Глава 18

ПАВЕЛ

Я сжимаю сотовый до хруста, не зная, как еще подогнать сообщение. Мне нужна отмашка, что всё готово и Ольгу можно вывозить. Но я проклят и сообщение приходит от Арса, охранника Димы, который пишет, что босс едет к нам.

Я нервным рывком закидываю телефон в нагрудный карман и не знаю, как сказать Ольге об этом. Она только успокоилась, пошла на кухню и решила приготовить завтрак, чтобы занять руки и мысли заодно. Я иду к ней и вижу, как она отмеряет нужный объем воды в мерном стаканчике.

— Тут толком нет продуктов, — признается она, заметив мой внимательный взгляд. — Но я нашла кекс из пакета. То, что нужно, для хозяйки вроде меня. Я совсем разучилась готовить, Дима не ест дома…

Ольга вдруг осекается и я готов спорить, что прочитывает то проклятое сообщение по моим глазам.

— Он, да? Когда?

— Минут через пятнадцать.

Она кивает и на рефлексах тянется к духовке. Выключает ее, будто ничего важнее нет, и возвращается к столешнице, с которой начинает медленно и методично убирать посуду. А я замечаю, как с каждой секундой шалеют ее движения — начинают подрагивать пальцы и появляются коматозные паузы. Она подвисает на мгновение, но вновь возвращается к тарелкам и приборам. Упрямо, механически.

Я подхожу к ней вовремя и успеваю поймать нечаянно оброненный стакан. Он просто-напросто выскользнул из ее рук и полетел вниз.

— Мы выдержим, — я ставлю стакан на столешницу и приобнимаю ее за талию. — Последний раз, малыш. Он приедет и уедет, а потом всё пойдет, как я задумал.

— Он может увезти меня с собой. В нем что-то проснулось, я и раньше почувствовала, но в клубе особенно ярко… Дима действительно понял, что у меня появился другой. Господи, Паша, он знает меня лучше чем я сама, он видит меня насквозь.

— Глупости. Все параноики иногда попадают в цель.

— Нет, это другое. Он чует и поэтому не оставляет меня. Сколько прошло времени? Сколько он продержался? Он не оставит меня, пока не докопается до правды.

Она закрывает ладонью рот и болезненно вздрагивает, а следом резко разворачивается, отмахиваясь от моих рук. Вместо этого она сама зажимает мои плечи тесной хваткой и даже встряхивает меня.

— Уезжай! — Ольга подгибается под меня, чтобы заглянуть в лицо, и сама не замечает, как теряет равновесие и цепляется за меня, чтобы не упасть. — Ты должен уехать, Паша. Ты, не я! Он достанет из меня правду, ты понимаешь? Я не выдержу еще один раз, во мне нет столько сил, нет, нет… Я правда не смогу.

— Я принесу таблетки.

— Нет! Они перестанут действовать рано или поздно.

— Оля, что ты предлагаешь? Я не понимаю тебя…

— Я хочу, чтобы ты уехал. Я не знаю как и насколько, мне все равно. Лишь бы не снова как в баре… Я не могу больше видеть вас вместе. Он сумасшедший, Паша! Он может сделать с тобой, что угодно. Если он только заподозрит, только… только… если...

Паника. Женская эталонная паника. Я подхватываю ее и силой усаживаю на стул, а потом нахожу таблетки и той же силой заставляют их принять. Лучше бы укол, но ампул нет. Я случайно обливаю ее водой, когда даю запить пилюли, и все же роняю несчастный стакан на пол. К счастью, он не разбивается, угодив на краешек овального ковра.

Ольга постепенно затихает и на добрую минуту закрывает глаза, стараясь восстановить дыхание. Она берет себя в руки и возвращается ко мне, смотря острым взглядом. Таблетки не могли подействовать столь быстро, так что она уняла душную истерику собственными усилиями.

— Прости, — шепчет она, обнимая мои пальцы. — Я напугала тебя.

— Всё в порядке, просто дыши. Глубже, да, да, так. Молодец. Сейчас отпустит.

Я дышу вместе с ней и сбрасываю полыхнувшее по нервным окончаниями напряжение.

— Я не могу увезти тебя сейчас. Если поспешить, вы не минуете первый же пост. У Димы слишком много связей, чтобы полагаться на случай.

— Я понимаю, да.

— Он ничего не знает. Дима разговаривает со мной как с приятелем и делился опасениями. Он подозревает кого угодно, кроме меня.

Я знаю, что могу в любой момент попасть в круг подозреваемых и Ольга слишком остро реагирует на меня. Но выбора действительно нет. Если ее вывезти сейчас, без утвержденного и проплаченного маршрута, он, скорее всего, перехватит мою машину и тогда у него не останется сомнений насчет ее измены. Вот тогда включится настоящий жестокий каток.

Нам его не пережить.

— Последний раз, хорошо? — я заглядываю ей в лицо и стараюсь подбодрить как могу. — Думай об этом. Он в последний раз разговаривает с тобой, в последний раз стоит рядом, в последний раз может дотронуться, в последний раз может оскорбить.

— В последний, — Ольга подхватывает мою молитву и кивает. — Больше никогда.

— Я тебе обещаю, малыш.

Мой телефон отзывается мелодичной трелью, и я достаю его из кармана.

— Дима, — бросаю Ольге и отвечаю на звонок. — Босс.

— Ты с Ольгой на Красном? — хмурый уставший голос, который подсказывает мне, что Дима спал явно меньше меня.

И это херово. Значит он крутил дерьмо в своей голове очень долго и, скорее всего, безостановочно.

— Конечно.

— Я сейчас подъеду с парнями.

— С охраной? — я глушу вопрос “зачем?” и сжимаю ладонь Ольги крепче, чувствуя, как она вновь напрягается.

— Охрана едет во второй машине. Ладно, жди. И разбуди ее, если она еще спит.

Дима отключается, а я слепо смотрю перед собой еще пару секунд. Меня пробуждает Ольга, она накрывает второй рукой мою ладонь и я вдруг понимаю, что зверски передавил ее пальцы, забывшись. Но она молча терпит и ждет, когда я вновь смогу говорить.

— Ты уезжаешь, — резко поднимаюсь на ноги и утягиваю ее вверх следом — Прямо сейчас.

Глава 34

Не знаю, что значат слова Димы. Почему он решил приехать на двух машинах и кого он подразумевает под “ребятами”... И для чего, черт возьми?!

Это неважно и останется неважным, если я успею вывезти Ольгу. Я обнимаю ее за плечи и веду к входной двери, попутно набирая сообщение SOS по своим каналам. Потом набираю водителя, который должен был подать машину после отмашки, и проклинаю длинные гудки.

— Паша? — он отвечает, но удивлен, что я сделал звонок раньше времени.

Я же заставляю Олю остановиться у двери и наклоняюсь к нижнему ящику комода, который раскрываю излишне резким рывком. Все-таки нервы пошаливают, надо срочно успокоиться и не думать, как дорого стоит каждая секунда простоя.

— Ты где? — бросаю в трубку. — Ты нужен мне на Красном через пять минут. Ты или кто-то другой.

— Но машина не готова.

— Плевать. Подойдет любая. Пять минут.

Отключаюсь и отдаю телефон Оле.

— Сейчас придет смс с номером и маркой, прочитаешь вслух, — сам я опускаюсь на пол и запускаю руку в нишу, нащупывая дно верхнего ящика.

Со второй попытки я нахожу тайник и срываю с клейкой ленты спрятанный пистолет, следом достаю запасную обойму и прячу ее в карман пиджака.

— Серый Opel, 652.

— Хорошо, — я киваю ей и проверяю оружие, которое не видел полгода.

Я спрятал его на всякий случай, когда впервые признался себе, что Дима может выйти из-под контроля и натворить страшных дел. Тогда я, правда, думал, что для этого ему понадобится шумная пьянка или состояние аффекта, но я понял главное — в нем иногда ужасающей вспышкой просыпается лютая ненависть к жене. Я увидел тогда приступ его ярости, с которым он справился самостоятельно, и запомнил на будущее, что может сложиться так, что его придется останавливать. Любой ценой.

— Зачем тебе пистолет? — Оля боязливо косится на мои пальцы, сжимающие огнестрел, и машинально качает головой.

— Телефон пусть будет у тебя, — я беру ее за локоть и вывожу из квартиры. — Ответишь на звонок, водитель сообщит, когда будет на месте.

— Ты же поедешь со мной?

— Да. План изменился.

Оля по привычке тормозит у лифта, но я увлекаю ее дальше, к стальной двери, за которой бегут лестничные пролеты. Так безопаснее, хотя и дольше. Я чувствую подвох. Внутренним натренированным чутьем, которое просыпается, стоит мне оказаться в адреналиновой ситуации. Все профессиональные рефлексы просыпаются и внутри зажигается гадкая усмешка, что я слишком долго врал себе, что забыл каково воевать и рисковать. Всё я помню, и даже ловлю дерьмовый раж, который впрочем зажигается всего на мгновение и тут же потухает, стоит вспомнить, что я не один, а с Ольгой.

На кону слишком много.

А у меня один пистолет, две обоймы и машина, которая, дай бог, приедет вовремя.

И еще Арс. Но он ничего не сообщил мне о второй машине и непонятных планах Димы. Почему, мать его? Не знал? Не смог?

— Паша, — Оля вырывает из мыслей и наваливается на меня всем телом.

— Что? Голова кружится?

Я задал слишком быстрый темп для нее, застучав по ступенькам со скоростью изматывающей тренировки. Мне все равно, а она женщина. И я ведь дал ей таблетки. Они действуют и мешают ей двигаться быстро, но она хотя бы спокойно дышит и смотрит на меня взглядом без слез.

— Время есть, — успокаиваю ее и обнимаю за талию, чтобы страховать. — Бежать необязательно.

У дома современная планировка и на каждый подъезд приходится четыре двери, лестничные же пролеты выводят к последнему, которым реже всего пользуются жильцы. Конечно, если Дима мчится сюда с толпой, то он может перекрыть каждый. Но лучше варианта у меня все равно нет.

Я и так подстраховываюсь, потому что не могу отмахнуться от молчания Арса. Он до сих пор не написал мне о кортеже Димы. И я с каждым новым шагом сомневаюсь, что у нас есть указанные им пятнадцать минут.

Что-то происходит. Прямо сейчас. Мимо меня.

Будь я проклят?! О чем я думал?!

— Сколько еще? — Оля теряется и тяжело дышит, хотя и старается не подавать виду.

— Всего два. Мы почти на месте.

— Ты несешь меня, — она как будто только замечает, что ее ноги едва касаются ступенек, и обхватывает ладонями мои пальцы, что удерживают ее. — Я могу сама, честно.

— Послушай меня внимательно. Если будет заварушка, никуда не лезь и ничего не делай. Драка или… перестрелка, — я с трудом произношу чертово слово. — Отходи в сторону, не старайся мне помочь, даже не думай. Мне будет легче, если ты найдешь безопасное место или просто ляжешь на пол. Вот это мне поможет. Ты поняла?

Она молчит пару секунд, стараясь свыкнуться с новыми переменными реальности. Да, она всегда знала, что охрана Димы вооружена и что это не декоративная сила, а реальная мощь. Не только для устрашения, но и для дела. Она сама мне призналась, что Стаса хладнокровно застрелили у нее на глазах, так что она представляет, как оглушает огнестрельный выстрел и как это происходит в жизни, а не на экране.

Знает, но не готова.

— Поняла, — она кивает через себя и смотрит на меня умоляющим взглядом. — Только в крайнем случае, да?

— Меньше всего я хочу стрелять, милая. Меньше всего.

Мы минуем пролет второго этажа, и я вижу за резким поворотом последнюю лестницу, которая утыкается в небольшой холл с металлической дверью. И эта дверь с пиканьем электронного ключа вдруг открывается и на пороге показывается высокий мужчина из охраны Димы.

У охранника расстегнут черный пиджак и заведена рука назад. Если хвататься за оружие, он сделает то же самое, с той же скоростью, если не быстрее… У него свободны руки, а рядом со мной Оля, и не дай бог ее заденет, если он окажется нервным.

Хотя нет, не окажется. Я вспоминаю, что его зовут Леонид и он пришел к Диме после богатой биографии, где есть главная строчка — СОБР.

Коллега.

И патовая ситуация. Он обучен тому же что и я, но на его стороне скорость и подмога, что будет здесь через пару мгновений после первого выстрела.

— Босс ищет тебя, — произносит он хмуро и все же опускает ладонь на рукоять пистолета, который следом достает из кобуры.

Я подталкиваю Ольгу и завожу ее себе за спину. Приподнимаю ладони, чтобы не дергать охранника, и слышу, как он сообщает по рации, что нашел нас на лестничной площадке.

— Ты вооружен? — спрашивает Леонид у меня.

— Да, я вооружен.

— И что здесь происходит?

Он хмурится, но держит себя в руках. Моя репутация любимчика босса мешает ему делать дерьмовые выводы и заставляет держать дистанцию до последнего. Я же чувствую, как Оля непроизвольно скручивает ткань моего пиджака между пальцами, она рвано дышит за моей спиной и старается не давить всем телом.

— Собираешься целиться в мою сторону? — киваю на ствол, которые смотрит в пол, что явно нервирует мужчину, потому что он хочет уже покончить с реверансами и взять меня на мушку. — У тебя с головой как?

— Ты не ответил на мой вопрос.

Ольга резко вздрагивает за моей спиной от трели сотового. Но быстро находится и то ли сбрасывает звонок, то ли вырубает звук. Меня самого прошивает насквозь, но я уже поймал правильный пульс и отстраненное восприятие всего происходящего, поэтому волна как накатывает, так и сходит. Главное, что я теперь знаю, что машина на месте и мне осталось только довести Ольгу до ее дверцы.

И по газам. А там любой запасной план сгодится, любое укромное место...

— Да, на первом, — отзывается Леонид на вызов по миниатюрному наушнику, и через пару секунд входная дверь открывается вновь.

Я надеюсь увидеть за его спиной Арса, но входит двое мужчин и среди них его нет. Есть еще один охранник и Дима, за которыми со звонким щелчком захлопывается дверь.

— Он вооружен, — тут же отзывается Леонид, замечая шаг Димы в мою сторону.

Дима никак не реагирует и внимательно смотрит в мою сторону. Я стою над ним, замерев на верхних ступеньках и вслушиваясь в повисшую тишину, я все жду шагов сверху, жду, что коробочка его душного превосходства захлопнется окончательно.

— Я хотел вывезти Ольгу, — я первым прерываю молчание и ловлю напряженный взгляд Димы.

В его темных глазах полыхает искреннее удивление, которое успокаивает меня. Он не понимает, что на меня нашло и почему мы разговариваем здесь, а не в квартире. Дима плюет на предупреждения охранника и делает ко мне еще один шаг, правда, второй парень надежно страхует его и приближается ко мне синхронно. Скрип мужских ботинков расходится по замкнутому пространству и неприятным эхом бьет вверх, по лестничным пролетам.

— Куда? — босс задает первый вопрос и чуть наклоняет голову вбок, пытаясь разглядеть жену за моим силуэтом. — Я приказал быть в квартире и дожидаться меня.

— Ты сказал, что приедешь на двух машинах. С парнями.

Дима лишь кивает.

— Я хотел спрятать ее, пока ты придешь в себя.

— О, — он приподнимает брови и нехорошо кривится, словно услышал неудачную шутку, а потом порывисто смеется. — Благородный Павел спасает мою жену от меня же самого. Каких мерзостей ты себе придумал? А, приятель?

— Дима она перепугана до смерти.

— Так пусть идет ко мне, я успокою.

Он уверенно направляется к нам и начинает подниматься по ступенькам. Второй охранник не отстает и не отводит цепкого взгляда от моих рук, готовый среагировать в любое мгновение. И последним безвыходным штрихом доносятся шаги сверху.

Коробочка.

— Отойди, Паш, — приказывает босс. — Ты слишком много времени проводишь с моей женой и начал забывать, кто платит тебе и кто отдает приказы.

— Да, босс, — послушно киваю, но отхожу всего на несколько сантиметров в сторону. — Я заставил принять Ольгу сильные лекарства… Дима, дай ей день, хотя бы один день. Ты ведь сломаешь ее.

— Нет, я хочу помочь ей. Я знаю способ.

— Что ты придумал? — Ольга неожиданно подает голос и цепляется за мое плечо, чтобы отодвинуть меня сильнее. — Давай, Дима, что еще…

Она не договаривает, встретившись с ним взглядом. Глаза Димы мне тоже не нравятся, они воспаленные и неживые, и по спине идет холодок от того, что он постепенно становится ближе. Шаг за шагом приближается к ней. А я прекрасно вижу, что ничего не могу сейчас поделать, ни защитить, ни помешать… Я проигрываю по всем фронтам и могу лишь любоваться толстой удавкой, которая неумолимо затягивается на горле. Мне нужен другой день, потому что сегодня от меня никакого толка, я самым банальным образом не успел подготовиться.

У меня было слишком мало времени.

— Я склонен поверить тебе насчет отеля, милая, — произносит Дима холодным тоном. — Мой человек проверил записи и подтвердил твои слова.

Его человек — мой человек, и я был уверен, что Дима если и получит записи, то с неправильным таймингом. Хоть здесь все идет четко и по плану.

— Можешь, выдохнуть, — он кивает Ольге, бросая ей барскую подсказку, и вдруг опускает глаза ниже. — Твоя командировка меня больше не волнует.

Он договаривает фразу полустертым голосом, словно она потеряла для него всякий смысл, и не может отвести напряженный взгляд от ладоней Оли, которыми она судорожно цепляется за мой рукав. Его глаза темнеют и наливаются штормовой силой, и я боюсь себе признаться, но внутренний голос подсказывает, что я вижу момент его прозрения.

Он видит нас вместе и проводит проклятую параллель. Я уверен, хотя больше всего на свете хочу ошибиться.

— Зачем ты тогда приехал с охраной? — спрашивает Ольга.

— Сейчас, сейчас, не торопись, — Дима, наконец, приходит в себя и поднимает глаза на лицо Ольги. — Давай по порядку, милая. Сперва ответь мне, тебе нравится Паша?

Звонкая пауза.

— Как мужчина? — добавляет Дима.

Ольга меняется. Таблетки или эмоциональный предел, но она никак не реагирует на вопрос Димы. Она даже как будто не боится его в это мгновение, смотрит на него сверху вниз из-за разницы ступенек и шумно выдыхает. Я чувствую случившуюся перемену, которая происходит отсекающим звонким щелчком, и дает ей внутреннюю силу. Она устала боятся своего мужа и устала подыгрывать ему.

— Я боюсь мужчин благодаря тебе, — ровным тоном отвечает она, смотря Диме в глаза.

И она цепляется за поручень и ловко выскальзывает вперед. Я не успеваю среагировать и через секунду она уже стоит передо мной и спускается еще на ступеньку вниз. Ближе к мужу.

— А Пашу? — спрашивает он.

— Пашу нет, — коротко и без пояснений.

Ольга подходит к нему вплотную и запрокидывает голову, рассматривая черты лица Димы. Он неожиданно поддается ее жестам, и точно так же, как я, завороженно наблюдает за Ольгой.

— Тебе плохо, — произносит она после паузы и поднимает ладонь, которой очерчивает его плечо в светлом поло, а потом ведет тонкими пальцами выше и дотрагивается до его щеки. — Ты бледный и уставший…

— Какая наблюдательность.

— Тебе нужно поспать, — Ольга пропускает шпильку мимо ушей и продолжает говорить тем же убаюкивающим тоном, — ты ведь так и не дошел до кровати. Ждал записи из отеля? Поднимал весь город на уши? Господи, Дима, я давно, как на ладони, ты ведь окружил меня своими людьми.

Он молчит и это уже хорошо. Из него не лезут гнусности и он действительно слушает, проваливаясь в ее мелодичный ласковый голос с головой. Она сто лет так с ним не разговаривала, не могла из-за отвращения и страха, что впивались в горло и искажали звуки. Но сейчас она говорит с ним, как со мной.

Мне даже кажется, что она представляет мое лицо, когда смотрит на мужа.

— Я тоже почти не спала, крутила в голове воспоминания и слышала твои слова. Те выстрелы... Мы не выдержим историю со Стасом во второй раз. Я не понимаю, почему ты вспомнил о ней сейчас...

— Я не забывал.

— Да, — она кивает головой и вычитает последние сантиметры дистанции, соприкоснувшись с ним телами. — Я знаю, Дима, ты не давал и мне забыть о ней на минуту, хотя бы на одну минуту. Она сидит внутри нас и отравляет всё вокруг, и это плохо кончится. Ты либо что-то сделаешь со мной, либо с собой. Ты на грани, Дима, я же вижу, тебе очень плохо.

Ольга поднимает вторую ладонь и запускает пальцы в его челку, мягко откидывая ее в сторону.

— Зачем ты привез столько людей? — она подвешивает звонкую паузу, для которой Дима не находит слов. — Не можешь сказать вслух, язык не поворачивается… Злость схлынула, да?

— Привез, чтобы понять какие мужики тебе нравятся. Чтобы ты выбрала.

Ольга нервно кивает и на мгновение опускает голову, но все же возвращается к мужу взглядом.

— Решил порадовать шлюху? Найти ей любовника, чтобы она не моталась по другим городам в голодных поисках? Ты же не дотрагиваешься до меня.

Она специально произносит хлесткие вещи, которые действуют на него. В его воспаленной голове это звучало лучше, или та самая злость зашкаливала и не давала оглядеться по сторонам. Но сейчас он едва контролирует свое лицо, чтобы не скривиться брезгливо. Ему не по себе от собственных действий.

А мне становится душно. Ольга так размеренно произнесла страшные вещи, которые у нормального человека в голове не укладываются, и как будто заранее знала, что подобное можно ожидать от своего мужа.

— Я не хочу в этом участвовать, — добавляет Ольга и вновь медленно проводит пальцами по щеке Димы. — Решать тебе, но я прошу не делать этого со мной.

Она гладит его и знает, как нужно касаться Димы. Мягкими и нежными шажками уводит разговор от опасной темы и я вижу, что он больше не сопротивляется. Он действительно устал от собственного безумия и вдруг кажется потерянным и сбитым с толку. Неотрывно смотрит на нее и видит, что она спокойно, без привычного болезненного нерва дотрагивается до него и впервые за несколько лет смотрит на него как на мужа.

— Паша дал тебе слишком сильные таблетки, — он прячется за усмешкой.

— Да, — Оля кивает. — Мне трудно стоять на ногах. Отнеси меня в машину, пожалуйста.