Глава 5

Выходные я провела бесполезным, бессмысленным и оттого самым приятным образом — наглухо зашторив окна, чтобы ни один крохотный лучик света не мог помешать, устроила себе сериальный нон-стоп. Прикроватный стол ломился от нехитрых яств — роллы, пицца, попкорн и прочая прелесть, с которой просмотры кино становятся приятнее в тысячу раз.

Давненько я так не отрывалась — даже телефон на беззвучном режиме закинула куда подальше, дабы он не отвлекал от увлекательнейшего отдыха. Нежась в постельке, с переживаниями наблюдала за развернувшейся перед моими глазами драмой — главная героиня сериала, телепат и полицейский, узнала, что убийца — её отец.

Поставила на паузу на самом интересном месте — в стакане кончился сок. Пришлось подниматься и брести за добавкой. Как нельзя вовремя — телефон, оставленный на кухонном подоконнике, настойчиво захлёбывался вибрацией.

Тяжко вздохнув, всё-таки посмотрела, кому это я понадобилась.

— Привет, Алишка.

— До тебя хрен дозвонишься! — фыркнула подруга. — Ты в подполье ушла?

— Почти, — усмехнулась. Алина оказалась весьма близка к правде.

— Я думала до тебя доехать.

— Пригоняй, — кивнула. — С ночёвкой. Сериальчики посмотрим, поболтаем… Я намерена не выходить на улицу до понедельника. Так что скучно точно не будет.

— Какое заманчивое предложение, — протянула Алина. — Через час буду, жди. Что-нибудь вкусненькое взять?

— Всё есть, — заверила подругу.

— Огонь!

Алина, как и обещала, ровно через час завалилась в мою скромную обитель с двумя увесистыми пакетами.

— Да ничего не надо было брать, — буркнула я, беря один пакет из её рук и утаскивая его на кухню.

— Потолстеть боишься? — поиграла бровями подруга. — Мы это мигом исправим. Зря я физрук, что ли, — она хохотнула.

Детская непосредственность в Алине оказалась вечной — за это я её и любила.

— К нам в школу пришёл новый учитель, — в разгар нашего кинопросмотра поделилась подруга.

— Та-а-а-ак, — предчувствуя весьма интересную тему, повернулась к подруге, моментально потеряв интерес к творившемуся на экране.

— Будет преподавать информатику старшим классам.

— И-и-и? — я поиграла бровями.

— Что и-и-и-и? — Алина фыркнула и запулила в меня подушкой. Поймав сей боевой снаряд, едва не угодивший в миску с попкорном на моих коленях, отправила в ответный полёт. Алина ловко сцапала его и обняла. — Очень интеллигентный молодой человек. Лет тридцать или около того — мы пару раз пересеклись в учительской.

— Симпатичный?

— Очень, — выпалила подруга и уткнулась лицом в подушку, будто стесняясь. Для моей Алины — дело неслыханное!

— Он тебе понравился?

Трясущаяся голова видимо означала положительный ответ.

— Так в чём проблема? Познакомься, пообщайся. Вдруг это твоя судьба?

— Тебе легко говорить… — Алина наконец-то вновь посмотрела на меня. — Я знаю, что это на меня не похоже, но… мы же уже не подростки! Мне что, просто подойти и познакомиться ближе?

— Именно, Алиш. Мы взрослые люди. А ещё мы умеем выражать свои чувства и желания словами. Никто тебя не заставляет кидаться ему на шею. Увидишь в следующий раз в учительской его — завяжи разговор, попроси что-нибудь помочь… не мне тебя учить.

— Ага, маты в спортзале с одного места на другой перетащить, да?

— Чего сразу маты? Можно придумать что-нибудь поинтереснее.

Не то, чтобы я была большим знатоком в сфере знакомств, но по крайней мере научилась не усложнять себе жизнь. Ага, научиться-то научилась, но вот почему-то на Градова мои навыки не распространялись…

— Как его хоть зовут?

Алина грустно вздохнула:

— Дмитрий Сергеевич.

— Не раскисай! — нахмурилась я. — Придумаем, что с твоим Дмитрием Сергеевичем сделать.

Мы проболтали полночи — ни о чём и обо всём — о Дмитрии Сергеевиче, о Градове, о Беккере. Я не сдерживалась. Разговорившись, выливала на Алину поток своих бессвязных мыслей. И именно сейчас я была рада, что подруга в курсе всей моей истории.

Не то, чтобы я не знала, что мне делать — я всего лишь текла по течению, не требуя много от Беккера, всегда готовая к его очередной пропаже из моей жизни; не ожидая ничего от Градова, вновь появившегося в ней. Пожалуй, мне просто хотелось выговориться. Чувств во мне оказалось так много, что они смешались в нечто непонятное.

Алина лишь вздыхала и говорила, какая я дурочка. Что ж, хоть тут она была права.

Мы проспали до обеда воскресенья. Первой очухалась я. Алина, обняв ту самую многострадальную подушку, свернулась калачиком. Накрыв её одеялом, выскользнула из комнаты. Ночной разговор вспоминался как нечто ирреальное, будто имел место во сне, а не в действительности. Но воспоминания о нём лишь подтверждали неприятный вывод, сделанный ещё вчера: Градов снова поселился в моей голове. На мою беду.

Забавно, как может повернуться жизнь — вот, казалось, ты встала на уверенную колею, но в один момент на рельсы попадает камешек, и тебя стаскивает прочь — в неизвестность.

Я была благодарна Алине за то, что она отвлекла меня от бесполезных размышлений. Вплоть до понедельника я больше не думала ни об одном, ни о другом мужчине, послав их всех к чёрту хотя бы временно.

Новая рабочая неделя началась продуктивно. На утренней планёрке я «забила» за собой две командировки — в Пермь во вторник и в Казань в среду. И если поездка в Пермь была короткой, на одно судебное заседание по делу «Тяжмаша», да ещё и в компании Градова (я даже не сопротивлялась этому), то в Казани мне предстояло остаться на три дня. Отличная возможность совместить работу и эмоциональную разгрузку прогулками.

Забронировав себе авиабилеты и номер в любимой гостинице, в которой я предпочитала останавливаться, заранее собрала комплект документов — три судебных заседания, по одному в среду, четверг и пятницу. Быть юристом — значит уметь быстро переключаться между делами и отдаваться каждому со всем внутренним запалом.

— Добрый день, Евгений Александрович, — я набрала ему сама, зная, что откладывать разговор на потом не самая лучшая идея.

— Добрый. Рад тебя слышать, Кристина, — голос Градова вызвал какую-то приятную тёплую волну в душе.

— Вы тоже едете в апелляцию во вторник, — скорее констатировала, чем спрашивала.

— Верно, — я будто наяву видела, как он кивнул. — Ты едешь? Ваша Маргарита и Горбылёв когда-нибудь работают сами?

— Работают, — с усмешкой отреагировала на его колкость. — Можем поехать вместе, если вы поедете на машине.

— Я не езжу на поездах, — сказал Евгений Александрович. — Я буду только рад, если ты составишь нам Никитой компанию.

— Хорошо, — удивительно, как спокойно я вела разговор. Скажи мне, что я сама решу позвонить Градову и «напроситься» на поездку — не поверила бы. Но ехать самой за рулём по четыре с половиной часа в одну сторону, а затем обратно, чтобы вернуться уставшей и через пару часов отправиться в аэропорт, было куда худшей идеей. Вариант с поездом в этот раз отсутствовал — неудобное время прибытия и отправления из Перми не позволяли правильно распределить день и успеть на ночной рейс в Казань.

— Я заеду за тобой в десять утра. Напиши адрес.

На том и договорились. Что ж, посмотрим, насколько верно я поступила — впрочем, обычная совместная поездка в апелляцию не может обернуться ничем плохим, ведь так?

Напрашиваясь к Градову, я действительно морально приготовилась быть с ним наедине — но присутствие его помощника Никиты меня воодушевило. Жаль лишь, что ненадолго — потому что в час Х к моему подъезду подкатил чёрный немецкий седан, в салоне которого находился лишь Евгений Александрович. И то я смогла узнать об этом лишь когда открыла пассажирскую дверь. Градов оставался верен себе и своей любви к уединённости. Все стёкла автомобиля сравнялись с цветом его кузова.

— Садись вперёд, — обернулся ко мне Евгений Александрович, когда я намеревалась с королевским размахом устроиться на заднем диване.

— А Никита?

— Мы поедем вдвоём, — коротко ответил Градов, не удосуживаясь объяснить причину изменения планов.

Хмыкнув (ведь чувствовала!), положила на сидение сумку и папку с документами, а сама устроилась спереди. Едва дверь захлопнулась и мы оказались вдвоём в совершенно замкнутом пространстве салона, меня словно током прошибло — дежавю. Пусть изменился автомобиль, изменились мы, но сейчас, как тогда, в первый раз, я испытывала навязчивое необъяснимое волнение. Дорога предстояла стать для меня куда более долгой, чем я рассчитывала.

Пока мы выбирались из города, я, не отрываясь, следила за Евгением Александровичем — за его руками на рулевом колесе, за тем, как он управлялся с ним в поворотах одной ладонью. Было в этом что-то особенное… Взгляд всё время цеплялся за отсутствие кольца на безымянном пальце. Судя по отсутствию «полосочки» и ровному загорелому цвету кожи, Градов разорвал свои брачные узы довольно давно. Фоном тараторило радио — диджей вещал о каком-то конкурсе в духе «угадай мелодию».

На манжетах белоснежной рубашки Градова красовались чёрные треугольные запонки. Из всех моих знакомых он был чуть ли не единственным, кто носил их.

— Вы планируете выступать? — первой начала разговор, разряжая голосом плотный от напряжения воздух.

— А мне будет что добавить? — он усмехнулся, коротко взглянув на меня и тут же вернув взгляд на дорогу.

— Вряд ли, — пожала плечами. Готовясь к процессу и подавая ещё две недели назад отзыв на апелляционную жалобу, я не рассчитывала на чью-то помощь.

Едва мы вырвались за городскую черту, Градов нажал на газ. Седан резко ускорился, вжимая меня в сидение, юркая в левую полосу и морганием дальнего света прогоняя с дороги нерасторопных водителей. Мы летели вперёд по чистой полосе: при нашем приближении автомобили, словно марионетки, уходили вправо, освобождая путь. Сто двадцать, сто тридцать, сто сорок — скорость в приземистом «Мерседесе» совершенно не ощущалась, и только проносившиеся перед глазами пейзажи обозначали, что она явно выше разрешённой.

— У заправки стоит тренога, — машинально предупредила я. Думала ли я, что он притормозит? Конечно, нет. Вот уж кто-кто, а Градов не создавал впечатление того самого лихача, который гонит, как ужаленный, но при виде камер тормозит в пол.

— Платная дорога, — только и хмыкнул Евгений Александрович, проносясь мимо.

— А-а-а-а, — протянула я и уставилась в боковое окно.

— Не одобряешь? — вдруг спросил, будто его действительно интересовало моё мнение.

— Это глупо, — не объяснять же ему, что, следуя такой манере, на штрафы может уйти сумма, равная стоимости топлива на четыреста километров. Да и смысла так гнать нет — совсем скоро дорога превратится в двухполосную и мы уткнёмся в вереницу фур, собравшую за собой длиннющий хвост.

Конкурсы на радио наконец-то сменились музыкальным хит-парадом, и я прикрыла глаза, погружаясь в атмосферу. Видимо, Градов заметил это — потому что громкость вдруг прибавилась и появились приятные басы, придающие звуку объём.

— Следуйте прямо двести километров, — прервал очередную песню приятный женский голос Навигатора. Кажется, я даже задремала.

— Проснулась?

— Будучи пассажиром, имеешь особые привилегии, — улыбнулась и поправила край строгой юбки, чуть задравшейся, видимо, когда я елозила во сне по сидению.

— Расскажи о себе.

— Простите? — скептически уставилась на Градова.

Только сейчас я заметила, что он выбрит не до идеальной гладкости щёк — и ему невероятно шла эта лёгкая небрежность. Она нисколько не портила его холёный лоск.

— Как ты жила всё это время? Про работу я в курсе, но как насчёт остального? Ты до сих пор общаешься с Шуваловым? — его вопросы застали врасплох.

— Нет, — несколько напряжённо обронила я.

— Я удивлён. Этот пройдоха вцепился в тебя, как клещ.

— Мы не общаемся, — раздражение дало о себе знать, явно прозвучав в голосе.

— Почему?

— Ваш допрос неуместен.

— Как скажешь, — не стал настаивать на своём Градов.

— А почему развелись вы? — напала в ответ я, больше обороняясь, чем действительно желая устроить встречную пытку вопросами.

— Эти отношения изжили себя, — ответил Евгений Александрович, удивив меня своей откровенностью. — Маргарита вопреки моему запрету ввязалась в сомнительное дельце с муниципальными контрактами. Ничего хорошего из этого не вышло. Чистая репутация для меня дороже семейных уз.

— Жестоко.

Градов только усмехнулся.

— Зато честно. Я удивлён, что ты не слышала об этом. Все СМИ обсасывали эту историю почти полгода.

— Я не следила за вашей жизнью, — покачала головой.

— Я бы удивился, если бы это было не так, — с явным намёком произнёс Градов.

Разговор затух сам собой — и, должно быть, мы оба испытывали разочарование от его исхода. Дорога казалась бесконечной — навигатор показывал ещё несколько часов до прибытия в апелляцию, и я не нашла ничего лучше, чем уткнуться в телефон, бесцельно листая ленту в социальной сети.

Не найдя ничего интересного, перешла во вкладку «Друзья», собираясь прорядить список. Забавно… тогда я удалила Градова из друзей, и его заявка до сих пор висела во «Входящих». И сейчас я совершила самую глупую вещь, на которую только была способна — нажала синюю кнопку «Принять».

Его телефон тут же выдал уведомление, которое Градов незамедлительно просмотрел. Убирая смартфон обратно в карман на центральной панели, он только усмехнулся, никак не озвучив мой поступок.

Сидеть в одной машине с Евгением Александровичем и листать его страницу — нормально? Вряд ли. Но это меня не остановило. Не знаю, чем я думала, но точно не головой. Новых записей особо не прибавилось, теперь он публиковал свои мысли редко, быть может, по паре-тройке в несколько месяцев. Но как бы то ни было, каждая была щедро «залайкана» студентами, а в комментариях развернулись оживлённые словесные баталии.

— Давай пообедаем перед процессом, я знаю одно хорошее место недалеко от суда.

— Хорошо, — кивнула.

Ни один из нас не проронил ни слова вплоть до начала Пермского автобана: едва мы пересекли символичные «Сто десять» ограничения скорости, седан вновь рванул вперёд, обгоняя попутный поток. Широкая дорога ровно стелилась под колёсами, а динамики проигрывали завораживающий транс без слов. Только ровная ритмичная мелодия, от которой душа воспарила куда-то ввысь.

Город встретил нас неласково: тёплая и солнечная погода Свердловской области сменилась на крапающий дождик и хмурое серое небо Перми. Такая разительная перемена отыгралась на моём настроении: мне захотелось поскорее отработать процесс и вернуться домой.

Маршрут, которым ехал Евгений Александрович, я знала практически наизусть — прошлый год был щедр на поездки в апелляцию. Правда вместо того, чтобы свернуть направо, прямиком к арбитражному суду, Градов ушёл влево, в проулок, а оттуда на небольшую парковку перед незнакомым мне ресторанчиком.

— У нас есть полтора часа, — он заглушил мотор.

Мы уложились вовремя — к залу судебного заседания подошли за десять минут до начала процесса. Никого из оппонентов не оказалось, что означало одно — поездка оказалась зря. Заседание станет формальностью, быть может судьи даже не станут нас слушать в целях экономии времени.

Всё ограничится проверкой явки и вопросом «Поддерживаете ли доводы отзыва на апелляционную жалобу?». Утвердительный кивок — и состав суда удалится для принятия решения. Быстро и чертовски обидно.

К счастью, я не угадала. Председательствующая судья внимательно выслушала мою позицию, даже задав пару вопросов; отличился и Градов — ответил на один из них, вовремя оказав мне помощь. Не то, чтобы я в ней нуждалась, но мне бы потребовалось время, чтобы сформулировать мысли.

Из зала мы вышли с твёрдой победой — судебный акт, принятый в нашу пользу, оставлен без изменения.

— Только зря съездили, — покачала головой.

— Тебе так неприятно моё общество, Кристина? — Градов внимательно посмотрел на меня, опалив практически ледяным взглядом.

— Нет, но…

— Вот и считай, что мы получили возможность побеседовать, — он чуть склонил голову, скривив краешки губ в своей коронной манере. Не понять — усмехается ли он или это такая своеобразная улыбка.

На выходе из суда, возле закрытого в летний период гардероба, Градов вдруг замешкался.

— Подожди минуту, — сказал мне и направился в сторону элегантной в своей строгости женщины. Её фигура в идеально сидящем белом костюме так и кричала о лоске и состоятельности её обладательницы; короткие светлые волосы, едва доходящие до ушей, не скрывали массивные серьги.

— Какая встреча, Лидия, — Градов оказался всего лишь на голову выше неё. — Вот уж кого я не ожидал здесь увидеть, так это вас.

— Градов! Рада тебя видеть, — довольно протянула она.

— Давно ты вернулась? — он так и источал всё своё мужское обаяние. Внутри меня заворочалось неприятное чувство. О нет, Беляева, только не говори, что ты ревнуешь!

— Вчера. Прилетела буквально на пару процессов. Давний клиент очень убедительно просил помочь ему с одним делом. А ты же знаешь, Женя, я не могу отказать, — то, как она назвала Градова, царапнуло слух.

— Завтра ещё будешь в городе?

— Не собиралась, но если ты попросишь… — она звонко рассмеялась, вовсю флиртуя. И так естественно у неё это выходило — как дышать, что меня аж зависть взяла. Я не могла слушать это, не хотела быть свидетелем этой вполне обыденной сцены — гордо выпрямив спину, вышла на улицу, под козырёк крыши, спасающий от дождя. Мелкое крапанье превратилось в барабанящий по асфальту ливень.

Градов нагнал меня через пару минут.

— Подожди тут, я подгоню машину ко входу. Не хочу, чтобы ты промокла.

Хотелось сказать, что я не сахарная, не растаю, но здравый смысл взял вверх: кому и что я хочу доказать?

Я терпеливо дождалась, пока перед калиткой суда остановится чёрный седан. Пару шагов лучше чем десяток метров до парковки — прикрывая голову папкой, подбежала к машине и быстро села в сухой салон — Градов даже открыл мне изнутри дверь.

— Это было очень любезно с вашей стороны, — прозвучало куда более пафосно, чем я рассчитывала. А всего-то хотела поблагодарить.

— Знаешь, Кристина, не знай я тебя, подумал бы, что ты ревнуешь, — с усмешкой выдал Евгений Александрович. Но то, сколько удовольствия сквозило в этой усмешке, не оставляло сомнения: он был бы рад, испытай я и правда это неподходящее случаю чувство.

Вместо ответа я только фыркнула, чем и выдала себя с головой.

— А ты всё та же эмоциональная и чувствительная девочка… — протянул он, смакуя слова.

— Ваш комментарий… — яростно взглянула на него. Да что он вообще может обо мне знать?

— Да-да, неуместен, ты уже это говорила.

— Ведите машину, Евгений Александрович, — произнесла, чеканя слова.

— Как скажешь, Кристина, — он вновь усмехнулся, будто только укрепляясь в своих подозрениях.