Глава 9

Приходить в себя было очень тяжело, но сделать это пришлось, потому что на грани сознания то и дело маячили возмущенные реплики Тараса. Что его опять там не устраивает? Он частенько с утра критикует то жирное молоко в кофе, то его полное отсутствие, то мой внешний вид или размер каблуков, то холодно ему, то жарко. В общем, придраться всегда найдет к чему, если встал не с той ноги. Вот и сегодня походу один из этих дней.

Я еще глаза не успела открыть, как уже думаю, где ж так успела согрешить?! Голова трещала, как будто я вчера делала что-то ну очень неприличное, и ей теперь было стыдно за это, тело ломило, и самым неприятным было то, что я кажется, где-то умудрилась простудиться, потому что горло першило нещадно. Ох и придется же мне сегодня выслушать не меньше десятка раз коронное Тараса: «Я же говорил». Говорил, а я из врожденной вредности делала как всегда на зло. И кто в итоге оказался прав? Он. Но я ни в жизнь не признаюсь в этом, только в следующий раз постараюсь быть более осмотрительной.

На автомате потянулась к прикроватной тумбочке, на которой всегда стояла бутылочка чистой воды и чуть не навернулась с кровати, вовремя успев поставить ногу на пол. И вот тут-то я заподозрила что-то неладное, потому что тумбочки не было в принципе, как и воды, да и сама кровать была непривычно высокой. Мои глаза распахнулись и я бы, наверное, завизжала с испуга, если бы не ступор, который внезапно накрыл. Такое со мной уже случалось. В прошлый раз я прыгала с парашютом, решила, так сказать, преодолеть все свои страхи напоследок. Преодолела, ничего не могу сказать. Выпрыгнула я тогда из старенького самолетика, посчитала, как и полагалось, дернула за кольцо, поплевала, нет, не на удачу, а чтобы проверить с нормальной ли скоростью я снижаюсь, осмотрела купол и все…ступор. Повертела головой по сторонам, смотрю кто-то песни поет, кто-то на телефон себя снимает, кто-то рукой мне машет, мол смотри какая красота вокруг, а я только и могла, что лупить глазами по сторонам и наблюдать, как земля приближается ко мне, ну или я к ней. Ступор прошел только тогда, когда меня протащило сотню метров по земле. Спасибо молоденькому мальчишке, который загасил купол, а то кто его знает сколько бы я еще бороздила просторы аэродрома на пузе.

Господи, о чем я вообще думаю? Нахожусь непонятно где, но судя по всему в больнице. Когда вот только умудрилась сюда попасть? Стала перебирать последние воспоминания в голове и лучше мне совсем не стало, потому что радоваться было совершенно нечему. Саша и Андрей, призраки прошлого появились в моей жизни так внезапно, что я просто не была к этому готова. И как я Андрея то не узнала, поражаюсь и себе, и собственной невнимательности. Ну да изменились оба. Но не до такой же степени, чтобы их не узнать в принципе?! Скорее всего, я просто не ожидала ничего такого, поэтому даже и не верила в вероятность подобной встречи.

Но в больнице я как оказалось то? Этот вопрос не снимается пока с повестки дня. Помню, как мне было не хорошо, и я прощалась с содержимым собственного желудка в дамской комнате, а потом, как будто свет выключили. Попыталась встать с больничной койки, но у меня ничего не вышло, потому что скривилась от резкой боли в животе. Что за…? Задрала до груди распашонку, в которую была обряжена и ахнула. Черт возьми!!! Допрыгалась птичка! Из одного бока торчала трубка, как в тех самых фильмах, где всякие маньяки ставят опыты на людях. Из нее стекала кровь? Мамочка, куда ж я умудрилась вляпаться то?! С другого бока и около пупка было еще что-то, но что конкретно я опасалась, потому что те места были перекрыты бинтами, а сверху пришпандорены пластырем.

Откинулась на койке, пытаясь переварить только что увиденное. Что вообще случилось? Как я здесь оказалась? Что сделали со мной? Было страшно предполагать те или иные варианты. В голову, почему то только и делала, что лезла всякая чушь по типу, что меня просто начали разделывать на органы и иже с этим.

Дверь распахнулась и я вздрогнула. В палату вошел серьезный доктор, но как только увидел мои открытые глаза, так сразу же расплылся в улыбке.

— Ох, Голубушка, — смешно всплеснул он руками, — так Вы у меня уже не спите. Как себя чувствуете? Тошнота, головокружение, неприятные ощущения? — зачастил врач.

— Давайте помедленнее, пожалуйста, — я не смогла с ходу потребовать ответов на кучу роящихся в голове вопросов, ощущая такую направленную доброжелательность. — Все терпимо. Только я не понимаю многого. Что случилось? Где я? Что это? — указала на собственный живот и торчащую трубку из него.

— Не волнуйтесь Вы так, — доктор погладил меня по плечу. — Вам категорически нельзя этого делать, особенно в таком положении, — ясно, этот уже в курсе моего диагноза. Помню, онколог что-то говорил по поводу того, что стресс провоцирует рост каких-то клеток и этот туда же. Господи, об этом я точно не хочу думать сейчас! Что мусолить то одно и то же?! — В общем, так, Голуба моя. Кисту мы вырезали ювелирненько, но понаблюдать все равно еще придется. Сама понимаешь. Полежишь у нас недельку, отдохнешь, а я с коллегами проведу дополнительные анализы, посмотрю, чтобы никаких осложнений не нарисовалось.

— Погодите, — я аж присела. Не знаю то ли от возмущения, то ли от волнения. — Как это вырезали? Я же не давала никакого разрешения!

— О, — лицо доктора вытянулось.

Он хотел что либо ответить, но не успел, потому что в палату уже влетел весь какой-то взмыленный и взъерошенный Тарас. Он пробежался по мне взглядом, убедившись, что все более или менее в норме, обратился уже непосредственно к врачу:

— Я сам с ней поговорю. Спасибо большое за все. Я Ваш должник!

— Нет уж сударь, извольте, я сам объяснюсь со своей пациенткой. Дорогая моя, у Вас была киста желтого тела и вследствие абсолютно отвратительного лечения она разорвалась, если говорить по-простому.

— Да-да, по-простому это меня полностью устраивает.

— Хотя был возможен еще ряд всевозможных факторов, которые могли бы повлиять на вас. В общем, итог был таков, что вчера Ваша киста разорвалась. Как точно я не могу сказать. Если бы я не провел операцию экстренно, то в дальнейшем велика вероятность воспалительного процесса и загноения оболочки лопнувшей кисты, а в Вашем состоянии сами понимаете, мы никак не могли допустить подобного. Мы же не хотим, чтобы плод пострадал? — какой еще такой плод? — Анестезия была комплексная и щадящая, чтобы не навредить только-только зарождающейся жизни.

— Что? Сначала я думала, что мне показалось. Но док, неужели вы думаете, что я бы не заметила того, как забеременела?! Вы, наверное, спутали мою раковую опухоль с, ну Вы поняли, с ребенком, — мне даже думать сейчас об этом было больно, не то что сказать, но я все-таки это сделала.

— Юная леди, у меня опыт больше, чем Ваш возраст и уж беременность от опухоли я в состоянии отличить. Или Вы сомневаетесь в моей компетенции?

— Ни в коем разе! Только, если бы я была бы беременной, то у меня бы пузо уже на лоб лезло, а его нет! Не мог же ребенок к спине присосаться?!

— Ах, Вы об этом, — рассмеялся пожилой мужчина. — Так у Вас срок две, максимум три недели. Но об этом Вам лучше с акушеркой поговорить.

— Это невозможно!

— Почему это?

— Потому что у меня не было секса уже больше полугода!

— Значит, он все-таки был.

— Нет.

— Вы уверенны?

— На тысячу процентов. Не могла же я от женщины забеременеть?! — тут Тарас с грохотом уселся на стул и уставился на меня во все глаза. Вот только мне его нервных припадков не хватало. — Погодите, с этим еще разберемся. Давайте обратно вернемся к теме моей кисты?!

— А что к ней возвращаться то? — немного удивился доктор. — Ее удалили. Все у Вас хорошо. Понаблюдаем немного и отпустим восвояси.

— Но?

Я не успела вставить и слова, как Док перешел на официальный тон, стал сыпать медицинскими терминами, что-то объяснять очень мудрено. Я заподозрила его в том, что он намеривался, таким образом, просто-напросто избавиться от меня. Он не переставал напоминать мне, что необходим отдых, все же ребенок испытал стресс, хоть и щадящий. Я смотрела на него и не верила ни единому слову.

Ну как такое может быть, что один доктор мне говорит одно, а другой совершенно другое?! Так же не бывает, правильно?! По словам одного у меня РАК, а по словам другого я всего лишь беременна. Действительно, всего лишь. Но я-то знаю, что такое в принципе невозможно, потому что последний половой акт у меня был с бывшим Тарасом больше шести месяцев назад, а потом полнейший штиль, недавний эксперимент с тетенькой я в учет не беру, потому что от подобных связей уж точно беременными никто не становился. Поэтому делаю вывод, что конкретно этот доктор, который стоит сейчас передо мной что-то темнит, а значит надо делать ноги отсюда и как можно быстрее. Не хочу тешить себя несбыточными надеждами.

Хотела было уже уверить пожилого человека в том, что я предельно ясно его поняли и таки поскорее избавится от него, но не успела.

— Доча!!! — с тревожным криком в палату влетела мама, на которой лица не было и начала меня тщательно ощупывать. Глянула на Тараса, который так и сидел с отсутствующим видом. Подозреваю, что это он оказался таким услужливым, что сообщил моим родственникам, где я и что со мной. Ох, ведь так даже и лучше будет. Мама сейчас скажет дяде Лене, и они быстренько заберут меня из этого дурдома и увезут в клинику, в которой я наблюдаюсь. Вот только…только придется выложить ей все, как есть. А это ранит ее в самое сердце, если не убьет. Но как не старайся оттягивать неизбежное, но когда-нибудь все равно мне придется сказать всю правду. — Ты жива! Слава Богу, с тобой все в порядке. Другого я бы попросту не вынесла! Я так разнервничалась, когда мне сообщили, что давление подскочило. Вот только удалось прорваться, чуть ли не с боем. Леня там медсестричку запугивает стоит, ой, то есть отвлекает, пока я здесь. Верочка, родная моя, что случилось?!

— Мам, да все в порядке, — снова не решилась я пойти на откровенность. — Только вот, как-то так вышло…

— Ничего, ничего страшного, моя маленькая. Все уже позади! Мама рядом!

Так продолжалось еще какое-то время. Она успокаивала то ли себя, то ли меня, не понятно. Но было ясно, что в объятиях друг друга нам намного легче.

— Женщина! — возмутился Док, успев вставить свои пять копеек между родительскими причитаниями. — Вообще-то Ваша дочь только что после операции. Ей необходим покой, тем более в таком то положении. Столько стрессов сразу на девочку свалилось, а тут Вы еще тискаете, как котенка.

— Каком таком положении? — тут же моя матушка встала в стойку, перестав сжимать меня в своих нежных объятиях, а Тарас вылетел из палаты, снова поменявшись в лице.

Лишь на долю секунды в моем подсознании пронеслась шальная мыслишка, что я вот так же бы могла, когда-то обнимать своего ребенка, дарить ему любовь, переживать за него и многое другое, только вот…нет, не хочу себя тешить лишними надеждами.

Док с вопросом в глазах посмотрел на меня, мол, мне сказать или сама, но мама начала наступать на него, как бульдозер. Вот вроде мелкая, а «авторитетная».

— Беременная она! — чересчур быстро сдался Док, поднимая руки. Ну да, я бы тоже не выдержала, если бы на меня так кровожадно смотрели. — Срок маленький, но уже все хорошо. Мы сделали для этого все возможное. Вон посмотрите на нее, как огурчик уже.

Женщина обернулась в мою сторону, в ее глазах застыли слезы.

— Мам, вот только давай без крепких объятий, хорошо?! У меня видишь? — указала на торчащую из меня трубку. — Да и не точно это все. Есть некоторые сомнения!

— Голуба моя, никаких сомнений! Вы беременны!

Мама заверещала, как ненормальная и я поняла, что точно попала в какой-то специфический филиал дурдома. Закатила глаза и вновь откинулась на койке. Ох и что же ТЕПЕРЬ делать?

— Дорогая, успокойся! Твои возгласы слышало, наверное, все это крыло, — в палату вошел Леня, а Док важно кивнув моему отчиму по-тихому слился. Ну и правильно, а то не палата, а проходной двор какой-то.

— Ленечка, ну как можно оставаться спокойной, если тут такие новости! Мы с тобой скоро станем дедушкой и бабушкой, представляешь?! Это же такая радость! Я на седьмом небе от счастья, — мама, как девочка закружилась по палате, мечтательно напевая что-то себе под нос.

— Дорогая, может, тогда съездим до Верочки? Привезем ее личные вещи: халат, сорочку, зубную щетку, тапочки. Что там еще необходимо? Милая ты только скажи. Мы мигом, — хотела сказать, что ничего не надо, а потом поняла, что еще как надо и не столько вещи мне необходимы в данный момент, как тет-а-тет с дядей Леней. А мама вместе с ее неуемным энтузиазмом и с Тарасиком сгонять сможет. Кстати, где он там запропастился?! — Может, покушать, чего-нибудь привезти, а то совсем худенькая стала. Одни глаза на лице остались.

— А может, мама быстренько съездит домой за вещами с моим водителем? А ты, со мной посидишь, а то одна пока не хочу оставаться, — я бы, конечно, может бы и хотела, посидеть, все обдумать, как следует, только надо сначала во всем разобраться, а для этого мне очень необходим разговор с дядей Леней без лишних ушей.

— Так давай я с тобой посижу, доченька?! Я же для этого сюда и приехала. Ты же знаешь, что можешь на меня всегда рассчитывать?!

— Конечно, знаю. Только не Тарасу же или дяде Лене в моих вещах ковыряться и выискивать, где у меня и что. А ты же женщина, у тебя намного быстрее и продуктивнее все получится сделать.

— Ну да, ты права. Хорошо, я тогда мигом, — матушка повернулась к своему благоверному и выставила наставительно пальчик, что вызвало у всех присутствующих умиление. — Леонид, ты сидишь здесь и глазу с Верочки не спускаешь! Следишь, чтобы с ней было все в порядке! Иначе ты меня знаешь, со мной шутки плохи.

— Есть, мой капитан!

— Где там твой Тарас? Я надеюсь это не тот, который меня бесит?!

— Нет, это другой. Этот хороший. Он чернявенький такой, только же вышел.

— Ясно, сейчас сама найду. Все, я пулей, одна нога здесь — другая там. Не успеете соскучиться.

— Иди уже, Егоза, — дядя Леня шутливо хлопнул маму по попке, а она послала нам воздушные поцелуйчики и скрылась за дверью.

Отчим в тот же момент посерьезнел и нахмурился, перевел взгляд от двери ко мне и сказал:

— Выкладывай, что там у тебя! Вижу же, что аж язык чешется, только при матери не хотела говорить. Почему? Что случилось? Кто обидел? Верунь, только давай по чесноку, а то я знаю тебя.

И я выложила все, абсолютно все, как на духу. И про то, как узнала о своем диагнозе, и, что последовало за этим, и, что собственно было у меня на руках на данный момент. Плакала во время своего повествования, просто не смогла сдержаться. Слезы текли по щекам, разрывая мужское сердце. У Лени то и дело сжимались и разжимались кулаки, ходуном ходили желваки на лице, но он ни разу не сдвинулся со своего места у окна. Хотя нет, вру, сдвинулся один раз, когда протягивал мне упаковку сухих салфеток. Но даже не стал пробовать меня успокаивать. Знаю, он не терпел женских слез, в прочем, как и большинство других мужчин, но что уж поделать, Леня прекрасно знал мою натуру, что если только начать утирать мне слезы, то я наоборот разревусь еще больше, поэтому просто стоял и слушал, давая мне высказаться и выплакаться заодно.

— М-да, дело ясное, что дело темное, — мужчина побарабанил пальцами по подоконнику. — Но я разберусь во всем. Вер, слышишь меня? Я обязательно докопаюсь до истины и на дыбу посажу того, кто врет! Обещаю! Правильно сделала, что при маме не стала ничего говорить, а то ты же знаешь, какая она у нас с тобой мнительная. Так, мне нужны все документы, какие у тебя только есть с самого начала, ну ты поняла какого, — отчиму тоже было сложно произнести это, потому что ему тоже не верилось в то, что у меня может быть такая страшная болезнь. — Но маме лучше бы их не видеть. Может, я сам съезжу?

— Да твоя женушка тебе голову оторвет, если ты меня оставишь одну. Давай я лучше Тарасу наберу и попрошу привезти все необходимое, — Леня повел бровями, негласно требуя дальнейших пояснений. — Он в курсе.

— Как давно? — ну все, кое-кто встал на своего излюбленного конька и приступил к допросу. — Что ты вообще о нем знаешь? Полное ФИО и место регистрации? Как ты наняла его к себе? Что было перед этим? А после?

И еще миллион вопросов последовало за этим. Мозг кипел, но я стойко и последовательно отчитывалась перед отчимом, ведь понимаю, он не из праздного любопытства интересуется, а для дела. Леня он такой, добродушный по жизни, но очень дотошный всегда, если дело касается его профессиональных навыков.

— Ну а как на счет беременности?

И виток разговора перешел в не очень удобное для меня русло. Я мялась какое-то время, а потом выложила вообще все очень откровенно, кто его знает, что пригодится в нашем расследовании. Почему-то дядя Леня категорично то не отметает идею того, что врачи в этом месте не правы. Ну да, он может быть и прав, что не делает скоропалительных выводов, в отличии от меня. Но мне все равно, сложно даже представить, что вся «правда», с которой я жила чуть больше года может оказаться ложью. Очень жестокой ложью.

— Верунь, ну не переживай ты так. В крайнем случае, если все-таки подтвердится неутешительный диагноз, мы найдем тебе самое лучшее лечение. Я подниму на ноги все имеющиеся у меня связи, но не дам тебе просто так сдаться.

— Но я не хочу!

— Молчать, ребенок! Ничего слышать даже не хочу об этом! Есть такое слово «надо». И в переговоры с дезертирами я не вступаю. Это ясно?

— Ясно, — буркнула обиженно себе под нос, понимая, что все, тайна моя уже совершенно не моя и развитие событий я как-то выпустила из под контроля.

— А теперь я пойду ка прогуляюсь по этой больничке.

— Сунешь нос, куда не просят?

— Не без этого, — лукаво улыбнулся дядя Леня, целуя меня в макушку. — А теперь отдыхай. Я ненадолго.

— Только куда ты собрался, ночь же на дворе?!

— День уже, горе ты мое луковое. Тебя ночью прооперировали, а потом вывели из наркоза, проверили, что все в порядке и ты вскоре опять уснула. Разве не помнишь этого?

Если честно, то нет. У меня не было причин не верить Лене, поэтому я просто кивнула и отправила его в путешествие по больничке. Пускай проверяет, а у меня как раз будет немного времени, чтобы подумать.

Только когда он ушел, до меня дошло, что я же так и не позвонила Тарасу и не сказала, чтобы он взял документы с собой. Вот голова садовая. Повертела головой в поисках своих вещей и не нашла их, но мой взгляд остановился на шкафу, который стоял в углу палаты. Может там? Надо бы проверить. Скрепя зубами встала с койки и по стеночке пошла к нему. Открыла одну створку, бинго, мое пальто. Пошарила одной рукой по карманам, а второй держала свою «кровавую бутылочку». Так, здесь ничего нет, идем дальше. Открыла другую створку и снова «бинго», моя одежка покоится спокойненько себе на полках и сумочка лежит. Последнюю то я и цапнула, поковыляв обратно, все также по стеночке. Вроде не сильно больно было, но все равно приятного мало.

Телефон нашелся там, где ему и полагалось быть. Куча пропущенных из офиса. Вашу мамашу, у меня ж сроки горят, проект крупный взяла, а сама тут булки мну. Так, ладно, сейчас позвоню Тарасу, а потом в офис. Попрошу кого-нибудь привезти мне ноутбук. Я и из палаты смогу работать, а что не смогу сделать сама, то делегирую кому-нибудь. Хотя, зачем теребить кого-то в офисе, тот же Тарас тоже сможет заехать туда на обратном пути, да и забрать мой рабочий компьютер. Ага, еще ежедневник, а то я без него, как без рук. Только вчера, когда собиралась впопыхах из-за одного стоящего над душой товарища, забыла его.

Набрала водителя, на которого свалилось очень много всего за последние часы и все по моей вине, и попросила еще о паре одолжений. Почему бы и нет? Пусть не расслабляется. Не бросит же он меня в такую трудную минуту?!

В момент разговора в дверь чисто символически кто-то разок стукнул и тут же ее распахнул. Сначала вошел огромный букет астр. Где только взяли эти цветы посреди зимы? Алина в компании собственного мужа и Александра вошли следом за букетом. У каждого на лице были натянуты приветливые улыбки, как будто мы одна большая семья, которая не виделась очень много лет. Капец, а об этом-то я и забыла практически. Конечно, не забыла, но уж точно не ожидала никого из этих людей здесь увидеть. Что теперь будет? Возможно, Алина и не захочет теперь иметь никаких дел со мной, после того, как я послала, мягко выражаясь, ее шурина.

Вот сейчас, кажется, я все и узнаю.

Настороженно наблюдала за тройкой вошедших людей. Хоть на их лицах и были приклеены улыбки, но что-то мне подсказывало, что они немного не естественные что ли. Как-то неправдоподобно смотрелось такое радушие в такой момент. Повторюсь еще раз мы не та самая семья, которая воссоединилась спустя столько лет.

— Привет труженикам тыла, — своеобразно поздоровалась Алина и проследила за моим взглядом. — Если эти двое тебя бесят, то мы их можем легко отсюда выпроводить?! Сделать это? — я неопределенно пожала плечами. Было бы, конечно, неплохо, но не будет ли это слишком с моей стороны?! — Ясно. Жмурэло брысь отседа и брата своего прихвати, а то он и меня бесит. Ты же знаешь?! Конечно, Веруня как только его физиономию увидела так и поплохело сразу. Все, кыш.

— Как ты с ней живешь? — поинтересовался Александр как бы между прочим.

— Хорошо живет, по нему разве не видно?! Вон какую сайку уже отъел. Бестужев, честное слово, скоро тебя на диету посажу, мамой клянусь, а то на тебя не напасёшься. Так, все, идите отсюда, — Алина отвернулась от собственного мужа и его брата, обращаясь уже ко мне. — Верунь, куда цветы то ставить? Нравятся? — кивнула, потому что это были мои любимые цветы. Как же они мне могут не нравится то?!

Входная дверь хлопнула, оповестив о том, что мужчины вышли.

— Ну все, они ушли. Можешь расслабиться.

— Да я как бы и не напряжена, — почему-то начала оправдываться я.

— Эт ты им лапшу на уши вешай. Мне не надо. Я ее за версту чую. У меня пятеро пацанов, и меня провести не так-то просто, поэтому рассказывай.

— Что рассказывать?

— Ну как ты? Что случилось?! Я там, кстати, — она обернулась, вскинула палец вверх, как будто нашла то, что ей и было нужно, и метнулась в сторону двери, около которой обнаружился небольшой чемоданчик. — Вот, тут всякая фигня гигиеническая. Ты не подумай здесь все новое. Щетка, паста, туалетная бумага, шампунь с ополаскивателем, гель для душа, молочко для тела, крем для рук, — начала перечислять женщина, а у меня только глаза округлялись по мере того, как она все это добро выгружала ко мне в ноги, а потом и сноровисто начала переносить все в ванную комнату, которая, оказывается здесь тоже была. — Остальное здесь все выдают вплоть до кружек и тарелок. Тебя уже кормили? — отрицательно покачала головой. — Не порядок.

— А сколько времени то сейчас?!

«Скоро обед!!! Вера, Япония, телефон к уху то поднеси!!! Сколько я могу висеть на проводе?», — послышались возмущенные возгласы из телефона, о котором я благополучно забыла. Но тут же спохватилась, а Алина беззвучно закатилась.

— Ой, Тарас извини. Я забыла о тебе, — тут женщину вообще накрыла прямо таки какая-то истерика. — Ладно, я тебя жду. Давай быстрее, а то я тебя знаю.

«Знает она», — пробурчал он мне в трубку, — «Все. Отбой!»

Ну отбой так отбой, снова пожала плечами, а Алина уже била себя по колену от смеха.

— Кому расскажи, не поверят же, что самого отъявленного донжуана нашего города поставили по каблук. Блин, надо было это записать.

— Зачем?

— Ты еще спрашиваешь «зачем»?! Але, Земля вызывает Веру. Ты окрутила нашего Живчика на раз-два, ишь какой заботливый стал. Его псевдобывшая удавилась бы и изошла желчью, если бы только узнала, как ты Тарасиком помыкаешь.

— Ты преувеличиваешь.

— Нет, естественно, если бы он сам этого не хотел, то его и не заставить было бы. Но тут то, сама посмотри, как старается. Куда это ты его там отправляла?

— В офис. Компьютер надо забрать. Работу то никто не отменял.

— Это да, — задумчиво протянула Алина. — Но ты бы повременила с этим что ли. Ты же только после операции.

— Да откуда вы все всё знаете?! — начала выходить из себя. Я не против заботы, но и к подобной бесцеремонности тоже не привыкла. — Похоже, пришло время кое-кому укоротить его чересчур болтливый язычок! Все же личное должно оставаться личным.

— Хм, ну что тут тебе могу сказать. Как выяснилось, то мы и вправду почти семья, как в прямом, так и в переносном смысле. И личного у всех не так-то много, потому что с кем, если не с семьей ты можешь поделиться тем, от чего душа болит. А она у тебя болит. Я же вижу.

— Алин, только без обид. Ты мне не семья, как и твой муж с его братом. Да, когда-то мы были близки, но наши пути в какой-то момент разошлись и я им просто стала не нужна.

— Ты преувеличиваешь.

— Да ладно?

— Верунь, не горячись. В жизни всякое бывает. Людям надо уметь давать второй шанс, — аккуратно начала Алина. — Мой недожмурик вкратце поведал вашу историю. И пожалуй, ты сначала должна со своей матерью пообщаться на эту тему, а уж потом вешать какие-либо ярлыки на людей. Ведь бывает же так, что вполне очевидное может являться совсем не тем, что ты всегда предполагала.

— Господи, я уже запуталась. Ты можешь говорить прямо?

— Я? Да легко. Только давай расскажу немного о себе и почему прошу тебя сейчас не рубить с плеча.

И Алина рассказала свою историю. Длинную и местами очень грустную, а местами в принципе невероятную. Откуда, откуда столько веры в людей? И когда я успела свою потерять? Хотя сама по себе вроде как вера. Ох и сложно все. Одно на одно наслоилось в момент и рассуждать трезво пока не получается. Пока надо немного остыть и разобраться что к чему с этими врачами, больницами и моим диагнозом в частности, и только потом уж вникать в хитросплетения собственного семейства.

Но не успела я об этом подумать, как из коридора раздалась отборная ругань. Мысленно прикинула, кто это так может выражаться и поняла, что не имею ни малейшего представления.

— Пойду, гляну, а то что-то мне подсказывает, что моих мужиков отчитывают, как молоденьких юнцов. И не хихикай, — строго погрозила пальцем Алина. — Да, такое поведение простительно только мне.

О как она с ними. В прочем, это совершенно не удивительно, потому что как я успела заметить Алина общается примерно в одинаковом ключе абсолютно со всеми, хотя, в деловой обстановке и при посторонних людях я еще не видела ее.

— Что здесь происходит?! У меня там Верочка и ей нужен покой! А вы здесь устроили непонятно что!!! Женщина, вы кто вообще такая?!

— Я?! — из коридора послышался мамин вкрадчивый голос.

Ой-ей, дело дрянь. Что сейчас будет, я откинулась на койке и глянула на часы. Ого, как мы заболтались с Алиной. Уже почти обед. И где еда? Я бы не отказалась что-нибудь перекусить. Между тем, скандал в коридоре набирал обороты и становился достоянием всех желающих. Мама вступила в дебаты уже с Алиной и не собиралась отступать, намереваясь оградить меня от их «общества». Только вот почему она в принципе хотела оградить??? В голову начали закрадываться кое-какие подозрения, от которых стало очень неприятно на душе. И что-то мне подсказывало, что неспроста общение с братьями прекратилось аккурат после папиной гибели.

В палату пробрался Тарас, резко захлопывая за собой дверь. Молча, без каких либо слов и уже таких привычных возмущений или подколок, мол, все на него свесила, а сама тут ляжки тяну. Он поставил сумку с вещами около шкафа, папку с документами положил на прикроватную тумбочку. Ноутбук приткнулся на подоконнике.

— Нам надо поговорить, — серьезным тоном изрек он. — Я должен тебе кое в чем признаться, Вера.

— Валяй. Что там у тебя такого серьезного, раз нос так повесил?!

Тарас еще некоторое время собирался с духом, а я чуть ли не начала предвкушающе потирать ручки, но потом крепко задумалась. А нужны ли мне его признания в принципе? Это, конечно, немного настораживало, потому что обычно из него приходится в час по чайной ложке тянуть нужную информацию, а тут сам, да еще и признаться желает. Если честно, то я не уверена уже, что он нашел самый подходящий момент для всего этого.

Но нам вновь помешали, потому что в палату влетела взъерошенная мама, захлопнув за собой дверь.

— Дочь, почему ты мне не сказала, что эти объявились?! — требовательно поинтересовалась она.

— Кто «эти»?

— Племянники твоего отца.

— Хм, — если честно, то я растерялась, совершенно не представляя, что следует отвечать на подобный вопрос.

— Я в прошлый раз оградила тебя от этой семейки и сейчас заявляю, что против вашего общения.

— Что? — опешила. — Почему?

— В смысле «почему»?! А сама не понимаешь?! Когда твой отец погиб, там не все так просто было.

— Он же разбился на мотоцикле. Что тут непростого то может быть? Молодой, без башенный, думающий, что ему все по плечу, что беда непременно обойдет именно его стороной. Я очень любила и люблю отца, но сама признайся, он был тем еще фруктом, да и занимался не совсем честными делами.

— Ты не понимаешь! — все никак не унималась мама.

— Тогда объясни, чтобы я поняла.

— Это брат Ильи должен был быть на том самом мотоцикле, а не сам Илья. Они почему-то поменялись, и, — мама разревелась, в подробностях рассказывая события тех дней.

В прошлом они как-то прошли мимо меня в силу возраста. Я была сослана к бабушке в деревню на некоторое время, а когда вернулась, все уже было не так, как прежде.

Оказалось то все до банального просто, мама в порыве чувств обвинила папиного брата вообще во всех смертных грехах, послала куда подальше, а он взял да и уехал, прихватив, естественно с собой всю семью. Сменил фамилию. И связь оборвалась. По каким причинам я так до конца и не поняла, но подозреваю, что это было связано с их бизнесом в не самые спокойные годы.

Хм, тогда я обвиняла кого угодно в сложившихся обстоятельствах, но точно не собственную мать. Это сейчас, в силу возраста я ее могу понять и принять ее решение, все же она потеряла мужа и отца собственного ребенка. Папу она сильно любила и еще долго была в раздрае и если бы не дядя Леня, то даже и не знаю, как у нее бы сложилась дальнейшая судьба. Он сумел снова вдохнуть в нее жажду к жизни, вернуть обратно из пучины боли и отчаяния.

— Мам, ты в прошлом решила все за меня. Это я еще как-то могу понять. Но почему ты продолжаешь делать это и сейчас?! Почему ты лишаешь меня выбора?!

— От этой семейки одни только неприятности.

— Так, стоп! Ты не будешь вешать ярлыки!

— Но Вера, — уперла руки в боки моя воинственная родительница.

— Если ты что-то имеешь против отца Андрея и Саши, то они то здесь причем?!

— Яблочко от яблоньки не далеко падает.

— Тогда и я от папы не далеко упала по твоей логике.

— Это другое!

— Почему? Какая разница то?!

— Дамы, — внезапно вмешался Тарас в наш спор. — Я, пожалуй, пойду. Вер, я позвоню, нет, заеду попозже. В общем, на связи. Твои лекарства я сдам на экспертизу. Мне очень не нравится, — я грозно выпучила глаза, кося ими на маму, и Тарас без слов все понял, и прикусил язык. — Короче, я пошел.

Блин, мама снова встала в стойку, позабыв о нашем разговоре. Вот кто его за язык то тянул?! Тарас понял, что накосячил, развел руками и скрылся за дверью.

— Милая моя, а теперь ты не хочешь мне ничего объяснить?!

— Не переводи тему, мам. Мы вообще-то еще не закончили с твоими решениями за меня.

— Блин, да общайся ты с кем хочешь, только держи ухо в остро. Если совесть кое у кого взыграет и они решат отдать причитающееся тебе после отца, то не бери! Это грязные деньги. Нам и своих хватит. А туда не лезь. Поняла меня?! Общайся, но ничего не бери.

— Лидия Максимовна, — в палату теперь ворвался возмущенный Андрей. Ей Богу, проходной двор какой-то. — Я слышал все Ваши обвинения, и они в какой-то степени весьма правдивы, но не судите нас с братом по отцу.

— Андрюша, дружок, откуда столько экспрессии?! Столько лет ни слуху, ни духу, а тут нате вынь да положи забытую родственницу.

— Послушайте, — вперед вышла Алина, загораживая мужа. — Мы все немного перенервничали. Пожалуй, всем стоит немного остыть!! Жмур, ты слышал, остыть надо. Веруня в своем состоянии далеко не убежит. Сейчас отдохнет немного, потом и пообщаетесь. Правда же? Ну если нет, то на него и суда нет. Ты там не усердствуй сильно только и помнишь, что я говорила про второй шанс?! — кивнула. Алина в чем-то права. Смысл держать долго старые обиды. Если жизнь так скоротечна. — Я кстати, с твоими уже связывалась, у них там и без тебя дело на месте не стоит. В общем, смотри сама, как тебе поступить. Если что, ты мой номер знаешь. А пока, мы пойдем.

— Никуда я не пойду, — воспротивился Андрей. — Хочу здесь и сейчас расставить все точки над и!

— Бестужев, не беси меня. Нашел когда этим заниматься!

— Так, успокоились все! Мама, я тебя очень люблю, но ты, кажется, если не поняла, то решила не препятствовать общению, хм, с родственниками отца.

— Сказала, как на х** послала. Руня, да мы не общались. Но это же не повод не делать этого сейчас?! Неспроста же судьба нас вот так свела, в буквальном смысле нос к носу?! Если честно, я даже предположить не мог, что ты на нас в такой обиде. Хотя, если признаться честно, то я совсем недавно начал по-настоящему ценить семью и все эти семейные ценности. Короче, ты моя семья, хочешь ты этого или нет. Да в какой-то момент наши пути разошлись, но так бывает. Это жизнь. Короче, приходи в себя и мы с Александром приглашаем тебя на ужин.

Мой желудок согласно заурчал, мол, он уже сейчас не против отправится на этот самый ужин и мне стало так стыдно почему-то и нет, не за потребности собственного организма, а за необдуманные обиды, которые шли из далекого детства. В прошлом я же думала только о себе и о своих чувствах, как полная эгоистка, а ведь не я одна оказалась в не удел. Сильно сомневаюсь, что отец мальчишек хоть раз поинтересовался их желаниями. Из рассказа Алины я поняла, что у Андрея очень сложные отношения с отцом.

— Нам, наверное, придется, заново знакомится.

— Так, вся жизнь еще впереди. Какие наши годы?!

Хм. В принципе да, только вот длится она будет у всех по-разному.