Глава 50. Оля. Реальность

— Брось, Оль. Никаких сообщений от тебя я не получал. В Москве сотовая связь плохая.

— Но…как же… оно помечено, как прочитанное.

— Ничего не знаю. Не было никаких сообщений. Есть я, и есть ты. Как только поправишься, мы поженимся. А пока ты здесь, я буду приходить каждый день. И еще займусь поиском подходящего дома. Ты хочешь дом, Оля? Тот, в котором будут расти наши дети?.. Ну, почему ты плачешь? Или не рада меня видеть?

— Я боялась, что ты от меня отвернешься после всего…

— Знаешь, я однажды уже совершил ошибку. Я перестал отвечать на твои письма. А теперь, когда мы снова вместе, я ни за что не упущу свой шанс… Просто, я больше никогда не отпущу тебя одну. В тот вечер, перед нашей свадьбой, я зря разрешил тебе идти в бар…Оль, ну не плачь. Я люблю тебя. Люблю, слышишь?.. Заканчивай. Я тебе мороженое принес. Манго, целую коробку.

— Я есть не очень могу. Да и рука только левая работает.

— А я тебя кормить буду. Оно же в контейнере.

Достает мороженое «Баскин Роббинс» «Манго сорбет» и пластиковую ложку.

— Ну-ка, ротик свой открывай, — просит, зачерпывая немного моего любимого мороженого ложкой.

Не спуская с него глаз, послушно открываю рот и глотаю мороженое.

— Видишь, все получается, — довольный проделанной работой, подмигивает мне Казанцев. Снова зачерпывает сладкий сорбет и касается ложкой моих губ.

Глотаю мороженое, а по щекам ручьем катятся слезы. И остановить я их никак не могу.

— Слушай, Оль, а у тебя кнопка есть? — обескуражено посматривает на меня Денис.

— Какая… кнопка? — отчаянно оттираю слезы левой рукой.

— Ну, та, которая потоки слез выключает? — пытается шутить он.

— Нет такой кнопки… — всхлипывая, шепчу в ответ.

— Ты… что же, разлюбила меня, Оля?

— Нет… конечно, нет… просто… мне кажется, я виновата в том, что случилось…Кажется, что если я выйду из больницы, все будут показывать на меня пальцем, злорадствовать…

— Знаешь, у Билана песня такая есть… — потирает гладко выбритый подбородок Казанцев. — Что-то про лес и реку… и дом. Я по дороге сюда ее в машине слушал. Там про нас с тобой поется. А насчет смеяться, Оль, — я думаю, ты преувеличиваешь. Все тебе сочувствуют.

Мне неловко от того, что я плачу. Но встреча с Денисом — это как столкновение с отчаянием. Напоминание о том, что я так и не надела чудесное свадебное платье, которое он купил. Не пошла с ним под руку к алтарю. Счастье, которое я потеряла десять лет назад, и, казалось, обрела снова, внезапно стало призрачным и хрупким. Как и все, что я пыталась построить после побега.

— Как только доктор разрешит, я заберу тебя, Оль, — тихо шепчет Казанцев и целует меня в губы. — Буду делать тебе кофе в постель по утрам и страстно любить по вечерам. А может, мне даже удастся купить дом до твоей выписки. И тогда я приведу тебя в наш дом. Ты же хочешь дом, Оленька?

— Хочу… — улыбаюсь сквозь слезы. — Только я ходить тоже не очень могу…

— А я тебя понесу, — гладит меня по мокрой щеке ладонью он. Сжимаю левой рукой его пальцы, и снова плачу.

— Не надо плакать, Оленька. Мы обязательно поймаем этого подонка. Обещаю.

— Он сбежал, да? — с ужасом смотрю на Казанцева.

— Уже вторые сутки, как сквозь землю провалился.

— Какой кошмар…

— Я постараюсь все исправить, Оля. Мы найдем его, даю тебе слово. А сунется в наш город, я даже раздумывать не стану, — утоплю, — убеждает меня Казанцев.

Садится рядом со мной и осторожно притягивает к своей груди. Мы молчим. Думаем каждый о своем, но от того, что слышу, как стучит его сильное сердце, моя истерзанная сомнениями и горечью душа начинает медленно оживать.

Мысли о Тимуре никак не хотят меня оставить. Где он прячется? Кто так рьяно покрывает его? И вдруг что-то колет в сердце догадкой. Добрая Настя! Только она может искренне покрывать любимого мужчину и отца своего ребенка в обмен на обещание быть с ней рядом всегда. А обещать Тимур еще как умеет.

— Денис, — чувствуя, как сердце гулко бьется от волнения, впиваюсь пальцами левой руки в его ладонь. — Я знаю, где Тимур!

— Где? — встревожено смотрит на меня Казанцев.

— Настя… терапевт. Она еще от него ребенка родила, и уволилась из больницы, потому что Тимур малыша не признал.

— Вот черт, а про нее никто не говорил.

— Она у меня в соцсетях есть… я одно время следила за ее жизнью… еще до того, как мы с тобой здесь встретились.

Торопливо беру с тумбы телефон и пытаюсь открыть фейсбук. Это трудно, но я нахожу нужный аккаунт.

— Настя, значит… — торопливо забирает у меня телефон Казанцев. — Спасибо, Оленька.

Поднимается с моей кровати и быстро набирает чей-то номер.

— Борис Маркович, есть информация по Молчанову, — без приветствия сообщает он. — Оказывается, в Москве живет девушка, у которой есть от него ребенок. Молчанов мог пойти туда.

Он говорит еще, и еще, а мое сердце готово выскочить из груди от волнения. Мне больно и тяжело дышать. Не знаю, почему я решила, что Тимур у Насти. Скорее всего, подсказала интуиция. Я просто знала, что Тимур пойдет туда, где его безоговорочно примут и не станут искать.

…Через два часа нам с Денисом сообщили, что Тимура Алексеевича Молчанова арестовали. Он действительно скрывался у Насти.

— Оленька, ты молодец, — крепко поцеловал меня в губы Казанцев. — Ты просто умничка. Теперь ему точно не отвертеться. А теперь, давай, поспи. Тебе отдохнуть надо.

Улыбаюсь и сжимаю левой рукой его крепкие пальцы. Глаза закрываются сами собой. На сердце становится легко. Сейчас, когда Тимур под арестом, я могу спать спокойно.