Глава 26

Но сейчас эта тяжесть его присутствия, этот звук шагов за спиной создавали странное ощущение защиты.

Он караулил.

Эта мысль появилась внезапно, пугающая своей абсурдностью.

Сторожил дверь лазарета. Стоял, словно страж. Лично. Генерал.

Я вернулась к своей койке и быстро села, кутаясь в одеяло так плотно, что неприкрытым осталось только лицо. Сердце колотилось где-то в горле.

Моравиа вошел следом.

В тесном пространстве лазарета он сразу заполнил собой все пространство. Воздух стал гуще, тяжелее. Пахло от него морозом, старой кожей и той самой опасной, мужской силой, которая подавляла волю.

Генерал молча достал из-за кармана мундира сложенное письмо. Белый конверт с сургучной печатью казался ослепительно ярким в полумраке.

— Сегодня твой муж добежал до короля, — произнес он сухо. Без эмоций. Будто сообщал о погоде или поставках провизии. — Королевский совет прислал распоряжение вернуть тебя законному супругу.

У меня похолодели руки. Холод поднялся от пальцев к плечам, сковывая движения.

Он протянул письмо.

Я взяла его дрожащими пальцами.

Бумага шелестела, как сухие листья.

Королевская печать. Золотой герб империи. Подписи, выполненные уверенным, размашистым почерком.

Я развернула лист. Буквы плясали перед глазами, расплываясь в серую кашу. Но смысл отдельных фраз впивался в сознание иглами:

«…вернуть супругу графа Соулкена…»

«…недопустимое сокрытие…»

«…незамедлительно передать супругу…»

Каждое слово добивало меня.

Буквы начали расплываться окончательно. Слезы подступили к горлу, горячие и кислые.

Я медленно опустила письмо. Пальцы дрожали так сильно, что бумага шелестела.

Я плотнее закуталась в одеяло, словно эта тонкая шерстяная ткань могла защитить меня от того ужаса, который снова приближался.

— И вы опять вернете меня ему? — едва слышно прошептала я. Голос сорвался, превратившись в жалкий писк.

Тишина.

Моравиа смотрел на меня сверху вниз. Неподвижно. Тяжело. Его лицо было маской из гранита, но в глубине серых глаз что-то шевельнулось. Тень? Сомнение? Или просто усталость?

— Тебе не место в Академии, — наконец произнес он, чеканя каждое слово. — Здесь готовят офицеров, воинов… убийц.

У меня внутри все медленно оборвалось. Последняя нить надежды лопнула с тихим, неслышным звуком.

Конечно.

Чего я ожидала?

Что генерал пойдет против приказа короля ради меня? Ради какой-то там девчонки, которая обманом пробралась в казармы? Ради «нарушительницы устава»?

Я была ничем. Пылью. Ошибкой в ведомостях, которую нужно исправить.

— Значит… вернете, — тихо сказала я.

Голос сник, став плоским и мертвым.

Я отвела взгляд, уставившись в пол, чтобы он не увидел, как снова защипало глаза. Как слезы предательски наполняют их, размывая контуры сапог генерала. Я не хотела плакать при нем. Не хотела давать ему повод считать меня слабой.

Я даже не сразу поняла, что произошло.

Только услышала сухой треск бумаги.