Глава 21. Без ответов

Жозефина больше не видела Рона — ни на яхте, потому что весь перелёт Баттлер просидел у себя в кабинете, ни в космопорту. Когда «La Stella» оказалась в ангаре, к ней зашёл один из телохранителей и пригласил к аэромобилю — Жозефина решила, что Баттлер ждёт её в лимузине, как всегда. Вместо этого её усадили в её собственный служебный мерседес, который тронулся с места, едва за Жозефиной закрылась дверь.

— Что происходит? — попыталась она спросить у водителя, но тот лишь пожал плечами.

— Прошу прощения, сэр, я не знаю, что вы имеете в виду. У меня приказ отвести вас домой.

Жозефина откинулась на спинку кресла. В груди саднило.

Поразмыслив, она решила, что Рон ещё не отошёл от ссоры. «Нам всем нужно время», — напомнила себе Жозефина и вздохнула.

Она ждала звонка Баттлера весь остаток вечера. Затем, уже в офисе, весь рабочий день, а потом, вернувшись домой, подпрыгивала от каждого щелчка за окном, надеясь, что это Баттлер открывает дверь.

Однако Рон не звонил и не приходил — ни на первый день, ни на второй.

Через неделю Жозефина поняла, что ссора явно затягивается. Это не было похоже на Рона. Он мог завестись как чёрт на пустом месте, но никогда не злился дольше одного дня.

Жозефина собралась с духом и взяла в руки телефон. Она долго смотрела на него, не зная, чего ожидать от разговора. Впрочем, в любом случае Рон не мог бы убить её по телефону, и, решившись, Жозефина начала звонить.

Два служебных номера не отвечали. Она позвонила на третий. Жозефина звонила не так уж часто, и Рон никогда не брезговал этими звонками, видимо, понимая, насколько тяжело они даются Арманд.

Третий телефон тоже не отвечал. Жозефина отложила мобильный и решила на следующий день переговорить с Роном лично.

Баттлер больше не пытался делать ей ежедневные подарки, подходя к этому вопросу более детально — он откуда-то узнавал, чего именно Жозефине не хватает, и на следующий день этот предмет появлялся на столе у неё в квартире. Но по утрам он так же вежливо здоровался, хотя мимо столов других секретарей проходил не сбавляя скорости.

По крайней мере, так было до их полёта на Землю. После же возвращения Рон старательно делал вид, что Жозефина ничем не отличается от Пиквик. Сама Жозефина так же не пыталась заговорить. Во-первых, это было бы глупо — выбегать из-за стола и бросаться вслед проносящемуся мимо как ураган шефу. Во-вторых, она не была уверена, что личная встреча с Роном закончится удачно. Разозлённый Рон был опасен в прямом смысле этого слова.

Теперь же, когда стало ясно, что сам Баттлер мириться не собирается, и даже не отвечает на звонки, Жозефина решила всё-таки попытаться завести контакт.

Утром, когда Рон как обычно вошёл в приёмную, сделать этого не удалось. Жозефина уже встала было, собираясь перегородить ему дорогу, но Рон будто бы заметил это движение, остановился у стола Пиквик и начал выяснять детали какой-то сделки.

Жозефина сделала вывод, что говорить Рон не хочет, и больше в этот день попыток не предпринимала.

На следующий день — а вернее ещё ночью, пытаясь уснуть в пустой квартире — она не выдержала.

Жозефина дождалась, когда Баттлер уйдёт к себе, и подошла к столу Гудкайнда, стоящему у самого входа в кабинет шефа.

— Мне нужно передать Ро… Баттлеру кое-какие бумаги.

Гудкайнд поднял глаза от собственных материалов и несколько удивлённо посмотрел на неё.

— Вы же слышали, Баттлер просил его не беспокоить. Оставьте, я всё передам.

— Это срочно.

Гудкайнд поднял бровь.

— А где бумаги?

Только тут Жозефина поняла, что документы, которыми она собиралась прикрыться, в самом деле остались на столе.

— Ладно, Гудкайнд, — вздохнула она. — Вы меня поймали. У меня личное дело. Так что у вас тем более нет причин меня задерживать.

— Вы слышали, мистер Баттлер просил его не беспокоить. У вас наверняка есть личный номер. Если же нет — то я тем более ничем не могу помочь.

Жозефина поджала губы.

— Если бы перед вами стояла миссис Баттлер, вы бы вели себя так же?

Гудкайнд поднял брови, откинулся на спинку стула и улыбнулся.

— Вы далеко не миссис Баттлер, но если на то пошло — да. Я работаю только на мистера Баттлера. И если он не оставляет относительно кого-то особых распоряжений, то к этому человеку применяется общий регламент.

— Гудкайнд, — процедила Жозефина, — не валяйте дурака. Или вы в курсе всего и должны понимать, чего я хочу. Или не в курсе, и не пытайтесь влезть в наши дела.

— У меня распоряжение, — повторил Гудкайнд.

Жозефина не стала слушать. Быстрым движением миновав стол секретаря, она распахнула дверь и шагнула внутрь, так что Гудкайнд успел нагнать её только внутри кабинета.

— Мистер Баттлер, прошу прощения… — услышала Жозефина из-за спины. — Вызвать охрану?

Рон поднял глаза от монитора и посмотрел сначала на Жозефину, затем на Гудкайнда.

— Не надо, — сказал он. — Закройте дверь.

Дверь захлопнулась. Жозефина шумно вздохнула. В присутствии Рона всё выглядело по-другому, и она никак не могла вспомнить, что собиралась сказать.

— Что происходит, мисс Арманд? — спросил Баттлер, не вставая с места.

— Нам нужно поговорить.

— Я занят.

— Ты не можешь быть занят всё время.

Рон отвернулся, посмотрел на ноутбук и закрыл крышку. Вставать он однако не стал.

— Что вы хотели?

Жозефина закусила губу. Постояла секунду неподвижно и решительно шагнула к Баттлеру. Оказавшись рядом она развернула к себе его кресло и наклонилась, собираясь поцеловать.

Рука Рона тут же перехватила её плечо. Никогда ещё Жозефину так не раздражала его сила, даже когда эту силу Баттлер применял чтобы подчинить её.

— Рон, хватит. Я не врала тебе.

— Я спросил, чего вы хотели, мисс Арманд? Вам нужен ещё один аванс? Это решаемо. Не обязательно обращаться за этим лично ко мне, объясните ситуацию Гудкайнду.

— Рон! Ты знаешь, что мне нужно не это.

— Вы забываетесь, мисс Арманд. Место и время наших встреч определяю я. И пока вы мне не нужны.

Жозефина побледнела и плотно сжала губы. Пальцы её сами собой подцепили лежавший на столе карандаш и сжали, ломая пополам.

Рон проследил взглядом за её движением.

— Вы очень небрежны, мисс Арманд.

— Поговори со мной.

Рон какое-то время молчал, глядя только на пальцы Жозефины, сжимавшие обломки карандаша.

— Поговорить? — спросил он, поднимая взгляд, и теперь всё-таки поднялся сам. — Я думаю, я всё тебе сказал.

— Ты не можешь злиться бесконечно. Ты не умеешь.

Губы Рона дёрнулись.

— Ты думаешь, я буду прощать тебе всё?

— Что всё? Я ничего не сделала, Рон!

— Ты врала мне. Я не собираюсь допускать в свою жизнь человека, который может мне лгать.

Жозефина закрыла глаза и вздохнула.

— Я не врала тебе!

— Ты сказала, у тебя никогда не было таких отношений.

Жозефина обмякла.

— Неужели ты думаешь… что я могла быть с кем-то… вот так… как с тобой… Неужели ты не видишь, как мне было трудно решиться на это?

— Я вижу, что Карлайл занимал в твоей жизни заметное место. Настолько заметное, что ты не можешь забыть его и теперь.

— Ты не понимаешь!

— Мне кажется, тут нечего понимать. Скажи, Жозефина, я снился тебе? Хотя бы раз?

Жозефина снова закрыла глаза и заставила себя сделать глубокий вдох.

— Я ненавижу тебя, Рон.

— Я это понял. И постараюсь больше не выходить за рамки нашего контракта. Будьте добры, мисс Арманд, вернитесь на рабочее место.

Жозефина постояла неподвижно ещё пару секунд и, заставив себя развернуться, шагнула к выходу. Находиться рядом с Баттлером было невыносимо — даже когда их разделила кабинетная стена, Жозефина продолжала ощущать его запах, его тепло. Руки едва шевелились, не желая выполнять привычную работу. Хотелось просто уронить лоб на стол и разрыдаться, как в детстве. Она никому не открывалась настолько. Ни с кем не чувствовала себя такой беззащитной и защищённой одновременно — не собственным панцирем, а чужим живым телом. Представить, что всё это кончилось так же мгновенно, как и началось, было невозможно. Впрочем, это как раз очень походило на Баттлера. В один миг принять решение, меняющее чью-то жизнь, а затем упорствовать, не желая ни пересматривать его, ни тем более менять.

Жозефина кое-как досидела до вечера. По дороге домой она попросила водителя подвезти её к вокзалу, но выходить не стала. Почему-то сейчас ей казалось, что пытаться получить то же всеобъемлющее чувство опасности, которое давала Жозефине их близость, было бы предательством по отношению к Рону.

Жозефина достала телефон и долго смотрела на номер Рона, зная, что звонить бесполезно. Она уснула в аэромобиле, а открыв глаза обнаружила, что дверь открыта, и стоящий рядом с дверью Шелман трясёт её за плечо.

— Мисс Арманд, я понимаю, что это ваше право, но вы задерживаете водителя. Уже второй час ночи.

— Что? — Жозефина протёрла глаза и выглянула наружу. — Где я?

— Робертсон взял на себя смелость отвезти вас домой, но не решался разбудить.

— Да… — Жозефина посмотрела на шофёра, — простите.

Она выбралась из аэромобиля и только теперь увидела, как серебрится в отдалении река.

— Ричард… — она с трудом припомнила имя охранника, — спасибо. Я видимо просто устала.

— Всё нормально. Но я не советую вам принимать происходящее так близко к сердцу. Баттлер непредсказуем. И всё же, раз вы до сих пор под охраной, это кое о чём говорит.

Жозефина покачала головой.

— Вы правы. Баттлер непредсказуем. Когда дело касается его решений, ничего и ни о чём не говорит.

Шелман усмехнулся.

— Поэтому он стал тем, кто он есть.

— Да… И всё же мне трудно представить человека, который может находиться рядом с ним много лет.

— Напрасно. Я служил под его началом два года и работал с ним ещё тринадцать лет. Как и наш шеф, Сидзуити Танака. Просто, — Шелман усмехнулся, — нужны крепкие нервы. Зато мы всегда знали, что нас не бросят на произвол судьбы. Когда после переворота начались проверки, армию перетрясли с ног до головы. Я знаю многих ветеранов, кто оказался под забором. У нас таких не было. Все, кто не предал Баттлера, оказались при деле.

— Да, — Жозефина вздохнула, — это похоже на то, что я читала о нём. Но не очень похоже на то, что видела сама. Простите, Шелман, в самом деле уже поздно. Проводите меня наверх. Мне что-то… неуютно одной.

— Само собой, — Шелман усмехнулся и отодвинулся, пропуская Жозефину вперёд.

Спала Жозефина как обычно плохо, но по всему выходило, что к этому нужно привыкать. Новый день на рабочем месте оказался не лучше, как и следующий. Все они тянулись серой чередой, и Жозефина успокаивала себя только тем, что никому теперь ничего не должна. Баттлер больше не мучал её. Сестра была в безопасности.

Люси позвонила ей под конец второй недели.

— Извини, — сказала она. — Я просто… Не могла поверить.

— Ничего, — больше Жозефина ничего ответить не смогла.

— Скажи, ты сама хочешь быть с ним? Или это… Только из-за меня?

Жозефина закусила губу и прикрыла глаза.

— Это не важно, Люси, — сказала она после паузы. — Я ничего сейчас не выбираю. Но это не твоя вина.

Люси помолчала.

— Но он сказал правду?

Жозефина вздохнула.

— Я не знаю, Люси… Но это действительно не то, о чём говорят сплетники. Это… намного сложнее… и больнее.

— Почему ты молчала?

Жозефина снова вздохнула.

— Я просто не хочу переваливать свои проблемы на тебя.

Люси помолчала, и Жозефина почему-то живо представила, как сестра тоже закусывает губу.

— У меня тут нет проблем, — сказала она наконец. — Так что я вовсе не против подумать о твоих.

Жозефина усмехнулась.

— Не надо, Люси, правда. Я не хочу об этом говорить, мне по уши хватает того, что я думаю об этом изо дня в день.

— Как скажешь. Но если захочешь — я буду ждать. Я люблю тебя, Жози.

— Да… — выдохнула Жозефина, — и я… тебя.

Она повесила трубку и поняла, что боль стала только сильнее. Она не знала, что именно причиняет эту боль — присутствие Баттлера в её жизни или его потеря. Ясно было одно — эта боль не уйдёт, и чего бы ни хотела она сама, теперь её жизнь снова будет пуста.