Глава 24

В детстве мне мама читала сказку про шоколадного поросёнка, суть которой сообщала, что много шоколада тоже плохо: или тебя стошнит, или тебя съедят. Поэтому как бы мне не хотелось остаться с Джеком, я уехала домой. К тому же абсолютно не врала, объяснив, что мне надо проверить, как там мама, и крыша. И они обе в совокупности. Вдруг кого-то снесло? Но дома была тишь и благодать. Дина увлечена перепиской в каком-то форуме, сидя перед компьютером с тлеющей сигаретой, в сабо на высоких каблуках, в старом рваном халате, но при полном макияже. Мама считала самолётики, кошка спала на окне. Я порадовалась идиллии, сбегала в минимаркет за углом и накупила много вкусного. А потом, слегка прибравшись, позвала Таню. Честное слово, хорошо, когда есть тихая гавань. Даже такая, как у меня, с лёгкой шизанцой.

Мы с подружкой с чашками чая, конфетами и пироженками устроили пикник на ковре. Меня распирало от желания поделиться, но не только же о себе говорить, дружбы в одну сторону не бывает. И потому я слушала, как дела у Тани, про племянницу, сшибающую все углы в доме и нагло отказывающуюся мыть посуду, про Танину работу и закупки хозтоваров. Она обо всём снова рассказывала так упоительно, что невольно брала зависть и желание закупать порошки, щетки и швадры для VIP-клиентов их новой сети, ведь казалось, что ничего лучше на свете не бывает. С таким даром, как у неё, надо предвыборные компании проводить или работать рекрутёром, или кем-то ещё, очень заразительным. Ведь Таня вроде бы жаловалась и ничего не рекламировала, но эффект был всегда одинаков: мне хотелось того, о чём она вещала. «Уволят из Оле-Олы, подамся в снабженцы», – подумала я и сама про себя посмеялась над шуткой. Не очень весело, как-то без Джека жизнь уже не представлялась. Я глянула в мобильный. Увы, нет от него смсок… А я уже соскучилась.

– Почему у тебя такое лицо загадочное? – спросила Таня, прервав рассказ о московских поставщиках.

– Потом расскажу, – кивнула я и почувствовала себя Джеком. Вообще он уже два часа был не рядом, а я продолжала чувствовать его запах, словно пропиталась им. Я замирала сердцем, вспоминала взгляды и поцелуи, тонула в горячей волне смущения и желания, чтобы всё повторилось.

– Саш? У тебя от меня секреты? – удивилась подружка.

– Мы с Джеком…, – выдохнула я и не смогла сдержать счастливую, глупую улыбку, – были вместе… Сегодня ночью… И почти весь день… Вот. В смысле не работали…

– Ого! И как?… – Танины глаза округлились.

В дверь постучали. По-моему, вовремя в дверь никогда не стучат. Её или открывают нараспашку, когда это никого не волнует, или просто дают пожить спокойно и не открывают. Но тут… как в сериале, честное слово! Я рассердилась.

Вошла мама с мятым техником из ЖЭКа, я его прекрасно помню – не принял моё заявление о крыше, якобы нет рабочих и бюджета. А у самого мерс припаркован возле конторы.

– Сашенька, вот тут снова из ЖЭКа, – расслабленно проговорила мама, – только это какой-то другой человек. И снова про крышу.

Я подскочила. Одёрнула домашнюю футболку и приняла боевой вид.

– Вы заявление писали Мэру? – неприязненно спросил мужик. – Надо посмотреть последствия течи.

– Писала. А разве от вас уже не приходил инженер? – Меня охватило нешуточное беспокойство.

– Нет. Вызовов много, только сейчас поспел. Я сейчас погляжу, а от вас надо подписать акт и заполнить заявку-заказ на выполнение кровельных работ.

– Хорошо, делайте, – распорядилась я. Привыкаю, видимо, к начальственному тону.

Техник посмотрел на меня странно и принялся за дело. Искалываемая иголками тревоги, я походила за ним по дому, подписала всё, что нужно, и распрощалась. Бросилась к маме.

– Скажи, вспомни, пожалуйста, что тут делал другой человек из ЖЭКа, тот что карточку оставил?

– Милый такой, – улыбнулась мама, – про жизнь спрашивал. Где ты работаешь. Я сказала, что ты лучшая доченька на свете. Поэтому в твоей комнате на пятно на потолке он особенно долго смотрел.

– А ты выходила куда-нибудь?

– Не помню…

– Мама! – рявкнула я. – Напрягись! От этого зависит, сколько самолетиков прилетит завтра.

Мама растерянно сморщилась, потёрла переносицу и снова улыбнулась:

– Он водички попросил. Я на кухню уходила.

Таня смотрела на меня, ничего не понимая.

– Что случилось, Саш? Ты в порядке?

– Нет! – Замотала я головой. – Скажи, как человек со стороны и незамутненный… чёрт… самолетиками и прочей хренью! Зачем нужно было кому-то проникать в чужую комнату и оставаться там одному?

– В кино так делают детективы, чтобы что-то найти.

– У меня искать нечего. – В висках тикало и было не по себе. – У меня нет ничего секретного. И не было никогда!

– Ну, он же – тот, кто приходил, об этом не знает, – пожала Таня плечами. – Может, подозревал, что могло быть…

– Но ведь это же странно! – Я размахивала руками, краснела, жестикулировала. – Зачем?! Почему?! Я же просто ассистент, ну почти секретарь, помощник, я перевожу…

– Вопрос – кого?

– Генерального директора компании.

– И?..

– Американца, иностранного подданого, антикризисного менеджера.

– Может, это промышленный шпионаж? У тебя искали рабочие документы? – сказала Таня, не такая спокойная, как всегда. – Ты брала работу на дом?

– Брала, но ерунду всякую, типа договора аренды дома. С этим же как раз типом, – от слов отдало чем-то горьким. Догадка крутилась где-то рядом, но я не могла за неё ухватиться, поймать мысль и прочитать её – слишком была напряжена. В памяти всплыло предупреждение Дианы о том, что викинг может быть опасен. Во рту пересохло.

– А компромат? – спросила Таня и скосила глаза на маму, стоящую в дверном проёме.

– Нет, если это тот, на кого я думаю, у него полёт совсем другой… и количество денег.

В комнате повисла напряжённая пауза. Кажется, было слышно, как скрипят шестерёнки в моём мозгу, пытаясь раскачать заплывший негой и любовью разум, включить логику.

И тут мама, блаженная, как ягнёнок на лужайке, сказала:

– А сегодня в кино на НТВ показывали, как спецагент какие-то фуськи цеплял в гостинице. Как они называются? Маленькие такие, черненькие…

– Жучки? – воскликнули мы с Таней хором.

– Да, – мама была довольна. – Пойду ещё чайник поставлю, ваш чай, наверное, остыл.

Хорошо, что она ушла, потому что мы с подругой, даже не сказав друг другу ни слова, принялись заглядывать под стол и подоконник, во все углы, шаря и переворачивая всё вверх дном. Когда мама вошла в комнату и сказала, что чай готов и она нарежет нам ещё бутербродиков, я и Таня смотрели расширенными глазами на то, что лежало на наших ладонях. Чудо-гаджеты. Маленькие, чёрненькие. Да, лучше бы в квартире завелись тараканы…

* * *

У страха и секса много общего. Вот эти чёртовы мурашки, и слабость в ногах. И жгутом сворачивающееся нечто в животе. Интересно, почему? Наверное, в этом есть что-то первородное: страх помогал выжить и спрятаться в пещеру от динозавров, секс – размножаться, чтобы динозавры не успевали сожрать всех… А, может, секс – это страх не выжить? Тьфу, что за мысли в голову лезут?!

Наверное, потому что мне стало страшно и потому что я вспомнила про секс. В доме, арендованном у того же викинга. Чем нашпигован особняк? Кто видел нашу с Джеком ночь? И как решит использовать, если там не только жучки, но ещё и видеокамеры встроены? Я вздрогнула: просто оживший кошмар. Провал и компромат на всю жизнь!

Глаза зачесались. Таня подёргала меня за рукав.

– Успокойся немедленно!

– Я спокойна…

– Ага, только лицо белое и руки дрожат. Садись.

Я глянула на свои ладони с жучками – и правда, тряслись. А, казалось, что держу себя в руках и невозмутима, как скала. Я с отвращением бросила гаджеты в кружку с чаем.

– Вдруг ещё записывают! Пусть сидят и слушают бульканье, гады. Что делать, Тань?

– Не знаю… Как-то это всё нехорошо и серьёзно.

Да, это было понятно. Но все ли жучки мы нашли? А в других комнатах? В душе возникло ощущение мерзости и гадливости. Вот тебе и тихая гавань. Одна радость – у Дины так часто орёт хэви-металл, что те, кто поставил жучки и к ней, наверняка уже оглохли.

– И, по-моему, противозаконно, – добавила подружка.

Гугл обычно знает, что делать. Я открыла ноутбук. И снова вздрогнула: а тут трафик не отслеживают? Программку никакую не подключили? Фу, так недолго и до паранойи!

В интернете чего только не было: и блокираторы прослушки продавались со странным названием «Антишансон», и устройства для её обнаружения, и локаторы… Очень дорого, профессионально, на все вопросы ответит консультант…

А ещё я нашла законы в Уголовном Кодексе «о невмешательстве в частную жизнь» и «нарушении тайны переписки, разговоров и т.д.». Причем, как ни странно, такого понятия как «промышленный шпионаж» в нашем законодательстве не существовало, а вот в США очень даже. Моим первым порывом было позвонить Джеку, ведь он же опытный и умный, он всё знает! Но тут же вспомнилась его реакция в офисе: он первым обвинил меня в даче взятки и кидался на меня, а не на Коврова. Неконтролируемая ревность? А кто сказал, что сейчас мой шеф не отреагирует аналогично? Слово «моя» сегодня сказал раз сто… И потому я отложила телефон.

– Тань, ты можешь позвонить Косте? Он же в полиции работает?

– Могу, мы с ним в нормальных отношениях, практически друзья.

– Да, так расставаться нужно уметь, – пробормотала я, обвела глазами свою комнату и сказала: – Позвони лучше от себя. Мало ли кто это? И сколько ещё? – и я зыркнула на жучки в стеклянной чашке.

– Да, сейчас же и позвоню. Не беспокойся.

Таня ушла. Я вообще не паникёр, ну, только в первые мгновения могу устроить петрушку… Поэтому я отхлебнула чаю из новой кружки, которую принесла мама, и стала думать. Взгляд упал на карточку, оставленную фальшивым инженером из ЖЭКа. Он явно хотел, чтобы я позвонила. Практически настаивал. И визитка такая, что в Управляющей компании задушатся подобные делать. Будто намёк, приглашение в игру.

В горле у меня запершило. Я кашлянула и залила неприязнь новой порцией чая.

Судя по тому, что я знаю об Игоре Коврове, он человек очень состоятельный – сдавать в аренду такой роскошный особняк и жить в аналогичном через пару домов простому менеджеру не по карману. Туда же кидаем БМВ, костюмы не хуже, чем у моего шефа.

Плюс викинг обсуждал с Джеком какие-то варианты сотрудничества. Жаль, не я переводила. Хочет знать все слабые стороны будущего делового партнёра, чтобы потом дёргать за ниточки? Логично. Сарафанно-подружковое радио в виде личной ассистентки – прекрасный источник сведений. Если б викингу нужно было добыть инфу о поставках хозтоваров, он бы уже потирал довольно руки.

Я снова закашлялась, подумав, что Ковров уже знает, что я сплю с Джеком… Ну почему Таня не рассказывала подольше про своих замечательно вредных московских поставщиков?! Ещё пару минуточек!

Хотя не время было заламывать театрально руки и вопить о жизненной несправедливости. И так всё выглядело очень по-киношному, аж внутренний голос вопил, как Станиславский, «Не верю!»

Я встала и прошлась по комнате. Критически осмотрела горшки на подоконнике. Под листом бегонии обнаружила ещё одну практически незаметную дрянь. Коллекция заваренных в чае средств прослушки пополнилась с громким всплеском. Я оперлась о подоконник. Девчонка с белобрысыми косичками метнула с окна восьмого этажа соседнего подъезда помидор. Тот шлёпнулся с хлюпом на дорожку, превратившись в кашу прямо перед солидной дамой с высокой причёской. Девчонка увидела меня и спряталась. Дама увидела меня и заорала что-то нецензурное, тряся сумочкой и бюстом. Не трогало, неа. Я снова отпила чая. Заела шоколадным трюфелем, чтобы мозги лучше работали.

Главное, что при таких деньгах викинг мог запросто нанять кого-то, а не светить своё весьма запоминающееся лицо. «Александр Скарсгард» недобитый. И опять же визитка… Странновато для промышленного шпионажа. Версия вторая: он извращенец. Или просто денег много, делать нечего, скучно.

Я покрутила в пальцах визитку. Возможно, стоило узнать правила игры? Страшновато. А что, если с выходом из-за печки? На безопасной территории и немного по-моему? В конце концов, попробую собрать больше информации, прежде чем расскажу обо всём Джеку или начальнику отдела безопасности нашей компании. Викинг хочет мне что-то сказать, пусть скажет. Может, и я скажу. Или прикинусь дурочкой. По ситуации. В конце концов, могу же я страдать приступами идиотизма – у меня мама неадекватная, и сестра, который брат, с параноидальной депрессией. Даже справки имеются! При всей моей нормальности я имею полное право на шизу. Как говорится, во всём есть свои преимущества.

Я взяла телефон, безотчётный страх и панику заменило холодное, щекотящее внутренности чувство азарта.

– Игорь, добрый день, – я позвонила викингу совсем не на номер в визитке. – Хочу извиниться за прошлую встречу. Простите, только сейчас у меня высвободилось немного времени…

– Ну что вы, Сашенька! Очень рад вас слышать!

Кажется, переигрывает, – подумалось мне, – уж больно елеен. Я улыбнулась телефону, приторная, как и собеседник.

– И всё-таки мне так неловко… Условия контракта, а работа хорошо оплачиваемая…

– Но сейчас вы свободны. Я подъеду? – взял быка за рога викинг.

– Да. Но босс может вызвать меня в любой момент, поэтому ничего не могу вам обещать… – Вздохнула я и продиктовала адрес, который он и так знал.

– Буду через двадцать минут, – сказал Ковров.

– Жду вас, – пропела я.

Положив трубку, посуровела и сосредоточенно распахнула шкаф. Игра меня ждёт или поле боя, надо быть во всеоружии. Оружие женщины – внешность, грех не воспользоваться. Я выбрала красные туфли на шпильке – мне нравится, как они называются на английском – стилетто. Надела их, и серый костюм с алыми вставками в стиле Тьерри Мюглер – талия затянута вшитым корсажем, выделяя бёдра и грудь. Не пошло, сногсшибательно. Оделась, накрасила губы алой помадой, подвела глаза. Красавица! А с красивой женщины и спрос невелик. Она красивая, уже радость. Ну и что, если тупо моргает?

А встретиться можно на виду у всех: бабок, мамочек, алкоголиков – посидеть в машине, пощебетать и смыться, выяснив, что ему нужно, – неплохой вариант. Викинг будет, наверное, не рад. Ничего, перетопчется!

Я позвонила Руслану.

– Приезжай через тридцать минут ровно. Припаркуешься возле центрального «грибка», просигналишь и позвонишь мне.

– Ты чего командуешь? – недовольно пробурчал водитель.

– Работа такая. Я хоть не ору, как шеф.

– И на том спасибо. Ладно, буду.

Я снова глянула на себя в зеркало, подправила губы. Сердце колотилось, словно я поставила на скачках своё состояние на хромую лошадь. А, возможно, всё это не стоит и выеденного яйца? Хорошо бы!

Минуты пробежали быстро. Позвонил Игорь, сказал, что ждёт внизу. Я направилась к лифту, сжимая в пальцах красный клатч – мой старый телефон с включённым диктофоном покоился на дне. Лифт ехал долго, поскрипывая, как тележка. Я вздохнула и подняла глаза к побеленным плитам – рыжее пятно опасно красовалось прямо над электрическим щитком. И вдруг я улыбнулась, расправляя плечи и стряхивая волнение, как пёс капли после купания.

А, между прочим, во всех сегодняшних событиях есть один явный положительный момент – кровлю нам всё-таки будут делать! И этот раунд замысловатой игры под названием «жизнь» уже за мной!

Кто молодец? Я – молодец!