Глава 13. Партнёр

Поехать в отпуск в июле им так и не удалось, как не удалось Жозефине и сдать экзамены в конце июня. Новые контракты требовали новых сделок, а она слабо представляла себе, как можно переложить это на кого-то ещё, и поездка была отложена на август, а университетские дела – на июль.

***

– Мистер Гарднер, – упрямо повторила Жозефина в который раз за вечер, – вы три года поставляли нам навигаторы по этой цене. Да, я уже поняла, что вы испытываете трудности с эмбарго, но трудности начались три года назад, и этот вопрос был улажен. Ваши потери составили куда меньше тех тридцати процентов наценки, которые вы показываете здесь, – она ткнула пальцем в график, – меня терзает смутное подозрение, что вы предпочли бы иметь дело лично с Баттлером.

Дэвид Гарднер, мужчина лет сорока, приятной наружности, с копной чёрных волос и такой же чёрной аккуратной бородкой, продолжал улыбаться. Рука его постукивала паркером по столешнице, выдавая возбуждение, хотя Жозефина не видела никакого повода для волнения.

Ей давно уже было ясно, что Гарднер привык к более напористому стилю переговоров Баттлера, и теперь, увидев, как всё ещё продолжали называть её за глаза, «девочку Баттлера», – решил, что сможет легко отжать своё. Не говоря о том, что подобная уступка стоила бы Арманд долгих и неприятных объяснений с шефом, который дипломатии не понимал и не любил, сама Жозефина видела во всех подобных делах свой шкурный интерес – уступив, она доказала бы, что она в самом деле просто «девочка Баттлера». К сожалению, её внутренняя твёрдость переговоры вперёд не продвигала, а только стопорила.

Жозефина откинулась на спинку дивана и отбросила волосы чуть назад – в кабинете было душновато.

Гарднер невольно залюбовался чётким и летящим движением хрупкой руки. Он отлично понимал, что Баттлер нашёл в этом девочке. Жозефина была дорогой игрушкой. Настолько дорогой, что Рон фактически отдал ей половину своего состояния, сделав своей помощницей. Но если бы спросили Гарднера, он бы ответил, что эта куколка стоит куда больше. Идеально выдрессированная, обходительная, вежливая и довольно умная – игрушка стоила не миллионов, она стоила миллиардов. У Баттлера их не было, у Гарднера – были.

Собственно, Арманд была единственной причиной, по которой Гарднер решил приехать на переговоры сам – он слышал о девочке Баттлера слишком много, но до сих пор не видел её вживую.

– Вы похожи на Клеопатру, – произнёс он и сам удивился тому, что сказал это вслух.

– Простите? – Арманд запнулась и прервала очередную речь, посвящённую коэффициентам и наценкам.

Лицо её не тронула и тень смущения, хотя Гарднер был уверен, что Арманд расслышала его слова.

– Вы похожи на Клеопатру, – повторил он, – мужчины кладут к вашим ногам всё своё золото, а кое-кто за ночь с вами уже отдал жизнь.

Жозефина внимательно посмотрела в глаза Дэвиду.

– Вы заблуждаетесь, мистер Гарднер.

– Неужели? Я слышал и о Кёниге, и о Уэйде, и о Карлайле…

На последнем имени рука Арманд, державшая чашку с кофе, дрогнула, и чёрные капли упали на светло-серую юбку.

– О, мне очень жаль…

– Не беспокойтесь, – сказала Жозефина твёрже, чем мог бы ожидать от неё Дэвид, и поставила чашку на стол. – Если вы слышали, то должны понимать, что ваши слова неосмотрительны. Можете не верить, но Кёниг не получил даже ночь.

Дэвид усмехнулся и тоже откинулся на спинку дивана.

– Но я не Кёниг.

– В чём разница? – спросила Жозефина чуть резче, чем хотела.

– Например в том, сколько золота я могу вам дать.

Жозефина прищурилась. Дэвид видел, как взгляд её наполняется презрением, и это щекотало нервы ещё сильнее.

Жозефина молчала несколько секунд. Гарднер не был ей противен. Он даже походил чем-то на Баттлера – с той разницей, что был самоуверенней ещё в два раза – и в два раза наглей. А кроме того, Гарднер был поставщиком… И Жозефина плохо представляла, кто ещё может продать им эти чёртовы навигаторы.

– Мистер Гарднер, – сказала она спокойно, – вы деловой человек и вряд ли станете переносить свои личные наблюдения на наши с вами дела. Сомневаюсь, что это хорошо скажется на вашей репутации в мире бизнеса.

Дэвид усмехнулся. Достал из кармана визитку и щелчком отправил её через стол.

– У меня много покупателей, – сказал он, – а вы, мисс Арманд, единственная в своём роде. Если надумаете довести сделку до конца – вас со мной соединят.

Он встал и неторопливо, но уверенно направился к выходу.

Жозефина дождалась, когда дверь за Гарднером закроется и с облегчением выдохнула. Общество подобных мужчин всё ещё давило на неё, как бы спокойно она себя не держала. Куда проще было вести дела с посредниками, но владелец компании, вздумавший самостоятельно явиться на переговоры – это было не к добру.

Жозефина залпом допила кофе и поморщилась, заметив подсыхающие пятна на юбке. День подходил к концу, и всё же она не могла позволить себе показаться перед сотрудниками в таком виде…

Жозефина встала, застегнула пиджак – так пятна были почти не видны – и направилась к лифту. Она нажала кнопку верхнего этажа и ввела код.

***

Жозефина не была в пентхаусе уже несколько месяцев. С тех пор, как появилась их общая квартира, это место стало чем-то вроде «убежища Баттлера». Рон изо всех сил старался не стеснять Арманд дома и уже несколько месяцев вынашивал планы покупки одной из соседних квартир, но порой терпения ему всё же не хватало, и он оставался ночевать здесь.

Как узнала Жозефина уже довольно давно, код от «убежища» был только у неё, его не знала даже Дэзире. Однако Жозефина лучше, чем кто бы то ни было, понимала, что любому человеку иногда требуется уединение, и не пыталась беспокоить Рона в его логове.

Тем не менее, там всё ещё оставалась пара костюмов, купленных Жозефине в самом начале и благополучно забытых, когда проблема с одеждой была решена.

Именно на них Жозефина и рассчитывала, поднимаясь наверх.

Оказавшись в холле, она тут же стащила с себя жакет и бросила его на диван. Уже взявшись за молнию юбки, она увидела на столике перед диваном что-то знакомое и нахмурилась, пытаясь понять, что это может значить. На столе лежала синяя тетрадь с вензелями ЖА, выведенными её собственной рукой. Тетрадь настолько не вписывалась в интерьер, что казалась каким-то осколком сюрреализма – архаичной, потрёпанной, купленной ею когда-то в книжной лавке на углу Черинг Кросс, ей не было места в этом царстве стекла и металла.

Жозефина подошла к столу, опасаясь коснуться дневника. Не сразу опустила пальцы, прикасаясь к знакомой шершавой бумаге. Когда Уотсон потребовала от неё вести дневник, Жозефина знала, что это не приведёт ни к чему хорошему. Каждая запись давалась ей с таким трудом, будто она вырывала из себя клок живой плоти – от того большинство из них были маленькими и ничего не рассказывали о том, что творилось внутри. И всё же, в каком-то смысле Уотсон оказалась права – со временем писать стало легче. Говорить вслух Жозефина не хотела совсем, а бумага молчала и не насмехалась, и в конце концов, не выдержав, Жозефина стала делить с ней всё то, что не могла сказать людям – свои сны, свои воспоминания, свою непрекращающуюся боль.

Жозефина прикрыла глаза и рвано выдохнула. Эта тетрадь, лежащая на столе в пентхаусе должно быть уже не один месяц, объясняла очень многое. Вот почему в один прекрасный момент Рон перестал использовать её и начал жалеть.

Эта мысль казалась дикой. Она рушила всё, чем Жозефина жила последнее время.

Сделав ещё один, уже более уверенный вдох, Жозефина взяла тетрадь в руки и прошла на кухню. Включив измельчитель мусора, она скормила ему последнее доказательство своей слабости, и третий вздох был уже вполне спокойным.

На ходу расстёгивая блузку, Жозефина сбросила на пол остатки одежды и прошла в душ. Долго нежиться в горячей воде она себе не позволила. Лишь немного смыв пот, прошла в спальню и достала из шкафа костюм – такой же безупречный, как если бы она повесила его туда вчера.

Переодевшись собрала разбросанные по гостиной предметы гардероба и, повесив на вешалку, зашла с ними в лифт – незачем Рону знать о том, что произошло только что.

Дела в офисе она закончила за полчаса и собралась уже уходить, когда на пороге своего кабинета увидела Баттлера.

Рон явно был в ярости.

Жозефина поморщилась и нажала на кнопку, закрывая дверь. Меньше всего она хотела сейчас говорить с Баттлером, а тем более оказаться повинной в каком-то – и она даже догадывалась каком – прегрешении.

– Жозефина, – голос Рона звучал как раскат грома.

Жозефина сняла пиджак и повесила его на спинку стула.

– Я не настроена трахаться, – сказала она мрачно, – и терпеть твой бред я тоже не настроена.

– Значит, ты знаешь, о чём я? – Баттлер шагнул вперёд, явно собираясь ухватить её за воротник, но Жозефина отошла чуть назад – так, чтобы Рон не дотянулся до неё через стол.

– Полагаю – опять о том, что не имеет никакого отношения к реальности.

– Хочешь сказать, что Гарднер не делал тебе предложения переспать?

Жозефина закатила глаза. Очень хотелось сказать, что Гарднер не только сделал предложение, но и переспал с ней, но она сдержалась.

– Рон, если ты думаешь, что я снова буду уговаривать тебя поверить мне, то можешь не надеяться. Я такая, какая есть – или нравлюсь тебе, или нет.

– Как мы заговорили, – Рон снова попытался дотянуться до неё через стол, а когда Жозефина ускользнула, шагнул чуть вбок – Арманд тут же подвинулась влево, снова оказываясь вне досягаемости. – Ты, кажется, забыла, кто ты такая.

Жозефина поджала на миг губы и сверкнула глазами.

– Я отлично помню. Я твоя шлюха. Хотя спать с тобой не так уж и выгодно, если честно.

Рон рыкнул и рванулся в другую сторону, собираясь взять Жозефину внезапностью, но та скользнула теперь вправо и почти что сумела обойти стол. Это Баттлера не устраивало, и он вернулся на прежнюю позицию, перекрывая Жозефине дорогу к выходу.

– Самому-то не противно спать со шлюхой? – бросила Жозефина и тихонько продвинулась вбок, надеясь обмануть Баттлера. – Роналд Баттлер подбирает чужие объедки.

На этой фразе Баттлер не выдержал и бросился наискось, надеясь сбить Жозефину с ног, но та скользнула мимо и бросилась к двери. Она уже опустила пальцы на рукоятку, когда поняла, что сама же и заперла только что электронный замок, а пока тянулась к ключу, Рон уже налетел на неё сзади и прижал к стене. Большие и жёсткие ладони оказались на её бёдрах и спустившись вниз забрались под юбку. По-деловому ощупали бельё.

– По крайней мере ты знаешь своё дело, – он облизнулся и вцепился зубами в ухо Жозефины, чуть дёрнул на себя. Жозефина прекрасно знала, что если Рон выпустит пар таким образом, ссора заглохнет, только её это не устраивало.

– Ты псих, – выдохнула Жозефина, – параноик и самодур, Баттлер. Надо в самом деле быть конченой шлюхой, чтобы терпеть тебя рядом.

Глаза Баттлера сверкнули, а рука сдавила плечо Жозефины с такой силой, какой девушке ещё не доводилось на себе испытывать.

– Ты уж потерпи, больше тебе всё равно некуда идти.

– Давай только по-быстрому, отсосу и проваливай.

Рон рыкнул ещё раз. Эта игра ему не нравилась. Такая Жозефина ему не нравилась. И ярость после каждого её слова становилась всё сильнее, пересиливая даже возбуждение.

– Начинай, – он рванул Жозефину, разворачивая лицом к себе, и попытался уронить на колени, но не успел – удар коленом пришёлся ему в пах, и Баттлер согнулся, всего на несколько секунд. Этих нескольких секунд Жозефине хватило, чтобы разблокировать дверь и выскочить наружу.

Рон рванулся следом, но обнаружил, что дверь уже снова закрыта. Он ударил по ней обоими кулаками и отвернулся.

Мысли с трудом ворочались в поглощённом яростью мозгу, и первые несколько минут Рон не мог сообразить, как ему выбраться из чужого кабинета. Только потом он вспомнил про телефон и вызвал Танаку – почему-то говорить посторонним о том, что только что произошло, не хотелось абсолютно.

Сидзуити, впрочем, тоже немного похихикал – не вслух, но в голосе его явно ощущалась редкая для старого знакомого усмешка.

К тому времени, когда дверь была вскрыта, ярость уже сошла на нет, и Рон вовсю пытался понять, что только что произошло.

За тот год, что он провёл вместе с Арманд, Жозефина никогда – ни разу – не пыталась дать ему отпор. По большому счёту, она никогда, кажется, и не мучилась от взрывного характера Баттлера. Жозефина любила грубый секс так же, как и он сам, в этом Рон не сомневался, и любые скандалы заканчивала в постели – так, что Баттлер выдыхался и уже плохо помнил, что именно его не устраивало вначале.

Когда-то давно Жозефина язвила и доводила его до исступления, но эти времена миновали, и, как правило, она даже не пыталась спорить, будто бы была твёрдо уверена в том, что вскоре Рон сам пожалеет о своей несдержанности.

То, что произошло только что, не походило ни на что, и со всем своим опытом общения с людьми Рон не представлял, что могло заставить маленькую и чистую Жозефину так откровенно называть себя шлюхой.

Выбравшись из кабинета, Рон достал телефон и заглянул в камеру – Жозефина ехала в машине. Кажется, это было такси, и Рон ощутил, как новая волна злости поднимается внутри.

Он набрал номер Арманд и с минуту слушал гудки – брать трубку та и не думала.

Тогда он снова набрал Танаку и спросил, может ли тот сказать, где находится Арманд прямо сейчас.

– Всё в порядке, – получил он ответ, – мои ребята её ведут. Она едет в горы.

Рон нахмурился. Это было ещё более странно, чем всё то, что произошло полчаса назад. Если Жозефине становилось совсем плохо, она всегда ехала на вокзал.

Впрочем. Тратить время на размышления он не мог, потому просто бросился к лифту и стал спускаться вниз.

Жозефину он нагнал высоко на горной дороге – такси уже не было, а сама Арманд сидела на каменном парапете маленькой любительской обсерватории и смотрела вниз, на зелёную щётку леса, колыхавшуюся на ветру.

***

Жозефина не знала куда ехать. На вокзале Рон нашёл бы её, как случалось уже не раз. Если они не мирились сразу же после бурного секса, то Рон приезжал за ней туда, и Жозефина всё равно прощала ему всё. Она просто не могла злиться, когда Рон находился рядом. Это было её собственное безумие.

Поймав машину, она сделала порядочный крюк по улицам, прежде чем вспомнила об этом месте. Как ни странно, она не хотела видеть самого Рона, но оказаться здесь была бы по-настоящему рада. Тут – в обсерватории, Рон был совсем таким, каким себе его выдумала Жозефина, читая газетные статьи. Он был тут даже лучше, чем тот Рон, которого Жозефина любила всем сердцем. С этим Роном Жозефина осталась бы на всю жизнь не раздумывая, в то время как тот, настоящий, изо дня в день будто бы проверял её на прочность. Иногда Жозефине казалось, что сделать ей больнее Рон уже не может – и тогда тот находил новый способ добраться до самой её души и уничтожить ещё что-то живое в ней.

И когда Рон остановил аэромобиль у неё за спиной, Жозефина не обернулась и не удивилась. Почему-то то, что Баттлер нашёл её даже здесь, было естественно, как дыхание.

Но Рон не двигался.

Пару минут это вполне устраивало Жозефину, но потом начало раздражать. Баттлер снова, как обычно, портил её сладкую сказку, вбивая в неё клинья реальности.

– Если пришёл, говори, – бросила она, едва заметно оборачиваясь.

Рон стоял неподвижно, хотя вся его поза выражала готовность рвануться вперёд в любой момент.

– Я хочу подойти, – сказал он наконец, – ты не прыгнешь?

Почему-то Жозефине захотелось смеяться, и она расхохоталась, откинув голову далеко назад. Она смеялась так долго и так холодно, что сама не узнавала свой голос, выливавшийся в ледяные звуки, похожие на звон металла о металл.

Смех затих только когда она ощутила руки Баттлера на своих плечах – совсем не такие, как час назад. Теперь они были мягкими и тёплыми, но Жозефина отлично знала, как обманчиво это тепло.

– Я не прыгну, – сказала она тихо и покачала головой, – я не прыгну, но не надо подходить. Ты и так слишком близко. Всегда.

Рон, конечно же, не обратил на её слова никакого внимания. Руки продолжали удерживать её – бережно, но твёрдо.

– Что случилось? – спросил Рон.

Жозефина попыталась вклинить руки между его предплечьями и собой, заслоняя лицо от нестерпимо пронизывающего взгляда, казалось, видевшего её насквозь.

– Ничего, – выдохнула она, судорожно прижимая ладони к щекам.

Рон нахмурился. Пальцы его невольно сжались чуть сильнее, но Жозефина даже не шевельнулась.

– Ты давно уже не врала мне, Жозефина.

Жозефина снова хихикнула немного истерично.

– Ты сейчас это понял, да Рон? Сейчас, когда снова едва не убил меня.

Рон опустил голову и уткнулся носом ей в макушку.

– Ты же всё понимаешь… – сказал он тихо.

Жозефина закрыла глаза и покачала головой.

Она долго молчала, прежде чем убрать руки от лица и спросить.

– За что ты любишь меня, Рон?

Баттлер замер. Он ожидал упрёков, обвинений, чего угодно, но не этого вопроса, который, казалось, не имел никакого отношения к их сегодняшней ссоре.

Рон лишь пожал плечами.

– Я просто тебя люблю.

Жозефина снова помолчала.

– Мне кажется, ты меня жалеешь.

Рон приподнял голову и попытался поймать её взгляд. Он мог бы просто повернуть лицо Жозефины к себе, как делал это обычно, но почему-то не хотел принуждать её именно сейчас.

– Я никого и никогда не жалел, – сказал он наконец, – не думай, что станешь первой.

Они снова замолчали. Жозефина отвернулась, но на сей раз она смотрела не на лес, а на начинавшие загораться на небе звёзды.

– Оставь меня.

Руки Баттлера отчётливо дрогнули на её плечах.

– Я вернусь, – сказал он тихо, – я никогда не смогу уйти от тебя навсегда. Просто… иногда ты делаешь мне больно. И мне нужно время.

Рон на секунду сильней стиснул её плечи, а затем отстранился и твёрдо сказал:

– Хорошо.

Рон развернулся и двинулся к аэромобилю. Забрался внутрь и двинулся вниз.

Жозефина сидела так – неподвижно, ещё около часа. Почему-то звёзды, застывшие и далёкие, сейчас радовали её так же, как когда-то грохот поездов, несущихся навстречу.

Наконец она встала и двинулась вниз по дороге. По её расчетам до города можно было добраться минут за сорок – скорее всего, ждать машину пришлось бы ещё дольше.

Она успела пройти полвитка серпантина и свернуть на следующий, когда увидела у обочины серебристый аэромобиль. Передняя дверь была открыта, и рука Баттлера высовывалась наружу. Будто всё это время он сидел вот так, неподвижно, ожидая её.

Жозефина подошла к машине и забралась на переднее сиденье. От свежего воздуха кружилась голова и хотелось спать. Она наклонилась, устраиваясь у Рона на плече – тот тут же обнял её и прижал вплотную к себе. Левой рукой он тронул руль. Машина вышла на трассу и двинулась вниз.