Глава 19. Гроза

Жозефина больше не улыбалась.

Рон всё так же ловил её взгляды, направленные в телефон, но теперь они были серьёзными и мрачными. Рону всё отчётливее казалось, что между бровей Жозефины проступает вертикальная морщинка.

Каждый раз, поймав этот мрачный взгляд, Рон старался улучить момент и отправить ей короткое сообщение: «Я тебя люблю». Ненадолго морщинка разглаживалась, но, когда Рон смотрел в телефон снова, она возвращалась на прежнее место.

На конец осени был назначен крупный саммит глав судостроительных корпораций, но Рон не видел никакой возможности оставить Жозефину в одиночестве. Не хотелось и вырывать её из работы, чтобы заставить присутствовать на бесконечных, ни о чём не говорящих ей обсуждениях.

Однако в конце концов Рон всё-таки решил взять её с собой.

Жозефина отреагировала на предложение без особого энтузиазма, а в ответ на обеспокоенный вопрос Рона только пожала плечами.

– Там будет много людей. Мне, очевидно, придётся всё время сидеть в номере, чтобы тебе было спокойнее. Не обижайся, Рон, – это так.

Последние слова попали в цель – Жозефина всё так же видела Рона насквозь.

– Я надеялся, ты будешь сопровождать меня.

Жозефина только пожала плечами.

Выудить из неё что бы то ни было ещё оказалось невозможно. Последнее время она была такой почти всё время – на вопросы отвечала коротко и ни с чем не спорила. Поступки и слова свои не объясняла и почти не проявляла инициативы, лишь позволяя целовать себя и обнимать. Она всё так же легко откликалась на ласки, но больше в этом не было прежнего безумия, скорее расслабленная покорность. Ещё год назад одно это радовало бы Рона безмерно, теперь же, когда он видел, какой Жозефина может быть, этого было ничтожно мало.

Рон мог бы поклясться, что Жозефина снова впадает в депрессию, но как выудить её наружу – не знал. Жозефина ничего не говорила, в ответ на любые попытки проникнуть внутрь её души она лишь вздыхала, пристраивался к Баттлеру и устало опускал голову ему на грудь. Рон не мог понять, что это значит – счастлива ли Жозефина в эти минуты или просто подыгрывает ему, стараясь уйти от расспросов.

За два месяца извлечь Жозефину из раковины удалось лишь однажды, вскоре после её побега.

– Я хочу заняться какой-то самообороной, – сказала она в ответ на в который раз уже задававшийся вопрос Рона: «Что мне сделать для тебя?»

Рон помолчал. Они стояли на набережной. Вдалеке виднелся контур одного из двенадцати мостов Астории. В последнее время Жозефина приходила сюда даже чаще, чем на вокзал, и всё время смотрела на этот мост.

Дул холодный ветерок, и Рон задумчиво смотрел, как Жозефина потирает затянутые в шерстяные перчатки пальцы и смешно хохлится, стараясь спрятать подбородок в пышный белый шарф.

Молчание затягивалось, и Жозефина обернулась, чтобы вглядеться в глаза Рона.

– Хорошо, – сказал Рон, только теперь сумев отвлечься от зябнущих пальцев и тоже глядя ей в глаза.

Жозефина выглядела немного удивлённой.

– Ты не спросишь меня, зачем?

Рон пожал плечами.

– А ты делаешь это мне назло?

Жозефина отвела взгляд.

– Нет… не только.

Рон потянулся и прижал её к груди.

– Жозефина, это хорошая мысль. Ты же хочешь почувствовать себя уверенней. Это поможет.

– Это глупо, да? – Жозефина бросила на него короткий взгляд и отвернулась. – Наверное, ты сейчас смеёшься в глубине души, потому что прекрасно понимаешь, что я всё равно не смогу ничего с тобой поделать.

Рон грустно улыбнулся и поцеловал её в висок.

– Твой телепатический дар дал сбой. Я не смеюсь. Ты боишься меня, и мне от этого абсолютно не смешно. Ты хочешь почувствовать себя в безопасности – я тебя понимаю и тоже этого хочу.

Жозефина вскинула на него взгляд, и на сей раз в глазах её читалась злость.

– Тогда зачем ты это делаешь, Рон? Зачем ты причиняешь мне боль, я же… я же люблю тебя… – закончила она совсем тихо.

Рон притянул её голову обратно к себе и уткнулся носом в макушку.

– Я тоже тебя люблю. Но я не могу иначе.

Жозефина покачала головой.

– Вот это пугает меня больше всего. Если бы я хотя бы могла надеяться, что что-то изменится…

Рон промолчал. Как-то он уже пытался обещать, что больше не причинит Жозефине боли – едва слова были сказаны вслух, оба поняли их лживость. Повторять враньё он не хотел.

– Как далеко ты можешь зайти? – спросила Жозефина тихо.

Рон не ответил.

– Может наступить день, когда мой лифт просто… просто сорвётся вниз?

Рон с силой сжал её плечи и, встряхнув, заставил посмотреть себе в глаза.

– Никогда, Жозефина. Слышишь? С тобой – никогда.

Он только теперь понял, насколько сильно сжались его пальцы, и торопливо ослабил её.

– Со мной – никогда… – повторила Жозефина тихо, – значит… ты в самом деле можешь убить, просто… просто из злости?

Рон отвернулся и долго смотрел на реку.

Потом ответил спокойно:

– Да. Могу. И не только убить.

Он наконец повернулся к Жозефине.

– Но я никогда… – он замолчал и опустил взгляд, поняв, насколько бессмысленно продолжать. Это опять была ложь, в которую не поверил бы никто из них.

Он долго молчал, а затем сказал:

– С тобой позанимается Шелман, хорошо? Это тебя устроит?

Жозефина кивнула.

– Он подберёт тебе пистолет. Настоящий, а не такой, как те, твои.

Жозефина сглотнула и кивнула.

– Только обещай, что стрелять будешь не в себя.

Жозефина не ответила. Только зарылась носом в пальто Рона и замерла, вдыхая знакомый запах. Она стояла так долго, пока ветер не стал усиливаться, а потом перехватила руку Баттлера, лежащую у неё на спине, и потянула его к дому.

– Пошли. Я сделаю грог. Тебе должно понравиться.

Рон улыбнулся одним краешком рта.

– Ты не ответила, – бросил он вдогонку, не особо сопротивляясь и следуя за Жозефиной.

Жозефина резко развернулась и замерла на секунду, внимательно и серьёзно глядя ему в глаза.

– Обещаю, – сказала она и снова повернулась к Рону спиной.

***

Депрессия Жозефины лишь усугубляла и без того безрадостное настроение Баттлера.

Сделки, которые продлевались из года в год, по какой-то причине срывались одна за другой. Аналитики копались в данных так долго, как будто им платил противник, но в конце концов сразу несколько из них сообщило, что, похоже, экспансия исходит от «Intelligence Manage», корпорации семьи Гарднеров, специализирующихся на микроэлектронике.

До сих пор «Баттлер корп» без особых проблем соседствовала с империей Гарднеров. «Интелидженс» не интересовалась тяжёлой промышленностью, предпочитая перекупать военные технологии и использовать их на производстве навигаторов, систем наведения противометеоритных пушек и некоторых спутниковых технологий слежения. На этом поприще у Гарднеров были прочно налажены торговые связи со всеми земными производителями и широким кругом покупателей – от горнодобывающих компаний до военных. Судостроительная компания Баттлера, в последние годы занявшая заметное место в своём сегменте рынка, была скорее естественным союзником «Интелидженс», чем её конкурентом. Впрочем, если корабли не могли летать без навигации, то микроэлектроника спокойно уходила в другие сферы. Кроме того, вражда с «Интелидженс» сулила усиление конкурентов, которым Гарднер теперь сбывал более выгодные контракты.

Баттлер никак не мог понять причин неожиданного конфликта. Его октябрьская сделка была жёсткой, но не выходила за рамки обычной практики их сотрудничества. Строго говоря, это Гарднер вышел далеко за рамки деловой этики, заявив цену на тридцать процентов выше стандартной. Обоснование потерями от эмбарго, наложенного Эрханом, выглядело смехотворным – доля эрханских ресурсов в производстве продукции «Интелидженс» была в десятки раз меньше того, что вынужден был закупать сам Баттлер.

Рон пытался найти других поставщиков, но, к его удивлению, оказалось, что за последние месяцы «Интелидженс» поглотила практически весь рынок земных навигационных систем.

Тут-то и пригодились контракты, подброшенные Бёлером – Эрхан по какой-то причине, ведомой одним эрханцам, с Гарднерами дела не имел. Однако переход на эрханские электронные системы хоть и сулил определённые выгоды – Баттлер теперь мог заявить, что использует эксклюзивные импортные технологии – требовал времени и существенного переоборудования кораблей. Заметная часть готовой продукции шла на пересборку и переплавку, и, хотя резервные фонды пока держали удар, ситуация не прибавляла Рону спокойствия.

Большую часть переговоров теперь приходилось переводить на Жозефину – избранная изначально технология «представительства» дома Арманд работала плохо, эрханцы ломили несусветные цены, постоянно переводили разговор в неделовое русло и пытались припоминать Баттлеру военное время. Рон почти полностью освободил Жозефину от работы над открытым недавно производством и строго-настрого запретил её секретарю передавать Жозефине материалы, касавшиеся экономического развития, – Жозефина постоянно зависала над ними, тратя времени куда больше, чем ушло бы у профессионала, но по-прежнему отказывался слепо доверять аналитическому отделу.

Рон не мог понять, как сказывается такой объём работы на психологическом состоянии девушки, но ему постоянно казалось, что усталость загоняет её ещё глубже в раковину. Жозефина, и без того вымотанная личными переживаниями, к середине декабря стала походить на зомби с покрасневшими глазами и бледными, как у мертвеца, губами. Рон старательно искал способы перегрузить с неё часть работы, но это было невозможно – основную нагрузку и так теперь составляли контакты с Эрханом.

Ещё большее напряжение – как для самого Баттлера, так и для их отношений, составлял затягивавшийся развод.

Рон уже несколько раз был на грани того, чтобы рассказать о процессе Жозефине, хотя изначально хотел просто поставить её перед фактом, когда дело будет сделано.

Дэзире, как и следовало ожидать, не церемонилась и открыто заявляла, что большая часть состояния Баттлера заработана благодаря ей. Приходилось поднимать архивы за прошедшие десять лет, и каждое отдельное заявление опровергать с контрактами в руках.

Кроме того – за полгода она перекупила троих юристов, работавших на Баттлера, и он уже откровенно не знал, где можно взять человека достаточно надёжного.

Поиски такого пришлось поручить Танаке, параллельно спросив совета у Бёлера. Бёлер предложил несколько вариантов, и после тщательной проверки Рон обратился к Яну Босмансу, – специалисту, три десятка лет работавшему с семьёй Бёлеров. Босманс, как оказалось, сам не был сторонником честной игры, зато с его появлением дело пошло заметно более успешно. Несколько раз он намекал Баттлеру, что ситуацию с разводом можно решить быстрее и проще, но Рон предпочитал этих намёков не замечать.

Баттлер и сам не знал, что именно создаёт это непрекращающееся ощущение тяжести: Гарднер, Жозефина или Дэзире, но в общей сложности они доводили его до состояния, когда казалось, что тяжёлое и низкое осеннее небо вот-вот рухнет на голову.

Желание рассказать обо всём Жозефине было непреодолимым, но Рон хотел говорить с той Жозефиной, что звонила ему с Земли и признавалась в любви, а не с измотанным и замкнутым существом, которое обитало теперь в его доме. Эта усталая Жозефина вряд ли могла поделиться с ним теплом, которого не хватало ему самому, и Рон каждый раз приходил к выводу, что нагружать её ещё и своими проблемами будет попросту подло.

В середине января тяжёлые тучи разразились наконец грозой, и Рон вздохнул с облегчением.

***

Удар оказался болезненным, но не настолько, насколько он ждал.

Он сидел в офисе, когда раздался стук в дверь, и на пороге появился Гукайнд.

– Вам посылка, мистер Баттлер, – сообщил он.

Рон потёр глаза.

– Что там?

– Боюсь, там личное.

Рон нахмурился и оглядел пухлый конверт в руках секретаря.

– Надеюсь, охрана её проверила?

Гукайнд прокашлялся.

– Само собой, сэр. Честно говоря, мы не знаем, должны ли показывать её вам…

– Дайте сюда, – поморщился Баттлер и протянул руку.

В ладонь его лег плотный пакет. Письмо было надорвано и, повертев его в руках, Рон достал маленькую упаковку с мини-диском.

– Вы уже смотрели? – спросил Рон, доставая диск и вставляя его в компьютер.

Гукайнд прокашлялся.

– Мельком, сэр. В рамках общей процедуры.

Рон дождался, пока компьютер прочитает диск. На экране появилось предложение запустить видео, и Рон нажал кнопку «OK». Около пяти секунд он смотрел на появившуюся запись. А затем нажал «Стоп». Сердце гулко стучало в груди, шум в висках оглушал.

– Кто это принёс? – спросил он.

– Мы… не знаем, сэр. Запись лежала у Пиквик на столе.

Баттлер перевёл мрачный взгляд на Гукайнда.

– Мы выясним, сэр, – торопливо добавил тот.

– Кто ещё её смотрел?

– Я и Пиквик. Всё согласно…

– Выйдите и пригласите ко мне Арманд.

Гукайнд торопливо покинул кабинет, радуясь, что буря произойдёт уже без него.

Рон попытался запустить запись ещё раз, но не выдержав, снова остановил и стал ждать. Круговорот мыслей в голове доводил до исступления, и ярость усиливалась с каждой секундой.

А потом вошла Жозефина.

Она переступила порог, закрыла дверь и остановилась – осунувшаяся и усталая. Плечи её были опущены, и только глаза смотрели на Баттлера равнодушно и безнадёжно.

Рон абсолютно ясно осознал, что он ничего не сможет сделать, даже если запись настоящая. Он не сможет причинить боль этому измотанному существу, потому что ещё один удар, скорее всего, станет последним.

– Он сказал тебе? – спросил Рон.

Жозефина помотала головой, но Рону почему-то показалось, что она всё равно знает, даже если Гукайнд и удержал язык за зубами.

– Подойди, – собственный голос звучал резко, но совладать с ним Рон не мог.

Жозефина спокойно подошла вплотную к нему и, повинуясь жесту Баттлера, взглянула на экран. Картинка замерла на том моменте, когда высокий крепкий шатен разворачивал лицом к стене светловолосую девушку.

Жозефина сморгнула, пытаясь осознать увиденное. Затем потянулась к мышке и, чуть отмотав назад, запустила запись по-новой.

С минуту в кабинете стояла тишина, прерываемая только хриплыми вздохами, раздававшимися из динамиков.

Потом Жозефина обернулась к Рону – смотрела она так же устало и безнадёжно – и молчала.

Рон взял её за руку и потянул на себя, заставляя опуститься к себе на колени. Молча наклонился и опустил голову ей на грудь.

– Скажи, что это неправда, – попросил он тихо.

Жозефина молчала.

– Жозефина… – Рон поднял взгляд и встретился со взглядом Жозефины, в котором не мог прочитать ничего.

Молчание затягивалось.

– Ты всё равно мне не поверишь, – сказала Жозефина равнодушно через некоторое время.

Рон закрыл глаза.

– Скажи… просто скажи, что это неправда.

Жозефина продолжала молчать. Прошло больше минуты, прежде чем она сказала:

– Не всё, – и отвернулась.