Глава 9

У подъезда был припаркован белый «Лексус». До последнего момента я надеялась, что парня нет дома — и дело даже не в том, что я не хотела его видеть. Пока я не была готова пойти до конца и привести своё восстание в логическому завершению — нашему разрыву.

Успокоив расшалившееся сердцебиение медленным глубоким дыханием, вошла в подъезд и поднялась на этаж. Несколько секунд буравила дверь взглядом и только после проигранной внутренней борьбы вставила ключ в замочную скважину.

Открыла дверь с секундной задержкой — ждать от Дениса чего-то хорошего было глупо. Впрочем, мои опасения не подтвердились. Встречать меня никто не вышел, и я смогла совершенно спокойно разуться и пройти в комнату. На полу стояла плетёная корзина с огромным букетом из белых и красных роз. Кто бы мог подумать…

— Крис, — Денис замер в дверном проёме, ведущем на кухню. — Я переборщил. Прости.

Подняла на него глаза. Денис ничем не выдавал недовольство моим внешним видом, впрочем, и особого раскаяния на его лице я тоже не заметила.

— Давай всё будет, как и прежде? — он шагнул ко мне, и я с трудом заставила себя устоять на месте, а не попятиться назад. — Я терпеть не могу с тобой ругаться, тем более из-за такой ерунды.

— Вчера ты не считал это ерундой, — отозвалась я.

— Не начинай снова. Мы оба виноваты. Обоим вожжа под хвост попала. Просто давай договоримся, что в следующий раз не будем препираться друг с другом.

— Ты отправил меня найти другого, Денис. Ты считаешь это нормальным?

— Ты вывела меня из себя, — нарочито спокойно объяснил парень, чем вызвал мою усмешку.

Хорошее объяснение, чего уж тут.

— Спасибо за цветы, — наконец, проронила я после некоторой паузы. Надо же — самой извиняться не пришлось.

— Я люблю тебя, Кристина, — Денис не отрывал от меня глаз, — несмотря ни на что.

— А я тебя, — еле выдавила из себя, в горле словно образовался ком.

Улыбнувшись, парень сжал меня в крепких объятиях, а затем предпринял попытку поцеловать, но его губы лишь мазнули по щеке, когда я отвернулась.

— Ну всё, хватит дуться, — прошептал он с нотками неудовольствия. — Поцелуй меня. Или ты не хочешь меня больше целовать?

На мгновение прикрыла глаза, сомневаясь в том, какое решение стоить принять. С одной стороны, вся эта свистопляска с Градовым дала свои плоды, показав мне, что я не самая верная и любящая девушка. Ограничения Дениса ни к чему хорошему не привели — я была готова сорваться с цепи. С другой же… он впервые извинился сам. Впервые за долгое время признал, что тоже был не прав, что наша вина в ссоре обоюдна.

Я всё-таки поцеловала его — осторожно, несмело коснулась губами. Денис этого только и ждал, обрушив на меня свой напор и скользнув языком в мой рот. Поддаваясь его воле, мягко отвечала, понимая, что не чувствую ничего, совершенно ничего. Пусто: ни волны возбуждения, ни тянущего удовольствия… ни даже отвращения. Просто ничего. Словно кукла, игрушка, которой глубоко безразлично происходящее с ней.

— Вот умница, — похвалил Денис, отстраняясь от меня. — Хочешь сходим куда-нибудь вечером?

— Я хочу съездить к родителям, — произнесла откровенную ложь так, будто она и не ложь вовсе. — Давно их не видела. Отвезёшь?

Я рассчитывала на то, что вернусь обратно в город, где и встречусь с Евгением Александровичем. Идеальное алиби и возможность воплотить свой план в жизнь. Кто бы мог подумать, что я опущусь до этого… какую святую и обиженную невинность из себя только строила. На деле же оказалась обычной лицемеркой. Такой, как все.

— Часов в девять вечера. Сейчас мне нужно вернуться в сервис, приеду вечером и можем съездить.

— Хорошо, — ничем не выдала свои истинные эмоции.

— Я рад, что мы помирились, — произнёс он фразу, которая долго ещё звенела в моих ушах.

Пока провожала его на работу. Пока раздевалась и набирала в ванную горячую воду. Пока наслаждалась умопомрачительным шоколадно-цитрусовым ароматом пены. Пока натирала тело губкой с гелем для душа. Пока заматывала волосы в полотенце. «Я рад, что мы помирились». Помирились ли?

Стрелки часов застыли возле римской четвёрки. У меня ещё был шанс передумать и отказаться от затеи: с каждой минутой, приближающей меня к семи вечера, сомнения становились сильнее.

И всё же я не позволяла им склизкими щупальцами спутать душу: встав перед шкафом, разобрала свой нехитрый гардероб, отложив в сторону карамельно-бежевую юбку с запАхом и чёрный топ. Я надеялась, что Градов не потащит меня ни в какие общественные места — впрочем, не стоило себе льстить. Он ни за что не будет общаться со мной на публике. Репутация стоит гораздо дороже.

Чтобы хоть как-то скоротать время без лишних мыслей, решила подготовиться к завтрашним семинарским занятиям. Выудив из сумки планшет, чертыхнулась — потемневший экран, не реагирующий на включение, дал ясно понять, что я проворонила разрядившуюся батарею.

Зарядное устройство я всегда оставляла в ящике комода, потому первым делом полезла именно в него, но, к своему величайшему удивлению, его там не наблюдалось. Неужели Денис с собой забрал? Наши абсолютно одинаковые планшеты — для учебы и работы — были куплены несколько лет назад, ещё до момента, когда все производители пришли к единым зарядным устройствам, так что ситуация складывалась нерадужная.

Решив на всякий случай проверить ещё раз, порылась в ящиках снова, на этот раз проведя осмотр куда более внимательно и приподнимая стопки листов и рабочих документов. Зарядка не нашлась. Зато нашлось кое-что другое: планшет Дениса.

Это, конечно, могло быть самовнушение, но… почему он не взял его с собой и зачем он его спрятал? Парень никогда не «ныкал» его в комод, а тут… не полезь я разбирать завалы бумаг с автосервиса, не нашла бы его.

Ради интереса, нажала на кнопку блокировки экрана — дисплей зажёгся, являя моим глазам фоновый рисунок и окошко с паролем. Вдвойне подозрительно, учитывая, что раньше Денис не ставил пароль на планшет и бывало я сама пользовалась им, когда мы зависали в автосервисе вместе.

Выудив чудо техники из комода, устроилась с ним на диване. Не то, чтобы мне хотелось лезть в его вещи, но… как назло вспомнились слова Вероники про клуб… и я решилась. Если в тот раз к его телефону я не прикоснулась, то сейчас… к чёрту всё. Каким может быть пароль? Даже не представляла, хотя…

Помнится, как-то парень попросил меня зайти на его электронную почту и распечатать пару документов. Пароль от неё был хоть запоминающийся: буквенное обозначение и дата рождения его матери. Какова вероятность, что цифры подойдут?

…стопроцентная вероятность.

Я и сама опешила, что с первого раза угадала. И либо Денису не хотелось замудряться за пароли, либо я сама себя накручиваю. Отключив на всякий случай интернет, полезла в приложения социальных сетей.

Лучше бы я этого не делала. Всё, начиная от фейковой странички «Денис Давыдов» со статусом «В активном поиске» и с его, на минуточку, фотографией и заканчивая переписками с многочисленными девушками, было банальным. Как же всё это типично: покататься на машине, выпить кофе…

Горько усмехнулась. Что самое обидное, в друзьях на этой фейковой страничке были и знакомые мне люди. Удивительно только, что я даже не задумывалась о том, что он может так поступить. Зачем?

Вчера он не пришёл домой не только потому что работал. Слишком был занят общением с эффектной брюнеткой. «Катерина Васильева» значилось в названии диалога.

«Спасибо за вечер, Дэн. Уже скучаю». Целующий смайлик венчал живописную картину.

«Скоро увидимся».

Сжав зубы и сморгнув подступившие к глазам слёзы, закинула планшет туда, где он лежал, тщательно накрыв бумагами. Гадко. Как же, чёрт побери, гадко. И это меня ещё совесть мучила за то, что я думаю о Градове? Да мои мысли о нём это просто пыль по сравнению с поступками моего любящего (и любящего ли?) парня. Осуждать его за практически аналогичное мне поведение? Ещё чего.

Внутри клокотали обида и раздражение. Вероника мне неоднократно говорила… а я… я, как клуша какая-то, не хотела ей верить. Дура. Идиотка безмозглая. Вот и получила. Чего хотела? Когда мы познакомились, я была совершенно другой — не бросающейся при первой ссоре в слёзы размазне. Я подтрунивала, язвила и «играла» с Денисом, видя его интерес ко мне. А что сейчас?

Он привязал меня к своим ногам, и я, как послушная девочка, следовала рядом, ловя каждое его слово. Пора бы снять лапшу с ушей. Кому к чёртовой матери нужны такие отношения?

Цветы в корзине мозолили глаза. Хотелось смять и затоптать их, затолкать в мусорную корзину: лишь бы не видеть их злую насмешку. Любит он меня, как же. Клеить тёлочек на своём «Лексусе» ему это никак не мешает.

Я не просто была зла. Мной овладело бешенство. Бросилась выбрасывать вещи из шкафа — находиться в этом доме противно до одури. Я не хотела и не собиралась принимать такое поведение Дениса. Слишком долго я терпела его постоянный контроль, слишком долго он загонял меня в клетку. У самого душонка нечистая оказалась: рыльце в пушку, то-то и меня во всем смертных грехах подозревал.

Стадия бешенства никогда не продолжалась долго, вот и сейчас она уступила место апатии и безразличию. Глядя на кучу разбросанной одежды, осела на пол, словно все силы разом меня покинули.

Куда мне идти? К родителям? К Веронике? Впрочем, какая разница, куда. Лишь бы подальше отсюда.

Как кстати пришлась встреча с Градовым. Уехать с ним, избавиться от разрывающей сердце обиды. Отомстить, в конце концов, переспав с объектом своего желания. И пусть Денис никогда об этом не узнает, но, главное, я почувствую вишнёвую сладость мести. Бумеранг бьёт больно.

Поднялась с пола и, с усмешкой взглянув на кучу одежды, затолкала её обратно на полки. К ней мы ещё вернёмся. Чуть позже.

— Какого тебе было трахаться на стороне, а потом возвращаться ко мне и говорить, как сильно ты меня любишь? А, Денис? — смотрела на нашу совместную фотографию, буравя мужскую фигуру ненавидящим взглядом. Я не обманывала себя: мне не хватит духу сейчас позвонить ему и высказать всё, что я о нём думаю. Я слишком слаба для такого поступка. Зато переспать с Градовым мне точно духу хватит.

Короткое сообщение, появившееся на экране, прервало сборы, доставляющие мне особенное, извращённое удовольствие.

«Выходи».

Одно слово, а сколько эмоций оно вызвало.

Закрыв дверь на ключ, медленно спустилась по ступенькам на первый этаж, игнорируя лифт. Садясь в чёрный сверкающий седан, застывший напротив подъезда, я ненавидела и обожала себя больше всего на свете. Два противоречащих друг другу чувства, смешавшись, превратились в нечто уникальное, взбудораживающее.

— Мне нравится твой настрой, Кристина, — увидев меня, Евгений Александрович довольно усмехнулся. — Прекрасно выглядишь.

— Я знаю, — облизнула губы под внимательным взглядом преподавателя. Что-то и правда изменилось. Я совершенно по-другому видела этот мир. Розовые очки больше не зашоривали глаза.

Денис постоянно повторял: людям нельзя верить. Мир испорчен. Будешь милой и доброй — тебя сожрут и даже косточек не оставят. Я не слушала его. И каждый раз натыкалась на те же грабли, черенок которых больно бил в лоб. До сегодняшнего дня.

Градов не сказал ни слова. Автомобиль нарочито медленно выехал со двора, унося меня всё дальше и дальше от дома. Перед глазами пробегали улицы, здания и люди, спешащие по своим делам. На стекло упали первые капли дождя и быстро скатились по нему, оставив длинную дорожку. Я думала обо всём и ни о чём одновременно. О Градове, сидящем за рулём «Мерседеса», о Денисе, воткнувшем нож в спину, о Веронике, которая раскусила моего парня всего за год нашего с ней общения, о себе, три года рушащей собственную жизнь.

— Кристина?

Евгений Александрович дотронулся до моей руки, и я с трудом переборола первый порыв — отдёрнуть её, будто от огня. Впрочем, не так уж и далеко это от правды. Прикосновение Градова обжигало своей неправильностью и запретностью.

— Я задумалась, — повернулась к преподавателю и одарила его многообещающей улыбкой.

— О чём? — заинтересовался Градов, отвлёкшись от дороги и мельком взглянув на меня. — Снова о том, что мы совершаем ошибку? — добавил он с усмешкой, когда наши глаза встретились.

— Ни о какой ошибке и речи идти не может, — спокойно произнесла я. — Мы оба делаем то, что приносит нам удовольствие.

— Надо же, я слышу от тебя здравые и адекватные выводы, — с нотками довольного удивления в голосе похвалил меня преподаватель. — С чем связаны такие изменения во взглядах на жизнь?

— Сняла розовые очки, — цинично отозвалась в ответ.

Мы застыли на светофоре, красное табло которого отсчитывало восемьдесят пять секунд ожидания. Достаточно для того, чтобы вдруг раздался щелчок фиксатора ремня безопасности, и Градов оказался настолько близко, что я почувствовала шлейф его парфюма и запах его кожи, настолько будоражащий, что захотелось завыть от отчаяния. Настолько близко, что смогла разглядеть тёмные крапинки в его серых глазах, раньше казавшихся мне холодными, безучастными и безразличными. Смогла заметить, как расширились его зрачки, превратившись в чёрную бездну, затянувшую меня, завлёкшую своей неприступностью.

И что самое удивительное, это не было сном. От пришедшего осознания маленький огонёк алого пламени внутри затрепетал и разгорелся во что-то смертельно опасное, огромное и причиняющее боль на грани удовольствия. Непослушное пламя разлилось по всему телу, не ведая преград, не зная, что его может что-то остановить. Как можно остановить безграничность? Как можно прекратить чувствовать, если чувства — часть тебя, если они неотделимы, тождественны тебе?

Источником пожара было не сердце. Не душа хотела его прикосновений, а тело. И оно их получало. Градов приподнял рукой мой подбородок, нежно погладил нижнюю губу. Я лизнула его большой палец раньше, чем осознала, что делаю.

Градов был океаном, неизведанным, опасным, таящим в себе мрачную неизвестность и предупреждение. Он был вулканом, дремавшим Везувием, готовым проснуться в любой момент, от любого неловкого движения. Он был беснующейся весенней грозой. Раскатами грома, оглушающими и пугающими. Вспышками молний, дикими и необузданными. И я без страха шла навстречу его стихии.

Я пропустила момент, когда его губы накрыли мои, вызвав мгновенный взрыв снизу живота. Я не смогла понять, когда это произошло, потому что показалось, что он всегда целовал меня.

Горячо.

Приятно сходить с ума, поддаваясь ему.

Задыхаясь от невозможности вдохнуть.

Тлеть от пламени его губ, пожара языка, ласкающего меня настойчиво-властно, призывающего покориться, сдаться.

Это не было поцелуем, проверяющим реакцию моего тела. Это был поцелуй, уже признавший свою власть надо мной, показывающий её, решивший напомнить, кто правит балом. Кажется, я захлебнулась в ощущениях, не отстраняясь, лишь прижимаясь еще ближе, требуя большего. Реальность слаще сна и грез.

Я представляла, какого это будет. Но не думала, что сойду с ума лишь с одного прикосновения губ. Руки… его руки были везде. Они ласкали, дарили наслаждение, причиняли боль, когда на мгновение исчезали с моей кожи.

Ну же, ещё. Я хочу ещё!

Кожаное сидение стало неудобным.

Я горела и изнывала от того, как мало имею.

Чёрт побери, я укусила его, когда он захотел прекратить целовать меня.

— Зелёный, Кристина, — хрипло произнёс Градов.

Отстранилась от него, не чувствуя ни грамма, ни толики стыда, и как ни в чём не бывало вольготно откинулась на огромную спинку сидения.

— Такой ты нравишься мне гораздо больше.

Не удостоила его реплику ответом, лишь самодовольно скривила губы. Это только начало, Евгений Александрович, только начало.

Мы ехали недолго — после того самого светофора повернули направо и петляли по дворам новостроек, чтобы затем спуститься на подземную парковку. Вопросы не возникали — и так всё ясно и понятно.

— Идём, — вслед за Градовым вышла из машины и направилась к лифту, в которым мы стояли по разные стены, на расстоянии, не удостаивая друг друга и взглядами. Просто потому что это придавало особой пикантности происходящему, ещё больше электризуя воздух между нами. Чем дольше ждёшь, тем слаще результат.

Десятый этаж. Градов уверенно направился к двери в конце коридора. Звякнули ключи, и Евгений Александрович распахнул дверь, пропуская меня вперёд.

Оказавшись в прихожей и услышав щелчок замка, нарочито медленно обернулась. Чтобы в следующую секунду оказаться прижатой спиной к неровной стене, пока руки Градова по-хозяйски шарили по моему телу: оглаживали бёдра, обтянутые тканью юбки, выдёргивали заправленный в неё топ, проникая под гладкий шифон. Ласкали грудь с напряжёнными сосками; тонкое кружево бюстгальтера было не в силах спасти её от жадных мужских прикосновения.

Градов обхватил полушария грудей ладонями и затем вдруг поймал пальцами соски, сжимая и потирая их, причиняя мне сладкое, граничащее с болью удовольствие. От яркости нахлынувших ощущений вскрикнула, но вскрик потонул в поцелуе. Его губы тут же накрыли мои, а руки перекочевали на бёдра, задирая юбку.

Застонала, обхватывая Градова за шею, притягивая к себе ещё ближе, желая ощутить, как его твёрдое тело вжимается в моё.

— Не спеши, дорогая, — оставляя мои губы, прошептал мне в ушко едва слышно. Голос звучал урчанием сытого тигра, лениво потягивающегося на солнце. Реальность окончательно кинула в объятия сумасшествия.

Градов оттолкнул меня, и мне ничего не осталось кроме как начать расстёгивать его рубашку. Маленькие пуговицы не поддавались дрожащим и неуклюжим пальцам, и я психовала, зло прикусывая губу и остервенело вскидывая глаза на мужчину.

— Спокойнее, девочка моя, — покачал он головой. — Насладись каждой секундой.

Его глаза смеялись, и я понимала, что он, как и я, испытывает удовольствие от распалившегося огня. Как настоящая послушная девочка, медленно выдохнула и обстоятельно подошла к делу: сперва расстегнула до конца рубашку, затем сдёрнула с него пиджак, а после… опустила свои глаза к чёрному ремню на брюках.

— Пойдём в комнату, — Градов не дал опомниться и, взяв меня за руку, повёл по коридору. Твёрдый пол под ногами сменился мягким ковром. Тонкий, прозрачный намёк, который невозможно не понять.

Наконец, он остановился.

— Я…

— Тс-с-с, — прошептал Градов, прикладывая палец к моим губам, не позволяя продолжить. — Раздевайся.

Под его откровенным взглядом расстегнула и спустила с бёдер юбку, перешагнув её. Следом наступила очередь топа, и я осталась перед ним в белье и чулках — практически обнажённая, но не стыдящаяся этого.

Градов внимательно разглядывал меня, а я не торопилась продолжать, ровно держала спину, глядя на него с вызовом. Так странно… в живую ощутить то, о чём мечтала столько времени.

— Чего ты хочешь, Кристина?

— Вас, — не отвела взгляд, давая понять, что не лгу. Впрочем, он и так видит и чувствует, как сильно влияет на меня.

В ответ он очаровательно улыбнулся и сам расстегнул ремень на брюках.

— Иди ко мне.

Послушно сделала шаг.

— Встань на колени.

Чуть ли не хныкала от жара, который с каждой секундой терпеть всё тяжелее. Скоро от меня останутся лишь тлеющие угольки, но Градову безразлично моё состояние. Он хотел, чтобы я угождала ему.

— Чтобы я прикоснулся к тебе, Кристина, — погладил меня по голове, когда я опустилась перед ним, — нужно доказать, что ты хорошая девочка. Ты же хорошая, послушная девочка?

Подняла на него глаза, смотря снизу вверх — так я ещё больше убеждалась в том, какая он сволочь и чёртов манипулятор. Но это лишь подстегнуло желание — получить его всего, полностью.

Медленно опустила взгляд, скользя по груди, плоскому, но без атлетичных кубиков, животу, вдоль дорожки из волос. К тому моменту, как я опустилась до пояса брюк, ремень уже расстёгнут.

— Дальше сама, — новый приказ.

Прикусив губу, прикоснулась пальчиками к пуговице и расстегнула ширинку, ощущая рукой твёрдый член. Господи, кто бы мог подумать, что чёртов Евгений Александрович будет возбуждён до такой степени из-за меня?

Немного стащила с бёдер брюки, проявляя на свет тёмно-синие боксёры. Слюна стала вязкой, и я с трудом сглотнула её, не отводя глаз от открывшей картины: как эластичная ткань натянулась от эрогированного члена. Впервые за нашу встречу я медлила не потому что хотела специально растянуть время, а потому что наконец-то понимала, что происходящее не сон, и я правда сейчас стою на коленях перед Градовым.

Он намотал на кулак мои волосы и в нетерпении притянул к себе, явно выражая недовольство моей заминкой. Сердце бешено колотилось в груди, а трусики намокли до такой степени, что если бы Градов захотел прямо сейчас взять меня, то ему бы даже смазка не понадобилась. Я готова ко всему. Готова ощутить его внутри себя, но…

Решившись, провела ладошкой по мужскому достоинству и, оттянув резинку, опустила боксёры вслед за брюками. Почувствовав свободу и лишившись сковывающей ткани, перед глазами появился твёрдый член, с гладкой нежно-розовой головкой и выступившей на ней каплей смазки.

Красивый. Не сильно большой и уступающий по размеру Денису, но это лишь к лучшему: Можно попробовать гораздо больше интересных поз, не ощущая боли и не боясь, что тебя сейчас разорвут изнутри.

Подула на головку, с наслаждением видя, как она дёрнулась от моего дыхания, а Градов выдохнул сквозь сжатые зубы. В следующее мгновение слизнула смазку языком и, заведя руки себе за спину, вобрала член в рот.

— Да, девочка моя, — прорычал мужчина, и сильнее сжал мои волосы, вынуждая добавить к ласке язык.

Медленно, издеваясь, выводила на выступающих венках извилистые узоры, чем вынудила Градова сорваться. Он вжал мою голову в пах, заставляя обхватить его член глубже, и начал грубо трахать меня в рот, не позволяя отстраниться.

Я же, не в силах терпеть огонь между своих ног, запустила одну руку к себе в трусики и ласкала себя, прикрыв глаза. Мир за плотно сжатыми веками вспыхивал яркими пятнами — зелёными, синими, жёлтыми, а хриплое тяжёлое дыхание ласкало слух.

— Не смей себя трогать, — хлёсткий голос Градова словно пощечина.

С неохотой и выступившими слезами убрала от себя руки и обхватила член у основания, помогая губам. Градов замедлился, позволяя мне самой выбирать темп, гладил по щекам.

— Смотри на меня.

Открыла глаза, чтобы столкнуться с ним взглядом, и чуть отстранилась, чтобы обвести языком головку, особое внимание уделяя чувствительной уздечке. Думать о том, сколько таких, как я, было у Евгения Александровича, не хотелось. Я не особый мастак оральных ласк, но не заметить, что ему нравится, невозможно. И это льстит.

— Встань.

Поднялась с ноющих колен, зная, что несмотря на мягкий ковёр, на них всё равно появятся синяки. Градов развернул меня и подтолкнул вперёд так, что я упала животом на спинку кожаного дивана. Долгие несколько секунд ничего не происходило, а затем я ощутила прикосновения его ладоней к своей пояснице. Его рука сжала ягодицу, впиваясь в неё ногтями, и тут же отвесила шлепок. А затем… он стянул трусики и прижался ко мне пахом. Каменный член упёрся в поясницу, а, когда Градов надавил мне на спину, заставляя нагнуться, оказался прямиком у чувствительного, горящего центра.

— Какая хорошая послушная девочка, — довольно цокнул языком Евгений Александрович. — Такая мокрая для меня. — Одна его рука продолжала давить на спину, не позволяя разогнуться, а вторая провела по пояснице, попке и ниже.

Я больше не чувствовала мимолётное прикосновение его эрекции, зато на смену ей пришёл его палец, поглаживающий клитор. А затем он соскользнул внутрь меня. Так естественно и так сладко, срывая с губ стон. Крышу снесло окончательно. Удовольствие пульсировало, пока преподаватель ласкал меня своим пальцем, поглаживая стеночки изнутри, а затем начал двигать им.

— Пожалуйста, — голос сорвался.

— Пожалуйста что? — новый шлепок по заднице, а палец исчез из меня, возвращая щемящее чувство пустоты и одиночества. — Чего хочет моя девочка?

Сжала зубы и зажмурилась из-за того, как мастерски он мучил меня, так желающую… чтобы он оказался внутри меня. Весь. Полностью. Без остатка.

— Я не слышу ответ, Беляева, — палец вернулся на клитор, дразня чувствительное место яркостью прикосновения. — Будешь мямлить, как на семинаре, не получишь ничего. Так и останешься… возбуждённая, доведённая до сумасшествия, — он откровенно насмехался надо мной, — но не удовлетворённая.

— Хочу… — сглотнув, заставила произнести себя слова, которые отчего-то сказать сейчас практически невозможно, — вас… в себе.

— Вот как… — услышала шелест фольги и на короткое мгновение лишилась мужских прикосновений. — Ты пьёшь противозачаточные, Кристина?

Отрицательно помотала головой.

— Зря, — недовольно отозвался Градов.

Почувствовала, как член Градова оказался напротив моего входа и упёрся в него, ещё больше распаляя моё желание.

— Пожалуйста… — пыталась дёрнуть бёдрами навстречу, но меня крепко прижимали к спинке дивана, даже пошевелиться удавалось с трудом.

— Евгений Александрович, Кристина. Назови меня по имени.

— Пожалуйста,… — заминка… — Евгений Александрович.

Только эта фраза сорвалась с губ, как толчком он вошёл в меня, и я задохнулась от ощущений. Я давно не была так возбуждена, и кажется, будто способна почувствовать его даже без движения — самой мысли, что я занимаюсь сексом с Градовым, достаточно для того, чтобы взорваться в оргазме. Но… то лишь видимость.

Я могла только стонать и хныкать, пока он врывался внутрь меня, до конца, а затем вдруг снизил темп и начал играть, продвигаясь так медленно, что я потеряла ощущение реальности.

Остались только прикосновения, сладкие движения и огонь, текущий по венам. Время перестало существовать и появилось только тогда, когда мышцы ног, не привыкшие к долгому напряжению, начали ныть, и мне пришлось переминаться, чтобы избавиться от дискомфорта. Градову, воистину опытному любовнику, этого достаточно, чтобы понять моё неудобство.

— Хочу видеть твои бесстыжие глаза, — произнёс он и, лишая меня своего присутствия, обошёл диван. Сел на него и взглядом показал на себя. Послушно устроилась сверху, замерев перед тем, как опуститься на его член. Ухватив меня за руки, Градов сам заставил завершить начатое, и наши стоны слились в единый унисон.

Кружево бюстье недолго скрывало грудь — оно вдруг оказалось брошенным на пол, и мужчина с упоением впился взглядом в открывшуюся картину, а затем и вовсе поймал губами только и ждущий этого напряжённый сосок. Невольно сжала внутренние мышцы бёдер, начав двигаться не вверх-вниз, а вперёд-назад, подыгрывая поясницей, чтобы сполна насытиться ощущениями.

— Да… — выдохнул Евгений Александрович. — Я в тебе не ошибся, Кристина. Ты весьма… талантливая, — одобрение его хриплого голоса — это именно то, что мне нужно сейчас услышать.

Обхватила его за шею, прижимаясь к груди и настойчиво выпрашивая поцелуй.

— Поцелуйте меня, пожалуйста… — умоляющий взгляд не дал возможности отказать, и наши губы встретились в страстном слиянии. Как же это… охренительно-невыносимо. С Денисом я никогда не ощущала такого пожара внутри себя, как сейчас. Господи, да до этого момента я была практически бесчувственной, даже не подозревая, что могу так наслаждаться близостью.

В голове стало пусто и темно — словно я вобрала в себя космос, сама стала Вселенной. Больше не было его и меня, были Мы, нечто единое, горячее, страстное. Сплошное удовольствие, наслаждение и упоение.

В какой-то момент оказавшись под Градовым, я не могла отвести взгляд от его, цвета чернёного серебра, глаз. Он шептал что-то нежное и пошлое одновременно, ловил мои стоны, не позволяя молчать и скрывать свои чувства. С ним я была открытой, распахнутой настежь — делай со мной всё, что посчитаешь нужным, только не покидай меня.

— Кончи для меня, — очередной едва слышный приказ, и его руки подключились к ласке, своими прикосновениями даря ту самую нотку остроты, которой не хватало, чтобы накапливающееся удовольствие превратилось во взрыв. Сколько прошло времени? Секунды, минуты или часы? Я потерялась в ощущениях, вымоталась ими, и потому, нахлынувшую на меня цунами удовольствия, встретила со слезами на глазах.

— Да, вот так, умница, — его губы собрали с моих скул слёзы. — Повернись на живот и сожми мышцы.

Послушно исполнила приказ, и Градов навис сверху, толкаясь в меня бёдрами. Редко, медленно, так, что я смогла прочувствовать каждый сантиметр его тела. Напрягла внутренние мышцы до собственного изнеможения — и ответный взрыв не заставил себя ждать. Градов застонал и замер, а я… я наслаждалась его пульсацией внутри себя. Такая чувствительная, будто вся превратившаяся в комок нервных окончаний, оголённых, жадных до прикосновений.

Преподаватель перекатился с меня, и я смогла расслабиться, повернувшись на спину, раскинувшись на скользком после нашего слияния диване. Распущенные волосы запутались, лицо горело, а по телу разлилась приятная истома.

— Я в душ, — Градов поднялся на ноги. — Чувствуй себя, как дома.

Проводила его взглядом и прикрыла глаза — ну что, можно было себя поздравить с победой. Желаемое получено, Евгений Александрович в каком-то смысле стал «моим», так что… Буря в душе утихала, оставляя вместо себя поганое ощущеньице, словно сегодня я совершила самую большую ошибку в своей жизни. Не просто свернула не туда, а спрыгнула в пропасть, из которой мне теперь ни за что не выбраться. С вероятностью в девяносто девять процентов теперь мы разойдёмся с Градовым, как в море корабли, и он больше не вспомнит, что раздвинул ноги какой-то студенточке. Но несмотря на это я не жалела о содеянном ни капли.