Глава 30 · Дракон

Дверь лазарета затворилась за моей спиной с приглушённым, почти неестественным щелчком. Слишком тихо. Будто сама комната затаила дыхание, боясь разбудить то, что я оставил внутри. Я замер посреди коридора, чувствуя, как её слова оседают внутри. Там, где навсегда осталась тишина. Ни совести. Ни милосердия. Ни жалости. Всё это лишнее. Всё это нужно вырвать из себя, чтобы смотреть на смерть спокойно. Не дрожать под взглядом ее пустых глазниц. И только тогда смерть будет тебя уважать.

«Я хочу, чтобы моя рука больше не дрожала».

Призрак ее голоса звучал в моей голове. Я должен был чувствовать лишь раздражение.

Что это? Пафосные слова? Или в ней есть тот стальной стержень, который я воспитывал в новобранцах.

Проклятье. Я медленно выпустил воздух через нос и сжал серебряный набалдашник трости так, что металл врезался в ладонь. Драконья чешуя на рукояти холодила, но жар внутри груди не утихал. Всё внутри полыхало от ее слов. Но от слов ли?

И чувствовал. Жгучее, колючее раздражение от того, что тонкая, израненная девчонка осмелилась спорить со мной так, словно её голос имел вес.

Она просто пользуется тем, что она — женщина. И это дает ей право спорить. Был бы на ее месте мужчина, я бы с ним не церемонился.

Память снова провернула все детали разговора. Как она смотрела в глаза, не отводя взгляда, даже когда страх заставлял её зрачки расширяться до предела. Оттого, что её «я уже выдержала» звенело в ушах, перекрывая стук собственной крови.

Выдержала она. Конечно! Так я и поверил!

Старое ранение под лопаткой ныло, отзываясь на ночную сырость тупой, привычной болью. Я зашагал. Трость глухо отбивала ритм по истёртому камню.

Эта Академия не была кузницей для красивых фантазий о чести и силе.

Это была точильная машина. Здесь делали из заготовок тех, кто способен идти вперед там, где другие в панике разбегаются.

Я видел, как кадеты, прошедшие отбор, блевали желчью. Как теряли сознание на полосе с летящими иллюзиями заклинаний. Как ломали рёбра о деревянные барьеры. Как рыдали в подушку, прикрывая рты, чтобы не разбудить соседей по казарме. А утром вставали, бинтовали руки и снова шли в строй. И даже среди них выживали не все.

А она… Тонкие запястья, бледная кожа, шов на щеке, заживающий медленно и неохотно. Она думала, что выдержит.

Смешно.

Я резко остановился. Дыхание вырвалось коротким, хриплым. Почему меня вообще волновало, сломается она или нет? Почему её голос, её упрямый взгляд застревали под рёбрами, мешая думать?

Она должна уехать. Это единственное рациональное решение. И я добьюсь, чтобы она его приняла.

Холодная логика медленно гасила внутренний жар.

Да. Вот и всё. Нужно просто показать ей реальность. Одного дня хватит. После первой настоящей нагрузки, после того, как мышцы закиснут, а лёгкие начнут гореть от ледяного воздуха, она сама попросит отправить её подальше. Лежа в грязи, не в силах подняться, она будет согласна на все.

Я уже почти свернул к лестнице, когда интуиция дёрнула меня. Не разум. Нечто древнее, звериное, привыкшее чувствовать изменение давления в воздухе, чужие взгляды, шаги в темноте. Тишина коридора стала неестественной. Натянутой.

Я развернулся. Дежурный у арки мгновенно вытянулся, кадык дёрнулся под воротником.

— Господин генерал!

— Выставить пост у дверей третьего лазарета, — отчеканил я.