Глава 20

Первый порыв — испугаться и расстроиться от осознания вчерашнего — быстро купировался здравомыслием. Не стоит беспричинно нагнетать панику. Сперва очухиваемся и разведываем обстановку, а потом уже делаем выводы.

— Доброе утро, — Градов зашёл в комнату и приоткрыл шторы, наполняя пространство светом. — Как ты себя чувствуешь? — сел на край кровати и с усмешкой уставился на меня.

— Доброе. Сносно, — от стыда хотелось провалиться сквозь землю или хотя бы с головой забраться под одеяло. Но мы же взрослые девочки и не занимаемся таким ребячеством, верно?

— Хорошо. Спустишься завтракать или тебе принести сюда? — на удивление Евгений пребывал в приподнятом настроении и ничем не выдавал своё недовольство от того, что вчера ему пришлось возиться со мной.

— Спущусь, — завтрак в постель, конечно, привлекательная идея, но должны же быть хоть какие-то рамки. — Я думала, ты уже ушёл.

Он и правда уже был собран и одет — костюм с иголочки, уложенные волосы и даже галстук.

— Ещё нет, но собираюсь. У меня важная встреча через час. Ты сегодня будь дома, Маргарите я позвонил, предупредил, что ты будешь заниматься моими делами и в офисе не появишься.

Вау.

Нет, не так: ВАУ.

И одновременно: какого чёрта?

— У меня суды, — опешила я. Раньше надо было думать, когда покупала в магазине винище в будний день… ума палата, блин.

— Я посмотрел твоё расписание: сегодня ты свободна.

Не помню, чтобы вчера доставала ежедневник из сумки… ладно. В принципе, сама виновата, так что нечего сейчас высказывать.

— Э-э-э, спасибо, — я правда не знала, что говорят в таких ситуациях.

— Таблетки от головной боли — на кухонном столе. Если что-то будет нужно, звони. Я на связи после двенадцати.

— А сейчас сколько?

— Почти десять.

Чёрт.

Градов встал и направился на выход.

— Спасибо, — мне казалось важным сказать это прежде, чем он уйдёт.

Евгений обернулся:

— Может любить я не умею, зато вполне смогу о тебе позаботиться. — Произнёс и вышел, оставив меня с открытым ртом. Что, чёрт побери, происходит?

Почему после какой-то неудавшейся попойки и моего «грехопадения» мы с Градовым вдруг стали ближе? Неужели каждое наше сближение будет вызвано стрессовой ситуацией или конфликтом? Вот взять, например, как не так давно я устроила ему разбор полётов в офисе… Не то, чтобы я не готова к такому, но это, как минимум, странно. У нормальных людей всё наоборот.

То, что Градов уехал, я поняла, спустившись вниз и выглянув во двор — парковка пустовала. Потёрла глаза, пытаясь окончательно придти в себя, и прошла на кухню. На столе — корзинка с фруктами, бутылка минералки, пластинка с таблетками и глубокая стеклянная плошка с овощным салатом.

А ещё цветы. Снова. Миниатюрный, но упоительно пахнущий ярко-фиолетовый букет из цветов, названия которых я не знала.

Когда-то давно, ещё состоя в тяготящих отношениях с Давыдовым, я верила: каждому нужно сделать свои пять шагов навстречу. И если твой партнёр их не сделал, то ничего хорошего не выйдет, ибо именно тебе придётся переступать через себя и пытаться получить хоть толику внимания. Я и не думала примерять такую прописную истину к Градову. Но то, что происходило последние недели, навело на мысль, что именно сейчас он делает свой очередной шаг.

Мне хотелось в это верить. И я верила. Может быть, я никогда не услышу от него признаний, но так ли они важны? Поступки громче слов. И сейчас Евгений Александрович Градов открывался для меня с новой, неизведанной доселе стороны.

С одной стороны, я действительно думала остаться и не ехать в офис. С другой — как-то это слишком… В итоге в мысленном противоречии победил первый вариант. Поработать я могу и здесь, если уж совсем приспичит.

До возвращения Градова я успела примерить на себя роль домохозяйки. Ладно, шучу, я только приготовила ужин. В остальное же время, испросив разрешения на пользование ноутбуком, решала рабочие вопросы. Уютно устроившись в кабинете Евгения, практически с ногами забралась на огромное кресло. Компьютер приятно грел коленки. Я то и дело отвлекалась и бездумно пялилась по сторонам, не веря в то, что это происходит со мной. Может, то последствие вчерашнего гульбища, но всё вокруг казалось сном, ненастоящим. Будто ещё чуть-чуть, я проснусь… и исчезнет дом. Исчезнет Градов.

Время шло, но ничего не исчезало. Даже наоборот — прибавилось.

— Кристина? Я дома, — голос Градова я услышала сразу же и поспешила вниз.

— Привет! — быстро сбежала со ступенек лестницы и, привстав на носочки, легонько прикоснулась губами к его. — Как прошёл день?

— Отлично. А твой? Я не надеялся увидеть тебя, — с усмешкой отметил Евгений. — Почему-то был уверен, что ты поступишь по-своему и уедешь. Я рад, что ты осталась.

— Я хотела, — призналась и на мгновение прикусила губу, словно, сомневаясь, надо ли откровенничать. — Но здравый смысл перевесил. К тому же… почему бы не попробовать, так сказать, демо-версию нашего совместного проживания. Даже ужин приготовила.

— Мне очень приятно, — глаза Градова будто сверкнули от удовольствия. — Но ты не обязана была.

— Мне захотелось, — пожала плечами. — Я не шеф-повар, конечно, но получилось довольно вкусно.

— Обязательно попробую. Только чуть позже. Мне нужен час, чтобы решить один вопрос, и я полностью в твоём распоряжении.

— Хорошо, — кивнула. — Твой ноутбук в кабинете.

Чуть позже, за ужином, я не смогла сдержать так и норовивший слететь с языка вопрос.

— Перед тем как уйти, ты сказал, что можешь обо мне позаботиться. Что ты имел в виду?

Градов отложил приборы и внимательно посмотрел на меня.

— То и имел. Я понимаю, что ты хочешь знать, как я отношусь к тебе. И я бы сам был рад сказать, что люблю тебя, — моё сердце пропустило удар, — но это чувство… как бы тебе объяснить… Оно слишком оторвано от реальности. Я могу испытывать желание, страсть, нежность, привязанность, что-то, что можно ощутить в действительности. У меня есть определённые проблемы с эмпатией, ты должна была это заметить. Поэтому для меня имеет цену всё приземлённое. Ты меня понимаешь?

Я медленно кивнула.

— Примерно, — я не врала. Это было понятно с самого начала.

— Поэтому для меня сказать, что я хочу заботиться о ком-то, аналогично признанию в любви. Вчера… ты призналась мне в своих чувствах, и я ночью думал о том, могу ли ответить тебе. Могу. Пусть и не совсем так, как бы тебе хотелось. Рядом со мной ты ни в чём не будешь нуждаться.

— Звучит как новый договор… — заметила с усмешкой.

— Так и есть. — Он кивнул. — Мы начали с него и можем им продолжить, пусть и на новых условиях. И если сперва я предлагал тебе только секс и сотрудничество, то сейчас к этому всему добавляется поддержка, забота и, я не побоюсь этого слова, семья. Я помню, что обещал не торопить тебя с принятием решения по переезду. Но мне хотелось бы конкретики, Кристина. Тем более с учётом вчерашнего.

— Я понимаю. — Разговор выдавался несколько тяжелее, чем я рассчитывала. Нет, я знала, что прагматизм властвует над Градовым в полной мере, и что меньше всего в своих действиях он руководствуется чувствами, но напоминание об этом царапнуло.

— Ты не обязана отвечать прямо сейчас. Но всё же получить ответ мне хотелось бы как можно скорее.

— Боишься, что я буду ждать, чем закончится суд и расследование палаты? — не могла не вставить едкую шпильку.

— Нет. Ты дала мне понять, что тебя не волнует мой статус адвоката и моя репутация. И я тебе верю.

— Ну вот. Хотя бы доверие между нами есть, — улыбнулась.

— Доверие — это уже много. Не каждый может его заслужить, — серьёзно произнёс Градов. — Так что нас связывает не только секс, Кристина.

— Знаешь, — разоткровенничалась, — умом я понимаю, что то, что есть между нами, — лучше, чем слепые безрассудные чувства, которые ни к чему хорошему обычно не приводят. Я и сама раньше руководствовалась прагматизмом, но степень твоего… шокирует меня. Всё это так похоже на обычный расчёт…

— Видимо, ты не сталкивалась с браком по расчёту, — Градов прервал меня. — Я скажу тебе так: то, что я предлагаю, не имеет с ним почти ничего общего. Мы взрослые люди, Кристина. И прежде чем принять важное решение, нужно всё узнать — и о нём, и о его последствиях.

— Ты прав, — хмыкнула. — Просто мне несколько непривычно, что на моё признание отвечают… вот так.

— Я хочу быть рядом с тобой. Хочу чувствовать всю твою любовь, нежность и желание. И поверь, ты можешь не сомневаться в том, что со своей стороны я обеспечу тебе достойный ответ.

— Ладно, — сказала прежде, чем передумала. Зачем? Да чёрт его знает. Наверное, потому что я бы согласилась вне зависимости от того, что мне сказал бы Градов. Наш разговор вовсю провонял цинизмом… но в этом цинизме честности было куда больше, чем во всех признаниях в любви.

— Ладно? — Евгений несколько насторожился. Видимо, мне-таки удалось сбить ему с панталыку.

— Давай попробуем. В случае чего разойтись никогда не поздно. — Я храбрилась. Храбрилась, потому что понимала, чем мне грозит расставание — возможно, разбитое сердце вновь меня сломает. Возможно, на этот раз мне потребуется куда больше времени, чтобы придти в себя. Но возможно, стакан наполовину полон, а не пуст. Не всё в этой жизни должно мне навредить. Как никак, я тоже достойна быть счастливой. Слышишь, Вселенная?! АУ! Я тоже хочу и могу быть счастливой!

— Вряд ли я смогу тебя отпустить, — Градов смотрел на меня, не моргая. Правда на этот раз в его серых глазах, кроме холода, было что-то ещё. Что-то, что заставляло поверить: он говорит правду.

***

О своём переезде я не обмолвилась ни словом. Ни маме, ни Алине, ни Веронике. Наверное, хотелось сперва разобраться с правильностью принятого решения.

Первую неделю мы притирались, и большая площадь дома сыграла на руку. Каждый из нас мог уединиться в своей комнате и не видеть другого — иначе я бы свихнулась. Я отвыкла жить с кем-то. Делить с кем-то личное пространство. Но куда тяжелее меня, было Градову.

Впрочем, он не показывал своего недовольства и был терпелив. Иногда даже чересчур.

Я не стала перевозить все вещи. Так, буквально самое необходимое. К тому же я никогда не была помешана на шмотках, и выделенный мне огромный шкаф в гардеробной оказался заполнен в лучшем случае на треть.

С бытом особых сложностей не возникало. Уборкой дважды в неделю занималась клининговая служба. Готовкой… Дома мы только завтракали или изредка ужинали. В основном, рестораны или доставка из них же. Правда разок я всё же встала за плиту ради собственного удовольствия.

Мы были заняты работой и встречались только ночью. Но эти ночи приобрели особый, изощрённый смак. Чем больше я прикасалась к Градову, тем больше мне хотелось — повторных прикосновений, поцелуев, близости. Я не боялась привыкнуть к его ласкам. Ибо удовольствие, какое бы оно ни было, не может приесться.

Я старалась присматриваться к Евгению. Так, я узнала, что ему нравится, когда я сплю обнажённая. Его взгляд горел, когда я ходила по дому в эротичном халатике или одном белье. Ещё ему нравилось гладить меня по волосам: он часто читал в гостиной на диване и любил, когда я ложусь рядом и кладу голову ему на колени. Он то перебирал мои волосы, зарываясь в них пальцами, то едва ощутимо касался лба, щёк, вырисовывал узоры на моих губах, уткнувшись в книгу. Иногда я сравнивала себя с домашней кошкой. Кощенственное сравнение, не правда ли? Ведь от кошек не ждёшь признания в любви, не наслаждаешься короткими словами «я люблю тебя», не ловишь их стоны и дыхание.

Градов не обманул, когда обещал, что я ни в чём не буду нуждаться. Он даже закрыл мой кредит за машину, незнамо как узнав о его существовании. Я отреагировала жёстко — мне не хотелось быть ему должной, хоть там и осталась не такая большая сумма долга. Он выкрутился: «Считай, что это плата за твою помощь в моих делах». Спорить с ним оказалось бесполезно, и я смирилась. Временно.

Ещё я заметила одну вещь: нелюдимость Градова. У него практически не было друзей, лишь компаньоны, клиенты или знакомые. С последними он мог изредка встречаться, посеать рестораны, мероприятия и прочее — но я видела: если возникнет необходимость, он с лёгкостью прервёт это общение. Я бы сказала, что он пользовался людьми, если бы это «пользование» не было обоюдным для обоих сторон. Мало кто удостаивался доверия Градова. Разве что женщин среди его круга общения оказалось так много, что даже бросалось в глаза.

Они окружали его везде: и я не могла их винить. Сама, как мотылёк, подлетела к огню, что вот-вот опалит крылья. Каким-то шестым чувством чуяла: Градов мне верен.

Пусть он и смотрел на других, но этот взгляд был скользко-скучающим, мимолётно-оценивающим и безразличным. И только на меня он смотрел так, что я знала: каждую ночь я буду, как тот самый мотылёк, сгорать, тлеть в его руках. Потому я не ревновала, может быть лишь чуточку. Позволить себе прищуренный взгляд — не считается, верно?

Градов не ревновал тоже. Наоборот, он словно наслаждался чужими заинтересованными взглядами в мою сторону. В такие моменты он по-собственнически приобнимал меня за талию или гладил по руке — в общем, делал всё, чтобы показать, кому я принадлежу. Принадлежу… неверное слово, ведь вещью я себя не считала. И всё же я не была против столь яркого проявления собственничества, пока оно не переходило границы разумного.

Однажды мы столкнулись с Беккером в «Панораме». Наша встреча была совершенно естественной — мы все продолжали оставаться завсегдатаями прекрасного заведения, и лиш воля случая, когда эта встреча бы состоялась.

Я давно не видела Егора, и на некоторое время зависла, не отводя от него взгляд. Буквально пара-тройка секунд, но от Градова не скрылся мой интерес. Как и ответная реакция со стороны Беккера. Тяжело забыть то прекрасное, что столько времени сближало нас. Градов был слишком проницателен и опытен, чтобы не понять, что между нами что-то было. Быть может, он помнил его — ибо когда-то эти мужчины в моей жизни играли противоположные роли. Но что воспоминание, когда невооружённым взглядом видна связь мужчины и женщины.

Мы поздоровались и разошлись, но моё сердце всё равно пропустило удар, будто на мгновение забыв, для чего оно предназначено.

— Ты до сих пор ему интересна, — с усмешкой отметил Градов, отвлёкшись от выбора блюд.

— Я знаю, — не стала юлить. — Тебя это напрягает?

— Отнюдь. Мне доставляет удовольствие видеть, как тебя хотят. — Он так просто рассуждал о таких вещах — впрочем, Градов есть Градов, ничего удивительного. — К тому же, это совершенно естественно. Ты привлекательна и раскованна — это не может не волновать мужчин.

Забавно, но я придерживалась схожей точки зрения относительно него самого. Пусть смотрят остальные — но близость-то дарит он мне. И под близостью я подразумеваю не только единение тел.

Градов оказался прав: нас связывало нечто большее, куда более глобальное чем любовь, привязанность и желание. С каждой проведённой ночью, с каждым взглядом глаза в глаза, с каждым совместным процессом, с каждым днём оно набирало силу и сильнее опутывало нас незримой паутиной.

Многие бы не поняли наши отношения. Осудили бы, посчитали их бездушными и может даже корыстными. Она с ним из-за статуса, денег и признания. Он с ней из-за молодости, красоты и секса. Со стороны оно могло быть и так. Но стороннему наблюдателю невдомёк, что в действительности творится за дверьми спальни, что скрывается за создаваемой нами картинкой. Ибо правду знали только мы. И никто больше.