Глава 49. Оля. Реальность

Спустя сутки из реанимации меня перевели в отдельный бокс — единственную хозрасчетную палату, на которую почти никогда не было спроса.

Приходили Виталик и Даша. Принесли пачку апельсинового сока и две булочки, после чего начали просить меня не говорить маме, в какую передрягу я попала. Эти два клоуна придумали целую историю. Будто у Казанцева долги, и он попросил свадьбу отложить на неделю, потому что ему нечем оплатить банкет. А я полетела вместе с ним в Москву за деньгами.

— Ты дурак, Виталик? — беспомощно бормотала я. — Да билеты на самолет до Москвы стоят, знаешь, сколько? Человек, у которого долги, не станет покупать билеты на себя и свою невесту!

— Оль, у мамы давление. Ей нельзя нервничать. Поэтому, будь добра, позвони ей по телефону и скажи, что улетела с Денисом в Москву за деньгами.

— Не буду я ей звонить!

— Тогда мы скажем, что у тебя на сотовую связь денег нет, — переглянулись Дашка с Виталиком.

Я подкатила глаза к больничному потолку. Идиоты.

Даяна не приходила. Медсестра мне сказала, что после купания в штормовом море она подхватила серьезную простуду. Теперь лежит дома с высокой температурой и кашлем. Я писала ей пару сообщений с благодарностью, но она их не прочла. Наверное, ей было не до телефона. А может, просто не хотела отвечать.

На третий день я уже могла потихоньку вставать и даже добиралась до ванной комнаты сама, но все равно чувствовала себя ужасно.

Приехала тетя Лена. В отличие от Виталика и Даши она привезла нормальные продукты. Ела я совсем немного, так что ее провизии должно было хватить на пару дней.

— Не приноси ничего. Если проголодаюсь, заварю себе лапши в коробке, — отмахнулась я.

— Оль, ну как ты левой рукой заваришь?

— Понемногу привыкну. Никуда не денешься, в ближайшие две недели по-другому никак.

— Денис не вернулся еще из Москвы?

— Я не знаю.

— Оль… вы не созванивались, что ли?

— Не хочу я, Лен… нет у меня сил противостоять всему отелю. Представляю, как они там радуются, что я в беду попала.

— С чего ты взяла, что они радуются?

— Знаю потому что… У меня желание одно — забиться куда-нибудь в темный угол и не высовываться.

— Эх, Олька… нашла ты себе на голову приключения…

Тетя повздыхала еще немного и тоже ушла. Я снова осталась наедине со своими кошмарами.

Мне было стыдно и неловко за все, что произошло в ту ночь на пляже. Настолько неловко, что накануне я написала Денису сообщение с просьбой больше не приходить. Не могла я после всего, что случилось, спокойно продолжать считать себя его невестой! В такой ситуации хочется забиться куда-нибудь подальше и не высовываться. Кажется, стоит выйти из палаты, как все начнут тыкать пальцами и шептаться, что вот она, содержанка, которая получила по заслугам от своего бывшего покровителя. Весь отель, наверное, ликует, что мы с Денисом не поженились.

Мне оставалось только лежать в постели, плакать и стараться не думать.

Ближе к вечеру я задремала.

Дверь тихо скрипнула, и в проходе показался огромный букет персиковых роз. Я вздрогнула спросонья и тут же испугалась. Нет, нет, только не Денис! Мне даже думать о нем неловко, не то, что видеть. Особенно, после того, как я отправила ему жуткое сообщение, что нам лучше расстаться.

За букетом в палате материализовалось мощное плечо, а следом и сам Казанцев.

— Оленька, привет!

Улыбается. Как ни в чем не бывало. Смотрю на него, и как по сердцу ножом.

— Как ты, родная?

Кладет букет на прикроватную тумбу, садится на край постели и касается пальцами моей щеки. В глазах цвета крепкого виски плещется столько эмоций, что мне их не осилить.

— Уже лучше… только глубоко вдохнуть не могу. Больно.

Из глаз против воли катятся слезы.

— Оленька… не надо… не плачь…

Торопливо вытирает мои слезы шероховатыми подушечками пальцев.

— Ты ведь… прочитал мое сообщение, да? — всхлипываю я.

— Какое сообщение?

Улыбается. В глазах сверкает лукавый огонек.

— Брось, Оль. Никаких сообщений от тебя я не получал. В Москве сотовая связь плохая.