь, с какими людьми он общается, чтобы иметь подобные знания.

— Сегодня я заезжал в палату, — огорошил Градов, зайдя ко мне в ванную. День выдался насыщенный, и, набрав полную ванну горячей воды, я закинула в неё бомбочку с кокосовым маслом. Мне нравился, как его запах раскрывался на коже.

Ещё мне нравилось погружаться с головой: закрыть глаза, задержать дыхание и нырнуть на самое «дно», ощущая как молочная вода принимает в свои объятия. В такие моменты накрывало спокойствием, длившемся столько, на сколько у меня хватало дыхания.

— И как? — я вынырнула и убрав с лица мокрые волосы, села, прижавшись спиной к бортику.

Градов, как заворожённый, любовался мной. Его взгляд задержался на обнажённой груди и стал таким похотливо-откровенным, что я невольно сбилась с очередного вдоха. Только он умел смотреть так — так, что я ощущала себя самой невероятной богиней, способной зачаровывать одним взмахом волос, одним движением бёдер.

Он протянул руку ко мне и очертил контур нижней губы. Затем его палец проследовал вниз, по подбородку, шее, ключице, обвёл сперва один сосок, после — второй, спустился по рёбрам к животу и ниже, окунаясь в воды.

Мы смотрели друг другу в глаза. Я любила принимать ванну в полутьме, освещаемой лишь слабым ночником и светом нескольких декоративных свечей. В такой магической обстановке Градов становился похож на настоящего демона-искусителя, отбрасывающего высокую тень на стену. В его зрачках отражалось пламя свечей, и казалось, будто это не отражение, но сам огонь создан его глазами.

Я развела ноги чуть шире, позволяя сделать ласку более интимной. От первых прикосновений сердце пропустило удар и тут же бросилось вскачь. Я прикусила губу, не желая нарушать тишину своим всхлипом иль стоном.

Градов умело ласкал моё сосредоточение удовольствие, задавая ему одному известный ритм. Бросило в жар — вода стала казаться раскалённой лавой. Чуть склонил голову, не разрывая зрительный контакт, довольно усмехнулся, видя, что я едва сдерживаю себя, наклонился и вдруг — поцеловал. Жадно, смело, дерзко — вкупе с его пальцем, выводящим узоры на клиторе, мир дрогнул. Я потерялась в пространство и времени. Такое бывает, когда тебя резко затягивает воронка ощущений.

Он выучил меня наизусть, исследовал карту моего тела так подробно, что уже интуитивно знал, как доставить мне удовольствие. Ни одно его прикосновение не было пустым, лишним — каждое в цель. Что хотел он сейчас? Сорвать с губ стон? Ещё больше раскрыть мои бёдра? Заставить дрожать всем телом? Прошить электрическим зарядом? Возжелать его?

Поцелуй — как в последний раз. Укусил, заставив всхлипнуть, и тут же его палец скользнул внутрь меня. Всхлип сменился протяжным стоном в губы.

Чуть-чуть, ещё чуть-чуть… удовольствие стало тягучим, как патока, всеобъемлющим, всезахватывающим. Я даже перестала дышать, напрягшись, вся обратившись в ощущения, торопя приход взрыва внутри, нуждаясь в нём.

— Дыши, — прошептал. — Не так быстро.

И я, повинуясь ему, сделала вдох.

Вода, ванная, свет свечей, горящий взгляд, руки на мне, во мне… всё смешалось и запульсировало, забилось в сумасшедшей какофонии, обретя звук. Вспышка всё ближе… и…все мышцы напрягаются натянутыми струнами, и враз мякнут. Дыхание — рваное, щёки — горят, сердцебиение — где-то в горле.

— Умничка, — Градов улыбнулся, вытирая мокрые руки о полотенце. Я даже не заметила момент, когда лишилась его прикосновений.

— Мы разговаривали, — с трудом произнесла, пытаясь восстановить дыхание.

— Я подумал, что один маленький оргазм не помешает нашему разговору.

Чёртов искуситель. Прижал руки к лицу, чувствуя, как сильно оно горит.

— Так вот, — как ни в чём не бывало, продолжил, — сегодня завершили расследование. Оснований для удовлетворения жалобы не найдено. — Он доволен собой вдвойне, и это чувствуется по его голосу.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что он сказал. Он стоит — и я не могу отвести взгляд от его паха. Он до сих пор в брюках и мне кажется это ужасной несправедливостью. Ловлю себя на том, что меня начали возбуждать мужские ремни.

— Я очень рада, — говорю и с силой заставляю себя перевести взгляд выше, на лицо. — Присоединишься ко мне? — открываю слив ванны и медленно встаю на ноги. Душ, любимый возбуждённый мужчина рядом, успех в делах — всё это так заманчиво-притягательно.

— Хочешь ещё? — доволен моим предложением. Начинает расстёгивать рубашку, затем — ремень, невероятно красивый ремень из чёрной кожи с тёмно-стальной пряжкой, практически в цвет его глаз. Чернёное серебро — сравнение, столь любимое мной, всплывает сразу же.

Любуюсь им и послушно делаю шаг назад, освобождая место для него. Закрываю стеклянную штору, включаю душ — теперь ты от меня никуда не денешься, милый.