Глава 12

— Засунь эту ночнушку знаешь куда, полурослик? А лучше сам ее на себя нацепи и демонстрируй свои кривые ножки тем старым развратникам, что ждут снаружи. Думаю, они оценят! — кричала я, бросая прозрачную ткань в рожу карлику. Он мне лично не представился, поэтому, несмотря на неполиткорректность, решила продолжить так его так называть.

Проснулась я сегодня в отвратительном настроении и за прошедшее с утра время, лучше оно не стало. Жесткий матрас, окружающая меня беспроглядная давящая темнота, страх неизвестности — все это навалилось одним скопом и не давало расслабиться. Хорошо хоть поела перед поездкой на рынок, а то сейчас бы сидела тут бледная как смерть, не в силах даже подняться.

Девчонки, как оказалось, торчали в погребе на неделю дольше меня, а потому уже привыкли к угнетающей обстановке этого места, и сильно не жаловались. Хотя в этой дыре жалуйся, не жалуйся, никто тебе не поможет. Местным работникам плевать на тебя с высокой колокольни, их задача еду принести, да горшки менять, а перед самим аукционом снабдить девушек косметикой и новенькой верхней одеждой, развратной до такой степени, что хоть голой выходи, разницы — ноль. О чем я и сообщила принесшему мне утром этот беспредел карлику.

— Не наденешь, предстанешь перед участниками аукциона в чем мать родила. Думаю, они оценят, — бросил в меня мои же слова, этот недочеловек. Хотя человек ли? Возможно наполовину, а на другую гоблин, или гном. Тут одно из двух.

Шумно выдохнув, я бросила взгляд на Клару с Зоей и увидела, что девчонки, без лишнего шума, уже переоделись в точно такие же прозрачные ночнушки и теперь наносили яркий макияж.

— Напрасная трата нервов, — подмигнула мне Клара, вертясь у зеркала, — одевайся и иди сюда, марафет наводить.

Утром наши похитители расщедрились (или оплатили, наконец, квитанцию за электричество) и включили нам свет. А затем и карлик притащился с небольшим зеркалом и вышеупомянутыми нарядами с косметикой. Вот с тех самых пор девчонки от этого зеркала и не отлипают. Решили, похоже, прислушаться к его вчерашним словам и продать себя подороже, в надежде на еду, теплый кров, и менее жестокое обращение.

Ну что ж, удачи им! Лично я собиралась сразу же по приезду в хоромы своего покупателя, лишить его головы, а заодно всех ценностей, что хранятся в доме. Думаю, это послужит неплохой оплатой за два дня тревог и волнений.

Карлик бросил мне обратно ночнушку и вышел за дверь, а я начала быстро переодеваться, так как не знала, когда этот тип соизволит вернуться. Волосы решила оставить распущенными, чтобы хоть как-то прикрыть прозрачную ткань на груди, а косметику повертела в руках, да и отложила в сторону. Не пользовалась никогда, и начинать не планировала.

Но Зоя решила иначе.

Подскочив ко мне, она открыла косметичку и, выбрав какой-то из тюбиков, приблизилась к моему лицу с огромной кисточкой в руках. И сколько бы я не отмахивалась, все же умудрилась нарисовать мне, как она это обозвала — «смоки айс».

Глаза увеличились в два раза, а взгляд стал таким томным, что я сама себя в зеркале не узнала. Безумно захотелось, чтобы Цанев оказался рядом и увидел меня такой: в прозрачном коротком неглиже, с распущенными волосами, босую и накрашенную. Пришлось даже поежится, чтобы скрыть от девчонок проступившие сквозь ткань затвердевшие соски.

Именно в тот момент, когда я, как зачарованная, разглядывала себя в зеркало, открылась дверь и вошло трое высоких мужчин, одетых в джинсы и футболки. Лица их скрывали черные маски, а на руках были надеты черные кожаные перчатки. Двое из них, не говоря ни слова, подошли к Зое и Кларе, заломили им руки за спину и защелкнули на запястьях наручники. Третий проделал то же самое со мной.

Сопротивляться смысла не было, так как один удар этого бугая, и я тут же отправлюсь на выход в черном мешке и ногами вперед, а хотелось еще пожить.

Нас вывели из помещения и потащили по узкому, тускло освещенному коридору вперед. Из-за непривычного положения, онемели руки, и когда за наручники начинали дергать, боль была такой, что хоть на стенку лезь. Поэтому я старалась идти быстро, и лишний раз не нервировать своего охранника.

Чем ближе мы подходили к видневшейся впереди двери, тем громче слышались крики за ней, и тем сильнее меня охватывал мандраж.

Папочка как-то рассказывал мне о том, как наш почивший Властелин Кроули, любил устраивать зрелищные турниры между заключенными демонами и различной нечистью. Там тоже было что-то вроде огромных трибун и радостно визжащих зрителей. Сейчас я представляла себя на месте тех заключенных и шла, будто на битву, исход которой было не предугадать.

Подойдя к двери, мы, будто чего-то ожидая, застыли на месте. Похоже у троих мужчин, что стояли у нас за спиной, были какие-то возможности связи с теми, кто находился за дверью, так как минуту спустя, один из них, что держал Клару, вышел вперед, расстегнул ее наручники, открыл дверь и толкнул ее внутрь.

Разглядеть, что творилось снаружи, я так и не смогла. Он резко захлопнул дверь и быстрой походкой направился в ту сторону, откуда мы пришли. Крики, с другой стороны, сменились сначала аплодисментами, затем громкой музыкой, а через минут пять наступила пугающая тишина.

— А в туалет выйти можно? — подала голос переминающаяся с ноги на ногу Зоя, чем вызвала у меня нервный смешок.

Охранник, что держал ее, ничего не сказал, лишь толкнул в спину и больно сжал за шею, призывая к молчанию. Ну а мы что? Мы девушки не глупые, даже не пикнули в ответ.

Чем дольше мы находились в коридоре, тем холоднее становилось. У меня уже зуб на зуб не попадал, кожа покрылась мурашками и приходилось то и дело растирать руки, чтобы не околеть окончательно.

Следующей через злополучную дверь прошла Зоя. Ее так же, как и Клару, освободили от наручников и втолкнули внутрь, не дав даже слова вставить. Крики людей, музыка и снова гробовая тишина.

Все бы на свете отдала, чтобы оказаться дома, в мягкой постели, укрыться одеялом и слушать истории папочки Аяза. Гор сидел бы рядом, бурчал что-то про себя, а Зак со Стэком опять бы спорили о том, кого из них выберет новенькая демонесса из «Длинных ножек».

Мысли перенеслись в другой дом, и другую постель, где грелкой мне служило теплое, и ставшее за короткое время таким родным, тело оборотня. Тут я осознала, что безумно соскучилась по вечно хмурому лицу и заносчивому характеру Цанева. Каким-то образом он, из разряда недругов, перешел в одну категорию с моей семьей. В какой момент это произошло? Ищет ли он меня? Забрал ли Ринку с рынка?

Вопросы, вопросы, вопросы…

За всеми этими размышлениями, я не заметила, как наступила моя очередь выходить на публику. Очнулась только когда охранник начал дергать меня за запястья, пытаясь стащить наручники. Когда ему это наконец удалось, он открыл дверь и толкнул меня в плечо.

В глаза ударил яркий свет, ослепивший меня на некоторое время. Когда же зрение вернулось я поняла, что нахожусь на сцене, а окружает меня трибуна со зрителями, лица которых скрывали маски. Разглядеть кого-то из них в отдельности было проблематично, так как свет производила лишь, висящая над потолком, большая лампа, что крутилась во все стороны. В данный момент она была направлена на меня.

Аплодисменты смолкли и включилась громкая музыка, что в купе с ярким светом сводила с ума. Хотелось заткнуть уши и заорать что было мощи, но я сдерживала себя, считая секунды до того момента, когда она смолкнет.

Когда же это произошло, тишину разрезал идущий откуда-то сверху скрипучий голос. Обладателя его видно не было, но оно и не требовалось. Обычный зазывала, каких часто зовут на подобные мероприятия.

— Дамы и господа, вашему вниманию представлен наш последний, третий лот. Сочная вампирочка, все прелести которой, вы можете наблюдать воочию, — кто-то в зале заулюлюкал, и я тут же обняла себя руками, пытаясь хоть немного прикрыть то, что не скрывала тонкая, прозрачная ткань выданной мне ночнушки, — начальная цена десять тысяч златых. Кто больше?

Вверх взметнулось сразу две руки с круглыми табличками, на которых значились номера. Так бы я их не рассмотрела, но лампа с меня переместилась на участников аукциона.

— Номер два, двадцать тысяч златых. Кто больше? — крикнул ведущий, и я перевела взгляд на того, кто держал табличку с данным номером.

Лица за маской не видно. Длинные белые волосы, собранные в высокий хвост, напомнили мне мужчину, которого мы с Яном встретили в гостинице по дороге в Черный лес. Если не ошибаюсь, вампир.

Какой надо быть последней мразью, чтобы покупать в качестве раба, а потом издеваться над кем-то одного с тобою вида. Кровожадной я никогда не была, но, если этому типу все же удаться меня выкупить, резать ему глотку я буду с непередаваемым наслаждением.

- Номер десять, тридцать тысяч златых. Кто больше? — я будто наяву услышала стук раздавшийся, когда моя челюсть повстречалась с полом.

Номер десять была женщиной. С длинными рыжими волосами и всеми необходимыми женскими атрибутами. И почему я раньше к извращенцам относила только мужской пол? Вот она, представительница прекрасного пола выбирает себе жертву, для дальнейшего использования в виде сексуальной рабыни. Бррр… как же мерзко.

- Номер сорок пять, сорок тысяч златых. Кто больше? — судя по блеснувшим в прорезях маски черным глазам, покупатель был демоном.

С ним было бы больше всего хлопот, но имя моего папочки знают практически все представители его рода, что так или иначе замешаны в каких-то грязных делишках, а значит может и отпустить, если представлюсь.

- Сорок тысяч раз, сорок тысяч два… О, номер семь, пятьдесят тысяч, — лампа осветила мощное тело одетого во все черное мужчины. Маска скрывала все его лицо, не давая разглядеть даже цвет волос. Единственное, что бросалось в глаза, выглядывающая из-за спины рукоятка меча.

Глаз его я тоже не смогла разглядеть, но всем телом ощущала пристальный взгляд, прожигающий во мне дыры. По спине прошел озноб.

— Пятьдесят тысяч раз, пятьдесят тысяч два… Номер два, шестьдесят тысяч. Кто больше? — опять вклинился вампир, а я, забыв о том, что покупают не какую-то старинную вазу, а меня саму, начала увлеченно следить за торгами.

— Шестьдесят тысяч раз, шестьдесят тысяч два… Номер семь, семьдесят тысяч. Кто больше? — продолжалось все это, пока номер седьмой не назначил цену в сто десять тысяч златых.

Похоже у зубастого таких денег не водилось. Ощерившись в сторону амбала с мечом, он с громким хлопком опустил табличку на стол. Раздался звук от удара в гонг.

— Продано! Номер семь, сто десять тысяч златых. Забирайте товар, — одним прыжком преодолев поручни, мужчина под номером семь направился в мою сторону.

Разворот плеч, уверенная походка, окружающая его аура власти и запах дикого зверя, этот образчик мужской силы определенно мне кого-то напоминал, но я боялась поддаться надеждам, чтобы потом не мучиться сожалением.

Отступила на шаг и так и застыла на месте, бросая на него испуганный взгляд и не зная, что теперь делать. К мужчине с другой стороны подошел еще один такой же шкаф в маске, из-под которой выглядывала борода, и что-то ему сказал. Он тут же завел руку за спину, схватился за рукоятку меча и, резко обернувшись, вытащил его из ножен.

Как раз вовремя, на него сверху, с чем-то вроде сабли в руках, летел вампир.

Между этими двумя завязалась нешуточная драка. Народ повскакивал с мест, а бородач подлетел ко мне, схватил сзади одной рукой за талию, а другой накрыл рот, не давая издать и звука, и потащил к стене.

— Не вырывайся, — прохрипел он, не отрывая взгляда от номера семь, который, не прилагая видимых усилий, отражал атаки блондина, но сам нападать не спешил.

Вскоре я поняла, чего он ждал, и почему экономил силы. С другой стороны на него набросился частично трансформировавшийся демон. Рога не были объяты пламенем, а значит либо ветровый, либо дымный. Яда, каким были наполнены рога огненных, можно было не опасаться, но противник тоже был не промах. Орудуя двумя палками, с зазубринами на концах, он пытался проткнуть одной номер семь, а второй вампира.

Если этот аукцион, каждый год заканчивается подобным мочиловом, не понимаю зачем они вообще изображают видимость цивилизованных торгов? Хотя, о чем это я? Сто десять тысяч златых на дороге не валяются.

Я отвлеклась и пришла в себя, когда к моим ногам подлетел какой-то мячик. Лишь через несколько секунд до меня дошло, что никакой это не мяч, а голова вампира, которую одним ударом своего меча отделил от тела номер семь.

К горлу подступила тошнота, но крепко держащий меня бородач, пинком отправил голову в зрительный зал, который, к моему удивлению, был все еще полон. Народ не сидел на креслах, как ранее, а толпился у дверей. Одно из двух — то ли не мог их открыть, то ли их увлек зрелищный бой на сцене.

Номер семь полностью сосредоточился на демоне. Быстрый удар громадным мечом, и один из рогов отлетел в зал. Раздался звериный рык, и отбросив в сторону свои палки, черноглазый начал рвать на себе пиджак, на ходу принимая полную боевую форму.

Теперь он в два раза превосходил в размерах номер семь. Красная кожа чуть ли не лопалась на бугрящихся мышцах рук, которыми он пытался достать до шеи своего оппонента. Правда, даже учитывая прирост сил, получалось у него это с трудом.

Видимо моему покупателю надоели эти игры. Сорвав с себя черную рубашку и бросив меч под ноги, он последовал примеру демона и тоже начал трансформироваться… Затаив дыхание, я ждала конечный результат.

Маска медленно легла на пол, и перед моими глазами предстал полностью обращенный Цанев.

В размерах он не уступал, а возможно даже превосходил демона. Все тело покрылось мелкой шерсткой, а лицо будто накрыла прозрачная волчья маска, притягивающая внимание своей необычность.

Прежде чем напасть на противника, он бросил взгляд в мою сторону и оскалил зубы в знакомой волчьей усмешке. С плеч свалился громаднейший груз, что давил на меня с того самого момента, как я очнулась в темном погребе. Прикусив нижнюю губу, я наблюдала за боем двух существ, шепча про себя — «я спасена, спасена, спасена»…

Укусив за палец сжавшего своей рукой мой рот амбала, я громко заорала, пытаясь перекричать толпу:

— Что стоишь, как истукан? Помоги своему Величеству! — мужик лишь громко заржал в ответ.

— Ага, чтобы он меня потом на потеху всем жителям Черного леса вниз головой подвесил, за вмешательство в его королевские дела? Нет уж! Он приказ мне охранять тебя, именно этим и занимаюсь.

Я даже возмутиться не успела, как раздался громкий голос откуда-то снаружи, но слышимость была такой, будто говоривший где-то в зале находится.

— Внимание! Здание окружено полицией. Всем лечь на пол, руки за головой, иначе стреляем на поражение.

Народ у дверей задвигался. Многие бегом вернулись к своим креслам и спрятались под ними, остальные легли там же, где и стояли. Все входные двери, а их оказалось четыре, резко распахнулись от пинка снаружи и в помещение влетели одетые в зеленую форму, с масками и автоматами наперевес, то ли люди, то ли такие же оборотни, как и Цанев.

Ян продолжал свой бой с демоном, когда через тот проход, откуда выталкивали нас с Кларой и Зоей, начали выскакивать охранники, что работали на организаторов аукциона. И тут началась настоящая перестрелка.

Держащий меня бородач оттащил меня в угол и, скрыв от всех за своей спиной, ждал развития событий.

— Его же сейчас убьют! — кричала я, наблюдая, как пули задевают тело волка, оставляя на нем кровавые полосы.

— Пулями обращенного оборотня не убить. У нас регенерация повышена в этом состоянии. Голову оторвать если только или ядом каким, тогда да, — его ответ меня немного успокоил, но все равно, каждый раз, когда на теле Яна появлялась новая рана, я зажмуривалась и молила Люцифера, чтобы все обошлось.

Отвлёкшись на начавшийся хаос, я не заметила, как Цанев повалил противника на лопатки, разрезал когтями его грудную клетку и что-то изнутри достал. Наверное сердце, но я уже зажмурилась, не в силах смотреть на это кровавое месиво.

Когда открыла глаза, волк уже трансформировался обратно в свою человеческую форму и вытирал руки о то, что осталось от его рубашки. Схватив с пола меч, он бросился в нашу сторону и остановившись в паре сантиметров от меня, вырвал из объятий бородача и прижал к себе.

— Ты не ранена? — раздался хриплый шепот у моего ушка.

— Нет, — пропищала я, прижимаясь к нему ближе, и чувствуя себя так, будто каменной стеной отгородилась от всего того светопреставления, что творилось за нами.

Живых охранников осталось только двое, и стреляли они уже намного реже, экономя пули. Остальные зрители так и оставались лежать на полу.

— Борь, мы тогда на выход и к машине, а ты позаботься, чтобы ни одна крыса не покинула помещение. Головой за это отвечаешь, — с этими словами, Цанев схватил меня на руки и собрался было направиться к ближайшему выходу, как я начала вырываться, — в чем дело, сладкая?

- Ян, тут где-то Клара и Зоя. Надо их спасти!

— А это еще кто такие? — прорычал он недовольно.

— Не смей на меня рычать, а лучше поставь на пол, я сама их найду. Это те две девушки, которых продали передо мной, — затем до меня дошло, — ты же все это время в зале сидел, видел куда их потащили?

Цанев, шумно выдохнул и, даже не подумав меня отпустить, жестом руки подозвал бородача.

— Проверь карманы вампира, — кивнул он на того блондина, которому недавно снёс голову мечом, — Он выкупил первые два лота и приказал охране запереть девушек в одной из комнат в этом здании. Они ему возвращали ключи, я видел. Освободи их, мы будем ждать снаружи.

Даже не услышав ответ мужчины, оборотень развернулся и пошел к выходу со мной на руках.

На улице уже хорошенько так стемнело и людей не наблюдалось. Зайдя за угол здания, Ян остановился у припаркованной там машины, на которой мы вместе когда-то ехали на рынок, и бросил на меня такой взгляд, что несмотря на прохладную погоду, обожгло все тело так, будто в огонь кинули.

— В следующий раз, девочка, я тебя к себе наручниками пристегну, чтобы никуда не отходила.

— Вот наручников точно не надо! Мне сегодня на всю жизнь хватило, — ткнула волку в лицо покрасневшее запястье.

Цанев грозно нахмурился и низко зарычал, но страшно мне не было, так как я понимала, что его злость направлена не на меня, а на организаторов аукциона и их приспешников.

Открыв заднюю дверь, Ян наклонился со мной на руках, положил меня на сиденья, но уходить не спешил. Оперевшись на одно колено, он навис надо мной.

— Ия, скажи мне, только честно, тебя там… не трогали? — говорил он тихо, но последние слова дались оборотню не легко и прозвучали уже громче.

До меня не сразу дошло, что он имел в виду, а когда поняла, тут же покрылась краской с босых ног, до корней волос.

— Нет, даже пальцем не прикоснулись, — тут же начала заверять я, положив руки ему на плечи, — они для торгов товар берегли, да и не пускали к нам никого, кроме карлика страшного, а он на нас даже не смотрел. Кстати, если твой подданный поймает этого типа, пусть сильно не бьет, он вроде даже помочь нам пытался, советами.

Удовлетворившись моим ответом, Ян наклонился еще ближе и прихватил зубами мою нижнюю губу.

— Черт, я и забыл, какая ты сладкая, — в следующее мгновение и я забыла обо всем на свете.

Все произошедшие события казались такими далекими и нереальными, а настоящим был только Ян, его губы, что обжигали мои, и его руки, что сжимали мои бедра под этим подобием ночнушки.

Внезапно я поняла, что вцепилась в его мощные плечи и стараюсь сильнее прижать к себе. В живот упиралась его эрекция, и не сдержавшись я обвила его ногами, желая только одного, чтобы этот мужчина стал со мной единым целым. Раствориться в нем. Быть всегда с ним.

Вот в такой интересной позе, за самым жарким из всех испытанных мною поцелуев, нас и застал бородатый амбал, которого Ян называл Борисом.

— Кхм, кхм, — откашлялся он, привлекая наше внимание.

Цанев резко встал и не рассчитав, стукнулся головой о крышу машины. Такой цветастой речи, что последовала после этого, я не слышала даже от членов банды «Красных бесов», а уж выражаться они умели.

— Ваше Величество, — пряча усмешку, продолжил Борис, когда волк наконец замолчал, — докладываю, девушек нашли, с ними все нормально, передал их полиции. Пойдут как свидетели. Все остальные задержаны.

— Отлично, теперь можно ехать домой.

— Подожди, а Ринка? С ней все в порядке?

— С ней все отлично, — улыбнулся Ян, — думаешь, благодаря кому мы тебя так быстро отыскали?

На глазах выступили слезы радости. Мне тут же захотелось срочно попасть в резиденцию, чтобы увидеть малышку и крепко прижать к себе свою спасительницу.

За руль сел Борис, а мы с Цаневым расположились на заднем сиденье, он сидя, а я лежа в его объятиях. Убаюканная в которых, почти сразу провалилась в сон.