Глава 23. Контракт

Жозефина возвращалась на Асторию третьего января. Оставалось ещё около половины рождественских каникул, но Рон решил, что не имеет права портить ей уже запланированные праздники.

Баттлер и без того узнал на Земле слишком много, но, увлёкшись собственной ревностью, так и не смог осмыслить всё это. Теперь, когда он узнал, Жозефина казалась ему другим человеком, а всё, что было между ними — маленьким и бессмысленным.

Рон довольно быстро осознал, что эту — настоящую Жозефину любит ничуть не меньше, если не больше. В сущности, она всё-таки была той же самой, только обрела новую глубину. Оставалось только корить себя за то, как неловко и грубо он поступил с существом и без того израненным чужой жестокостью. Все факты биографии были известны Рону и раньше, но тогда это были всего лишь строчки на экране. Пережитые и отражённые в глазах Жозефины, они выглядели совсем иначе.

Теперь предстояло восстанавливать то, что он едва не сломал.

Рон не очень хорошо представлял, как подступиться к этому делу. Самым привычным и очевидным были подарки, — но Жозефина всегда лишь расстраивалась ещё сильнее, когда Рон пытался подарить ей что-то дорогое. Что ещё он мог бы сделать, Баттлер не знал. Не петь же серенады под окном…

Именно этот план действий он и обдумывал на протяжении всех праздников — ничего хорошего, впрочем, ему в голову так и не пришло. Все варианты в любом случае сводились к деньгам, и Рон решил импровизировать.

Когда одиннадцатого числа пришло время выходить на работу, он начал с главного. Привычно поднявшись на президентский этаж, Рон подошёл к столу Жозефины. Та делала вид, что роется в каких-то бумагах, хотя лицо её выглядело осунувшимся и рассредоточенным.

— Мисс Арманд, посмотрите на меня, — попросил Рон мягко, но взгляд мгновенно вскинувшейся Жозефины всё равно наполнила боль. Рон невольно потянулся к её ладони, лежащей на стопке бумаг. Когда он сжал тонкие пальцы, всё тело Жозефины сотрясла волна дрожи, заметная только им двоим.

Рон осторожно вложил в пальцы Жозефины газету, которую держал в другой руке и так же тихо сказал:

— С Новым годом. Зайдите ко мне, когда освободитесь.

Рон заставил себя отвернуться от наполнившихся растерянностью глаз и, не оглядываясь, прошёл в кабинет.

Жозефина сидела какое-то время, глядя перед собой.

Рон отошёл? Было очень похоже на то. Но боль никуда не делась. Осознание того, что всё может прекратиться в любой момент, если только Баттлер этого захочет, грызло её изнутри.

Рождественские каникулы не превратились в ад только благодаря Люси. Жозефина всю неделю не переставала удивляться, как такой маленький и беспомощный человечек может подарить такую прорву тепла. Жозефина взяла напрокат аэромобиль и впервые за полгода сама села за руль. Это оказалось неожиданно приятно — в полной мере контролировать то, куда ты направляешься, а не зависеть от водителя, получающего приказы даже не от тебя самой.

Они в самом деле съездили к реке, где часто играли в детстве, два дня провели в Лондоне и три в Париже, и, как показалось Жозефине, Люси эта поездка помогла так же, как и ей самой. Та заметно ожила, обнаружив, что мир за стенами больницы всё ещё существует, и в голове Жозефины поселилась дурацкая идея забрать её оттуда совсем. Она тут же отогнала эту мысль — снимать квартиру было бы конечно дешевле, чем оплачивать клинику, но сама она не смогла бы следить за Люси, а где найти надёжную сиделку — не имела представления. Поселить сестру у себя тоже не представлялось возможным — не хватало ещё, чтобы их с Баттлером отношения протекали у неё на глазах.

Почему-то подсознательно Жозефина была уверена, что отношения, так или иначе, ещё будут — поверить в то, что Рон отступился просто так, она не могла.

И именно эта уверенность заставила её увидеть происходящее в новом свете. Она боялась. До чёртиков боялась, что Рон не примет её такой, какая она есть. Но бояться было бессмысленно: сам Рон сказал — если человек не принимает тебя, нет смысла думать о нём.

Эта мысль стала её путеводной звездой на всё время отпуска на Земле, и, вернувшись, Жозефина чётко осознала, что стыдиться ей нечего. Как бы больно это ни было, если Рон сейчас не захочет вернуться к ней, значит, в самом деле ничего кроме сделки их не связывало.

Боль никуда не делась, но оказалось, что разум вполне может её контролировать, и возвращалась на рабочее место Жозефина почти спокойной. Спокойствие продлилось ровно до того мига, когда Рон подошёл к её столу и заговорил. Мягкий голос в упор не вязался с сухостью обращения, и этот контраст всколыхнул в груди новую волну боли. Жозефина не могла понять, чего хочет Рон, что происходит между ними, и что будет дальше.

Ей понадобилось несколько минут, чтобы успокоиться и заметить наконец оказавшуюся у неё в пальцах свёрнутую в трубочку газету.

Жозефина развернула её и поняла, что не может дышать — как тогда, когда произошёл несчастный случай с Кёнигом. Только в тот раз её напугал сам факт смерти человека, ещё недавно стоявшего рядом с ней. Теперь два и два складывались воедино.

«Эдвард Карлайл, наследник старинной шотландской семьи и владелец сети кинотеатров на Земле, скончался в возрасте двадцати трёх лет. Причиной смерти стала аэромобильная авария на дороге Хинкли-Ноттингем. Предположительно, Карлайл превысил скорость и, возможно, находился за рулём в нетрезвом виде. Аэромобиль столкнулся с неизвестной преградой, и произошёл взрыв. Подробности расследует Британская полиция».

Воздух наждаком проскрёб по лёгким, и Жозефина резко встала. Ноги сами направились ко входу в кабинет Баттлера, и Жозефина влетела туда, не замедляя хода около стола Гудкайнда.

— Ты… — выдохнула она, оказавшись внутри.

Рон выглядел довольным, как нагадивший в ботинок рыжий кот.

— Всё в порядке, мистер Гудкайнд, — прозвучал его голос в оглушительной тишине, и Жозефина услышала, как за спиной у неё захлопнулась дверь.

Рон встал и вышел из-за стола. По мере того, как его массивная фигура приближалась к Жозефине, Арманд физически ощущала, как вытекает сквозь какую-то дыру весь её запал.

— С Рождеством, — повторил Рон и коснулся губами виска Арманд, от чего девушку откровенно затрясло.

Жозефина покачала головой, снова ухватила ртом воздух и отступила назад.

— Мистер… Рон… Что… Что ты делаешь? Нет, что ты уже сделал?

Рон наклонил голову и прищурился, как делал всегда, когда хотел заглянуть глубже, в самые мысли Жозефины.

— Я сделал то, о чём ты мечтала. Надеюсь, в следующий раз, ты сразу скажешь мне, что происходит, а не будешь заставлять меня гадать и обвинять тебя в чём-то.

Жозефина снова открыла рот и опять закрыла его, так ничего и не сказав.

— И Кёниг? — выдавила она из себя наконец.

— И Кёниг, — взгляд Баттлера стал жёстким, — никто не причинит тебе боль, Жозефина. Никто.

Жозефина прикрыла глаза, глубоко вдохнула и шумно выдохнула. За это время Рон успел поймать её запястья, и раньше, чем Жозефина открыла глаза, их коснулись сухие, но нежные губы.

— Жозефина, я тебя люблю, — сказал Рон и приблизился к девушке вплотную — так, что Жозефина ощутила тепло его тела. Это тепло, казалось, может растопить её как снегурочку. Оно парализовывало и лишало воли. И всё же раньше, чем губы Рона коснулись её губ, раньше, чем воля её оказалась окончательно парализована, Жозефина выдохнула.

— Я боюсь.

Рон исчез. Исчезло тепло и дыхание, уже касавшееся её кожи.

— Рон… — Жозефина открыла глаза.

— Я слушаю.

— Я боюсь тебя. Раньше никогда не боялась, чтобы ты ни делал. А теперь… Это же жизнь. Человеческая жизнь. Ты убил двух людей только за то…

— Жозефина, твоя жизнь — тоже жизнь. Карлайл сломал её. И если хочешь знать, я считаю его расплату слишком малой. Стоило уничтожить его так же, но это было бы… Более рискованно. У него достаточно влиятельная семья.

Жозефина открыла рот и опять не сразу смогла подобрать слова.

— Я знаю, — сказала она только, — знаю, что влиятельная. Не понимаю, как ты решился пойти против них. И против «Mithril on Stars». Боже, Рон, что ты творишь… Это ведь и для тебя может быть опасно. Что, если они станут мстить?

Рон пожал плечами, отпустил руки Жозефины и чуть отошёл назад, чтобы опереться о край стола.

— Ты же понимаешь, что я убил не двух?

Жозефина опять раскрыла рот и снова закрыла.

— Ты должна была знать, кто я.

Жозефина покачала головой.

— В газетах не пишут про такое.

— А я и не говорю про бизнес. Ты знала, что я был солдатом. И я сам рассказывал тебе про Картук. Жизнь человека — это куда меньше, чем тебе кажется. Это просто… ставка. Ставка в игре, в которую играем мы все. Кто-то идёт ва-банк и получает многое. Кто-то всю жизнь прячется в тиши маленькой квартирки на краю галактики. В сущности, смерть может настигнуть и тех, и других. Вопрос в том, сможешь ты выбрать свою смерть, или она выберет тебя.

Жозефина покачала головой.

— Но сейчас нет войны.

— Война есть всегда. Вот скажи, когда Карлайл изнасиловал тебя, была война?

Жозефина вздрогнула и широко распахнула глаза. Кислорода снова не хватало.

— Так ты знаешь?

Рон отвернулся к окну.

— Я знаю, — сказал он тихо после долгой паузы. — И от этого я люблю тебя ещё сильнее, Жозефина. Ты стала моим наваждением, и я рад этому безумию. — Рон снова повернулся к Арманд. — Я не умею иначе. Мои ставки всегда высоки. И тебе будет больно со мной. Но я хочу, чтобы ты приняла меня так же, как я принимаю тебя. Целиком. Никаких сделок. Никакой лжи.

Жозефина сглотнула.

— Но мы всё равно никогда не будем равны. Я никогда не смогу уйти.

— Никогда, — Рон кивнул.

— Я бы могла смириться с этим, Рон… Но что будет у меня? Ты будешь приходить когда захочешь. У тебя будут жена, друзья, бизнес. Я стану твоей тенью, аксессуаром — таким же любимым, как хорошая машина или дорогие часы. И когда ты подберёшь себе другие часы, старые отправятся на полку? Ты так хорошо показал, что у меня нет права голоса. Ни когда я хочу уйти, ни когда я хочу тебя вернуть.

Рон в упор посмотрел на неё. Губы его дёрнулись, но он так ничего и не сказал.

Жозефина опустила голову.

— Я права.

— Нет. Ты не права. И то предложение, которое я хочу сделать тебе, полагаю, должно это доказать. Посмотри.

Жозефина устало вздохнула и, обхватив руками локти, шагнула к столу — но не к Баттлеру, а чуть вбок.

Рон сделал вид, что не заметил этой попытки ускользнуть. Он взял со стола стопку бумаг и протянул их Жозефине.

Арманд молча приняла документы и нахмурилась, разглядывая первую страницу.

— Опять контракт.

— Вместо старого. Но в нём ничего не будет про нас с тобой.

Жозефина пролистала несколько страниц и подняла глаза на Баттлера.

— Всё равно, я не понимаю. Здесь какие-то графики, но раньше я их не видела. Это не одно из наших производств.

— Это всё-таки одно из них. Просто его нет в общих базах. О том, что это часть «Баттлер корп», будешь знать только ты.

Жозефина снова нахмурилась.

— Почему? — спросила она. — Это… незаконно?

Рон молча кивнул.

— И ты хочешь, чтобы я… Рон…

— Я хочу, чтобы ты занялась этим проектом. От начала и до конца. Тебе надо будет следить за производством, подбирать сотрудников верхнего звена, контактировать с покупателем. Кроме того, ты будешь осуществлять контакты ещё с некоторыми моими новыми партнёрами.

Жозефина сглотнула.21b4bc

— Не говоря о том… О том, что это незаконно… я же не умею всего этого, Рон. Я даже колледжа не окончила.

Рон усмехнулся.

— Представь себе, я тоже не экономист. Ты достаточно быстро входишь в курс дела, хотя я и сам заметил, что математика — это не твоё. Зато ты вызываешь у людей доверие и никому не доверяешь. Тебе не нужно всё делать самой. Ты подберёшь команду, которая будет верна только нам с тобой. Твоя основная задача — дипломатия. Думаю, с этим ты справишься куда лучше меня.

— А ты не боишься… — начала было Жозефина язвительно и замолкла.

— Боюсь, — ответил Рон. — Я до чёртиков боюсь, что ты найдешь себе кого-то без шрама в пол-лица. Но, наверное, если я не дам тебе шанса выбирать, то никогда не узнаю, что бы ты выбрала.

Жозефина посмотрела на него, и губы её дрогнули.

— Это ещё не всё, Жозефина. Не знаю, поняла ли ты главное. Если ты займёшься этим, ты будешь знать обо мне столько, что сможешь уничтожить меня в один миг. И я предлагаю это тебе.

Рон отобрал у неё бумаги и опустил обратно на стол, чтобы взять Жозефину за запястья и притянуть к себе.

— Я предлагаю тебе всего себя. Целиком.

Жозефина снова открыла рот и, так ничего и не сказав, отвернулась.

— Пусти, — прошептала она.

Рон держал её ещё несколько секунд, а затем легко коснулся губами кончиков пальцев и отпустил.

— Это очень много, — прошептала Жозефина, отступая назад.

— Ты боишься.

Жозефина не ответила.

— У тебя не очень много времени, Жозефина. Неделя, или я буду вынужден искать на это место другого.

Жозефина сглотнула и посмотрела на Баттлера.

— В нашу первую встречу ты спросил… Почему я не замужем.

Рон медленно кивнул.

— Моя сестра была замужем. Этот брак не был счастливым. Это была сделка. Такая же, как у нас, только сделка на всю жизнь.

Жозефина отвела взгляд.

— Я не хочу знать, что в моей жизни никогда уже ничего не изменится. Это будет значить, что у меня в самом деле остался один путь — пуля в висок. А я, наверное, всё-таки ещё надеюсь… Что смогу выкарабкаться.

— Ты сможешь, — сказал Рон твёрдо, — я не предлагаю тебе сделку. Я предлагаю тебе быть со мной. Со мной до конца. Неужели это так плохо, быть со мной?

Жозефина покачала головой.

— Я не знаю, Рон. Правда, не знаю. Но это до конца.

Она развернулась и сделала последний шаг — за дверь.