Глава 8

Черная юбка до колен. Молочно-белый топ и накинутый на плечи пиджак, спасающий от ветра, присущего сегодняшнему прохладному майскому дню. Волосы затянуты в высокий конский хвост, дымчатые тени подчеркивают серые глаза. С затаенным самолюбованием ловила свое отражение в зеркальных стенах киосков и автобусных остановок. Не будучи укутанной в объемную толстовку и джинсы с высокой талией, я перестала выглядеть как нескладный долговязый подросток.

Так давно я не чувствовала себя взрослой девушкой. Чулки плотно охватывают бедра — и это ощущение силиконовой ленты на коже придаёт уверенности, а на лице сама собой появляется предвкушающая улыбка.

Задержала взгляд на серо-стальной вывеске «Градов, Реутов и партнеры» и, не мешкая, направилась внутрь, прямиком в святая-святых Евгения Александровича. Сегодня я точно не буду белой вороной среди акул юриспруденции.

Вчера, после ухода Дениса, успокоившись и придя в себя, я выбрала самую подходящую одежду, перерыв весь шкаф, и села дописывать доклад. Времени на причитания и самобичевание не оставалось. Жалеть себя и всячески сочувствовать своей роли жертвы порядком опротивело. Только мне выбирать, как прожить эту жизнь, и Денис Давыдов мне не указ.

О какой любви и дальнейшей совместной жизни может быть речь, если ночь я провела в полном одиночестве, а постель мне согревало не горячее мужское тело, а собственные обжигающие фантазии с участием Градова. Не явился Денис и на утро, статусы в социальных сетях показывали, что онлайн он был в районе пяти утра.

В этот раз я не боялась. Так что, позавтракав, надела выбранную вчера одежду и, цокая каблуками по бетонному полуподъезда, упорхнула на учебу. Перебесится — приедет. Квартира принадлежит ему, рано или поздно он вернется.

А пока я была свободна. Словно в кои-то веки удалось вырваться из золочёной клетки и расправить заскучавшие по полёту крылья. Добралась до университета на трамвае, благо имевшихся у меня наличных как раз ещё хватало на пару деньков беззаботной жизни, и, ловя на себе удивлённые взгляды одногруппников, важно прошествовала в кабинет. Все уже привыкли, что Кристина Беляева — странная девчонка, никогда не снимающая джинсы и все перерывы проводящая в телефонных разговорах.

Увидев меня, девчонки присвистнули и не удержались от расспросов. Я же, не желая мусолить ситуацию, ограничилась краткими поверхностными ответами: нет, Денис не в курсе; да, поссорились. Вероника набычилась, неудовлетворённая моей краткостью. В отличие от Анжелики, с которой мы и сошлись по той причине, что она никогда не лезла в душу. Девчонки были полными противоположностями друг друга и словно дополняли меня, показывая те качества, которые сейчас были глубоко спрятаны в душе: дерзкая и бесстрашная Вероника и тихая, спокойная Анжелика. Будь я чуточку стервознее, мы с Вероникой сошли бы за сестёр. Реши стать скромнее и покладистее — вылитая Анжелика. Сейчас же я являла что-то среднее, но собиралась это изменить. По крайней мере сегодня. А там, как пойдёт.

Градова на семинаре заменяла аспирантка, выдавшая нам несколько неординарных задачек и попросившая по окончанию пары сдать листки с вариантами их решения. Вряд ли это была идея самого Евгения Александровича. Скорее всего, постаралась сама аспирантка — Градов предпочитал другие методы обучения.

Логика и основы управления пролетели незамеченными. Кажется, и преподаватели устали от нас, студентов, за весь учебный год и жаждали поскорее «отстреляться». Два семинара больше походили на самостоятельную подготовку, чем на полноценные занятия.

Мне нравилось не общаться с Денисом. Словно спустя несколько лет я отдыхала от его постоянного присутствия в моей жизни. Только когда села в автобус, идущий прямиком до офиса Градова, на экране телефона появилось сообщение:

«Ничего не хочешь мне сказать, Кристина?»

Ничего сказать Денису я не хотела, а потому просто-напросто перевела телефон в авиа-режим: где сообщение, там и звонок, а мне сейчас совершенно не до ревнивого и требовательного парня. Пусть пожинает плоды своих усилий.

— Здравствуйте! — поздоровалась со Светланой, уставившейся на меня с неприкрытой усмешкой. Девушка окинула меня изучающим взглядом и растянула губы будто бы в одобряющей улыбке. — Я к Евгению Александровичу.

— Привет-привет, Кристина! Градов ещё не вернулся, придётся подождать.

— Хорошо, — кивнула, усаживаясь на диванчик, на котором в прошлый раз сидел клиент, и вынимая из сумки планшет. Проведу время с пользой — дополнительная вычитка докладу не повредит.

— Будешь кофе?

Подняла глаза на девушку и пожала плечами:

— Почему бы и нет?

Светлана мигом сообразила для меня горячий напиток — в небольшой черной керамической чашке, с двумя кубиками тростникового сахара и капелькой мятного сиропа. Такое отношение подкупало — будто я не какая-то там студенточка, а клиент коллегии.

— Свет, — раздался приятный мужской голос, — а где у нас командировочные за апрель? — из выделенного мне вчера кабинета вышел молодой парень в черной рубашке и брюках. Должно быть, один из помощников. — О, у нас гости? — увидев меня, он тут же посерьёзнел, хотя светлые голубые глаза продолжали излучать смешливое тепло.

— Студентка Евгения Александровича, Кристина, — опередив, представила меня Светлана. — В красной папке на пятой полке посмотри, в последний раз Никонов в неё ползал.

— Спасибо, Светик, — широко улыбнулся девушке парень и снова обратил свой взор на меня. — Приятно познакомиться, Кристина! Я Андрей Шувалов, помощник Реутова.

— Взаимно, — мягко кивнула я.

Андрей выглядел молодо, не старше моих одногруппников, впрочем, с блондинами, как мне казалось, всегда так — при прочих равных условиях светленьким редко можно было дать их истинный возраст. Учитывая, что он помощник адвоката, то учёбу, скорее всего, уже закончил, а, значит, ему не меньше двадцати трех-двадцати пяти.

Парень, одарив меня ещё одной улыбкой, повернулся к одному из стеллажей и взял с полки искомую папку. Видимо, нужные документы там имелись — ибо он удовлетворенно хмыкнул и тут же скрылся за дверьми кабинета.

Вернуться к вычитке доклада я не успела.

— Света, будь добра, договор с Тамариным мне на стол, — Градов только зашёл в офис, но уже выдавал распоряжения. От одного взгляда на Евгения Александровича сердце гулко забилось в груди: уверенный в себе адвокат вызывал во мне необъяснимое сладостное чувство опасности и жути.

— Добрый день, Евгений Александрович, — я поднялась, привлекая внимание Градова.

— Добрый, Кристина. Проходи в мой кабинет, — он окинул меня мимолетным бесстрастным взглядом. Ни единая эмоция не промелькнула на его лице.

Он открыл дверь и, дождавшись, когда я пройду, зашёл следом.

— Показывай, что ты написала на этот раз, — поставил меня перед фактом, даже не обернувшись, более заинтересованный тем, чтобы достать из дипломата свой планшет и бумаги.

— Я уже отправила доклад вам на почту, — отозвалась с готовностью.

Только сейчас Градов удостоил меня вниманием. Изогнул бровь и усмехнулся:

— Комиссии также скажешь в среду? У вас есть глаза, так что читайте сами?

Насмешка Евгения Александровича отозвалась во мне ярким желанием фыркнуть и закатить глаза. Но вместо этого я сцепила руки в замок и выпрямилась, готовясь декларировать свой опус. Как чувствовала, что нужно заранее выучить тезисы — правда, особого труда это не составило, написанный текст так впечатался в голову, что его теперь ничем оттуда не выбить.

Градов одобрительно хмыкнул и сел за стол, уставившись на меня испытывающим взглядом.

— Особый интерес для ученых-юристов всегда представляло отношение людей к праву, которое в разное время и при разных обстоятельствах могло быть диаметрально противоположным. Так, из полного недоверия к нему мог появиться излишний фанатизм. И если первое, правовой нигилизм был изучен в достаточной мере, то фетишизм удостоился меньшего внимания и редко рассматривался как отдельный феномен… — я не отрываясь, смотрела в глаза Градову, не позволяя себе отвести взгляд. Это казалось важным — хоть преподавателя и нельзя было прочитать как открытую книгу, но увидеть одобрение или недовольство я всё же оказалась в состоянии.

— Продолжай, — несколько секунд моего молчания были восприняты им как неуверенность и сомнение, хотя таковыми не являлись. Я просто… потеряла нить мысли. Не так-то просто оказалось выступать с докладом, когда в голове вспыхивали совершенно непотребные красочные образы.

— Под юридическим фетишизмом мы понимаем такое состояние правосознания индивида или общества, для которого характерна идеализация права, вера во всемогущество его институтов при решении социальных проблем…

Я говорила уверенно, несмотря на завладевшую телом дрожь, вызванную ответным пристальным, рассматривающим взглядом. Если он также будет смотреть на защите, я с ума сойду! Сейчас, когда в кабинете кроме нас отсутствовал кто бы то ни было, меня не особо волновали подрагивающие руки и дрожащие коленки, но в большой аудитории это низвергнет меня в ад.

Градов прервал меня на середине доклада.

— Хорошо, Беляева. Это гораздо лучше прошлого шаблонного бреда. Убери воду и твою работу оценят по достоинству. Что со списком литературы? Сколько источников ты указала?

Отмерев, я тут же подняла с дивана планшет и под порывом, вызванным похвалой Градова (неслыханное дело!), подошла к столу преподавателя.

— Все сноски на четвертой странице, семь источников.

Заметила, как Евгений Александрович открыл текст на своём планшете и быстро пролистал страницы, на мгновение задержав взгляд на указанной мной четвёртой странице.

— Пойдёт. Поступим так, Кристина. Из вступительной части выкидываем воду про учёных-юристов и сразу начинаем с постановки проблематики про недостаточность изучения фетишизма. Дальше…

Все предложенные Градовым правки я старательно вносила в текст на ходу. Что ж, подготовка к конференции под предводительством Градова оказалась не такой ужасной, как я могла подумать.

— Ты забыла, что я тебе говорил? — поглощённая в исправления не сразу осознала, что вопрос предназначен мне и что он касается отнюдь не доклада.

— Что? — вырвалось автоматом.

Вместо ответа Евгений Александрович поднялся с кресла. Следующее, что я ощутила, — стянутые в тугой конский хвост волосы, лишившись удерживающей их резинки, нежнейшим покрывалом укрывают плечи.

Впилась руками в незастёгнутые борта пиджака, укутываясь в него, как в одеяло — Градов всего лишь снова распустил мне волосы, но меня, вопреки всему, бросило в холод.

— Кристина, — мужские пальцы нежно прикоснулись к скуле, погладили, опустились по шее вниз и наткнулись на ворот пиджака. Ещё сильнее укутаться в тёмную ткань мне не дали. Градов провёл кончиком пальца по костяшкам моих ладоней и тут же расцепил их, отчего края пиджака распахнулись, являя на обозрение молочно-белый топ, своей белизной оттеняющий кожу.

— У тебя красивая ключица.

Его рука тут же обманчиво-нежно обхватила шею, большой палец начал поглаживать кожу, выводя на ней узоры. Тело ответило на мужские прикосновения усилившейся дрожью, будто бы предвкушая возможные ласки, то, что мне могли дать.

Я прикрыла глаза и прильнула к руке, чувствуя себя ластящейся кошкой, охочей до хозяйского внимания.

Градов усмехнулся, словно празднуя победу надо мной, и этот довольный смешок заставил распахнуть глаза. Секунда потребовалось на то, чтобы зрение сфокусировалось на лице и опасной глубине серых глазах.

— Если кто-то зайдёт… — выдохнула. Вот только мои слова преподаватель пропустил мимо ушей. Наклонился ко мне и запечатлел лёгкий, но от того не менее чувственный поцелуй на левой ключице, прямо на выпирающей косточке, вырвав из моих губ полувздох.

«Что ты творишь, Кристина?» — в мыслях зазвенел тревожный колокольчик.

— Никто нас не потревожит, — удостоил меня ответом Градов и, притянув к себе, прижался губами к шее.

— А… — тихо, едва-едва слышно подала голос, боясь, что ещё чуть-чуть и ничто точно не остановит на пути к достижению желаемого.

Похоже, мужчина решил не замечать моих слабых возражений.

Я чувствовала его язык, лизнувший кожу; его зубы, легонько прикусившие её; обжигающее дыхание, когда он подул на место укуса. От столь простой ласки кружилась голова, шея всегда была моей эрогенной зоной. Ощущения на грани чувств смешивались с соблазнительно-терпким, остро-свежим запахом его парфюма, его тела. От такого дурманящего коктейля не хотелось сопротивляться.

— Что такое, моя девочка? — вторая ладонь зарылась в волосы, массируя затылок. Стон, грозивший сорваться с губ, непроизнесённым завис в воздухе: мне не хотелось, чтобы кто-то услышал.

Там, за дверью — Светлана, Андрей и другой адвокат, а может и вовсе именно в этот момент зашли клиенты, а тут — мы. Я и чёртов Градов, от прикосновений которого вспыхивает огонь.

Раздавшийся стук в дверь позволил убедиться в собственной правоте. Господи, до чего я докатилась — самый разгар рабочего дня, а я бесстыдно с Градовым обжимаюсь.

— Продолжим позже. И не здесь, — Евгений Александрович отстранился от меня. Секунды, которая потребовалась ему, чтобы шагнуть к столу и нажать на кнопку, хватило — села на стул, спрятав пылающее лицо за завесой волос.

Так вот, что он имел в виду, когда говорил, что нас никто не потревожит — щелчок замка, открытого дистанционно, с той самой кнопки, и в кабинет зашла Светлана.

— Евгений Александрович, договор с Тамариным, как и просили.

Судя по цокоту каблуков, девушка подошла к столу и положила документы — я старательно пялилась куда угодно, но не на неё.

— Певцов ещё не подъехал?

— Нет. Как только будет, сразу дам вам знать.

— Хорошо.

Коротко взглянула на часы на дисплее телефона, про себя отметив, что время летит, как бешеное.

Как только Света вышла, я завела волосы за ухо и с немым укором уставилась на Градова. Ещё никогда я не ощущала себя так неуютно.

— Мне пора домой, — фраза прозвучала практически уверенно, так, как я и хотела.

— Я тебя не держу, — небрежно пожал плечами Градов. — Сегодня у меня хватает работы. Освобожусь после шести, в семь заеду за тобой. Будь готова.

Уставилась на преподавателя в немом шоке.

— Зачем? — спросила спокойно, хотя внутри бушевал пожар.

— Не строй из себя дурочку, — закатил глаза Градов. — Я же тебе нравлюсь, не так ли?

Смысла врать не было: тело и так уже всё сказало за меня.

— Да, — не посчитала нужным скрывать очевидное.

— Так в чём проблема?

— Я не буду изменять Денису, — сказала и сама не поверила себе. Кого я пыталась обмануть? Мне хотелось перейти эту грань, ступить на тёмную сторону, отдаться во власть теней, испытывающих меня на стойкость. Мне безумно хотелось стать частью мрака, который я таила в своей душе.

— Мы уже говорили на эту тему. Ты повторяешься.

Я не знала, что ответить на это. И правда. Наши отношения с Денисом уже далеки от идеальных, в них, кажется, совсем не осталось любви — только голая привычка. Чего я боюсь? Гнева Дениса, который может узнать об измене? Разрыва отношений или возвращения в родительский дом? Но важно ли это на самом деле?

Меня всё чаще посещала мысль, что я совершаю самую большую ошибку в своей жизни. И этой ошибкой было вовсе не влечение к Градову. Я жила неправильно. Думала, что люблю Дениса. Думала…

Помнится, несколько лет назад, я особенно сильно ощущала эту любовь: при встрече с Денисом что-то в моей душе переливалось всеми цветами радуги, светилось, порхали бабочки. Когда мы не виделись, то вместо этой эйфории образовывалась щемящая пустота, подобная той, когда задерживаешь дыхание, и лёгкие горят от нехватки воздуха. Было ли это настоящей любовью? Да. Тогда. Но сейчас… сейчас нас связывало что-то другое.

Я всегда считала, что, влюбившись, человек перестаёт интересоваться другими. Они просто становятся неважными и несущественными, даже тело нуждается лишь в прикосновениях единственного, а разум отвергает даже возможность чужих. В реальности же всё оказалось совершенно не так.

Беспомощно посмотрела на Градова, не зная, что ответить. Горько усмехнулась, понимая, как глупо выгляжу, пребывая во внутреннем противоборстве. Маленькая никчёмная идиотка, запутавшаяся в себе.

— Хватит самобичевания, Беляева. Поддаваться своим желаниям не так уж и плохо. — И кто бы это говорил? Прославленный адвокат и юрист, не по наслышке знающий, что может быть за сиюминутные слабости… если они переходят грань закона. — Просто расслабься и получай удовольствие.

Градов дал мне понять, что разговор окончен — щелчок замка выставлял вон. И я ушла. Подобрала сумку с вещами и, держа осанку, медленно вышла из кабинета.

— Просто расслабься и получай удовольствие, — повторяла раз за разом, бредя по улице. Легко ему сказать! И несмотря на желания, он продолжал оставаться самим собой — прямым, бескомпромиссным, даже жёстким. В душе шевельнулся противный червячок: он ни словом не прокомментировал мою одежду. А разве должен был? Сколько таких, в юбках и на каблуках, ходят перед ним пять-шесть дней в неделю?

Он взрослый мужчина, а не самоуверенный юнец, цепляющийся за голые ноги. И от этого ещё сложнее. Между нами никогда ничего не будет, только страсть, возбуждение и желание. Ни единого чувства. Такие, как он, не умеют (и не хотят) любить. Максимум — любовница на разок, если повезёт — на несколько раз, но…

Я ускорила шаг, дёрнула плечами и выпрямила спину — мне плевать на чувства, ни к чему хорошему они не приводят, и моя жизнь с Денисом тому подтверждение. Я ни испытывала терзаний и мук совести. Женат — так я ему в жёны не набиваюсь. Просто секс — и я от пламенной влюблённости не горю. Я просто его хочу. И интуиция мне подсказывала, что стоит получить желаемое, сбросив накопившееся за длительное время снов и фантазий с участием Градова, как я мгновенно потеряю к нему интерес.