Глава 22. Без обязательств

Ежедневные встречи давались обоим всё тяжелее. Если поначалу они казались возможностью поддерживать тонкую нить, всё ещё связывающую их, то теперь необходимость давать отчёт о каждом шаге и выслушивать соответствующие оценки и советы тяготила Жозефину всё сильней. Она давно уже не пыталась заговорить о чём-либо, кроме новостей на производстве — сама мысль о том, чтобы открывать Баттлеру то, что творилось у неё в душе — казалась абсурдной. Во-первых, Рон стал казаться совсем чужим. Куда более чужим, чем в первые дни их знакомства. Во-вторых, Жозефина слишком хорошо помнила тот вечер девятого октября, когда выложила всё, что чувствовала, и оказалась — в буквальном смысле — в луже грязи.

Нечто похожее испытывал и Баттлер. Ощущение, что он сделал всё, что мог, не покидало его. Ради Жозефины он отпилил от своей жизни огромный кусок под названием Дэзире, ради неё перестроил всё производство, чтобы удержать напор Гарднера. Однако Жозефины у него не было. Оставалось, пожалуй, лишь одно средство, но Рон опасался, что пущенное в ход — оно окончательно порвёт натянутую до предела нить их отношений — особняк. Давить на эту болевую точку он не хотел, потому что в последнее время Жозефина становилась всё более непредсказуемой. Оба они слишком хорошо понимали, что Арманд может нанести ответный удар.

Всё, что мог сделать Рон — это пытаться держать Жозефину при себе, но даже это получалось не слишком хорошо. Та всё чаще присылала вместо себя с отчётами секретарей.

Бессилие доводило до исступления.

Несколько раз удавалось вытащить её на приёмы — как правило, Жозефина отделывалась словами о необходимости доделать какие-то дела, причём каждый раз они в самом деле были необходимыми и срочными. Но, оказавшись в свете, Жозефина всегда вела себя так, будто всё происходящее текло мимо неё. Держалась высокомерно вежливо как с гостями, так и с самим Роном. Если первое Рон мог стерпеть, то второе в сложившейся ситуации воспринималось как откровенная наглость.

Рон же после развода не желал лишний раз показываться в одиночестве, — охотниц до его денег стало слишком много, и сейчас было самое время заявить новую фаворитку, чтобы убить чужие тщетные надежды раз и навсегда. Искать девочку по найму Рон больше не желал, тем более, что это не решило бы проблему. Нужен был кто-то, кого могли воспринимать как его постоянную компаньонку, не сомневаясь в серьёзности и долговременности их отношений.

Карлита откликнулась легко и даже с какой-то странной радостью. Её ничуть не тяготил статус, предложенный Роном — как догадывался Баттлер, в силу природной самоуверенности. Казалось, она получала искреннее наслаждение, отражая ядовитые усмешки завистниц своей широкой и искренней улыбкой.

С Карлитой было легко — она и не требовала понимания, у неё не было нерешаемых проблем. Рон мог не думать о том, что в основе их дружбы лежат деньги, потому что родители Карлиты обеспечивали ей условия жизни, позволявшие не работать до конца дней. И в то же время она не была пустоголовой избалованной девчонкой. Конечно, пороху Карлита не нюхала никогда и, видимо, именно поэтому ничего не боялась. Она будто бы была уверена, что весь мир создан для того, чтобы её развлекать — и сейчас это устраивало Баттлера как нельзя лучше.

* * *

Адамс вернулся в первых числах ноября, как и обещал, и первым делом позвонил Жозефине — несмотря на то, что была уже половина первого ночи.

— Не разбудил? — брякнул он, меряя шагами зал ожидания космопорта.

Жозефина зевнула и покосилась на часы.

— Да как тебе сказать…

— Но ты мне рада?

Жозефина задумалась. Усмехнулась. Села на кровати.

— Рада.

— Рюэль сняла нам апартаменты в какой-то местной пафосной гостинице, но я что-то сыт по уши и казённым уютом, и её обществом. Так что я решил, может быть…

— Мне надо подумать. Но у меня тоже съемная квартира.

— Да, я знаю твой адрес. Подумаешь, пока я еду, ок?

Жозефина хмыкнула.

— Ты всегда можешь просто не открыть дверь.

— Ну да…

— Тогда жди. И… ты же закажешь пиццу?

— Что-нибудь более съедобное не подойдёт?

— Как хочешь. Я просто до одури хочу есть.

Адамс нажал отбой и, мурлыкая себе под нос, двинулся к стоянке такси.

* * *

Не вставая с постели, Жозефина набрала номер Лефевра и, зевая, попросила:

— Можете проверить Дэрека Адамса?

— Это тот мальчик, с которым вы подружились в начале осени? Мы уже проверили.

— И что с ним?

— Абсолютно ничего интересного. Окончил школу, играл по каким-то клубам несколько лет. В принципе все контакты на виду.

— Думаете… он может быть опасен?

Жером помолчал.

— Опасны могут быть все. Но я пока не вижу ничего особенного.

— А продюсер?

— Мелкая сошка. В бизнесе десять лет, но никаких особых достижений не добилась. Небольшой капитал достался ей от отца, но Рюэль продала семейный бизнес, и теперь деньги на её счету в основном убывают. Многие считают, что она больше интересуется своими подопечными, ну… вы понимаете. Не в плане работы.

Жозефина поёжилась.

— Не хотелось бы думать, что Дэрек с ней насильно.

Лефевр помолчал.

— Я могу проверить. Но обычно в таких делах не требуется сила. В Федерации полно мальчишек и девчонок, которые покупаются на хорошее отношение и обещания всемирной славы.

Жозефина ответила не сразу.

— Не надо. Пока. Я сама узнаю. Он сегодня будет ночевать у меня, вы можете сделать так, чтобы эта информация не оказалась завтра же на столе у Баттлера?

Лефевр прокашлялся.

— Я понимаю, о чём вы подумали…

— Я вас понял, — перебил её Лефевр. — Ничего не обещаю, но постараюсь. Думаю, что большую часть жучков мы уже убрали, но на всякий случай включим шум.

Жозефина улыбнулась и обхватила колени руками.

— Спасибо, Жером.

— Завтра вас не ждать?

— Нет, что вы. Всё, как обычно. Думаю, что избавлюсь от него часам к двенадцати.

— Тогда доброй ночи, мисс Арманд.

— Доброй ночи, Жером.

* * *

Избавиться от Адамса не удалось ни утром, ни через неделю. Впрочем, Жозефина не слишком-то и пыталась.

Минус Дэрека был в том, что он категорически не понимал, что другим людям надо работать. С какой целью он прилетел на Асторию, Дэрек внятно сказать так и не смог, отделавшись общими словами о том, что такова воля продюсера. Однако репетиций у него было не слишком много, а концертов ещё меньше. Самого Адамса это расстраивало, но, похоже, не слишком сильно.

Плюсом, который оценила Жозефина сразу, стало то, что её ждали. Она будто выдохнула после долгого нырка. Одинокие вечера и перечитывания в который раз знакомых книг давно уже сидели у Арманд в печенках, а теперь она попросту не имела возможности киснуть в одиночестве.

Адамс умел готовить, но плохо. И всё же, оказавшись дома, Жозефина почти всегда получала отбивную с зелёным горошком или спагетти. Уже от этого всю дорогу домой губы её расплывались в улыбке, потому что до сих пор никто и никогда не ждал её и не готовил еду специально для неё.

Дэрек ничего не требовал. Жозефина видела, что он надеется на большее, чем совместные посиделки перед телевизором, но дальше дружеских объятий дело не заходило, по крайней мере до конца первой недели. Только в субботу, когда у Жозефины выдался первый выходной, Дэрек, потягивавший из стакана апельсиновый сок и наблюдавший, как Жозефина поглощает яичницу с беконом, задал назревавший вопрос:

— Почему?

Жозефина поперхнулась.

— Не подавись, — Дэрек тут же потянулся к её плечу.

— А ты не пугай так.

— Я же просто спросил.

Жозефина опустила на стол вилку и нож и откинулась на диванчик, на котором они обычно сидели за завтраком.

— Я тебе уже говорила.

— Что ты любишь его и ты не готова. Но я не вижу, чтобы он был рядом с тобой. Честно сказать, я даже… удивлён.

Жозефина хмыкнула, повернула голову к Дэреку и приподняла бровь.

— Ну, знаешь… всегда думал, что… ладно, не важно.

— Не думай ничего, а Дэрек?

— Это я могу.

— Это мне в тебе и нравится.

Их взгляды столкнулись, и от этого по плечам Жозефины пробежала странная волна мурашек.

— Значит, всё-таки нравлюсь, — усмехнулся Адамс.

— Да, нравишься. Но… — Жозефина запрокинула голову назад, — Дэрек, ты просто не представляешь, насколько всё сложно.

— Что тут может быть сложного?

Тёплая рука с неожиданной решимостью скользнула Жозефине под майку.

Жозефина закусила губу, но отодвинуться не пыталась. «Это просто прикосновение», — подумала она.

Рука неторопливо прогулялась по животу и замерла в сантиметре от груди.

— Точно нравлюсь, — произнёс Дэрек задумчиво. — Тогда объясни, что тут сложного?

— Руку убери.

— Тогда объяснишь?

Жозефина вздохнула и сама убрала его ладонь.

— Пошли в комнату, — попросила она и первой встала.

— Чай взять?

— И эклеры.

— Ага.

Нагрузив сладости на поднос, Дэрек двинулся в гостиную следом за Жозефиной и, устроив поднос на кофейном столике, сам примостился рядом на диване — достаточно далеко, чтобы не раздражать, зато лицом к подруге.

— Ну. Только не говори мне, что тебе нравятся девочки — всё равно не поверю.

Жозефина тоже забралась на диван с ногами и уставилась на него. Подняла брови.

Лицо Дэрека расплылой в улыбке до ушей. Жозефина фыркнула и отвернулась.

— Дело в том, что это правда непростая история…

— Давай, не жмись.

Жозефина вздохнула.

— Ну, хорошо. Для меня всё началось… С не самого удачного опыта. Когда я училась в колледже дальше поцелуйчиков у меня дело не доходило, — Жозефина усмехнулась, погружаясь в воспоминания. — Парней вокруг было много, но мне всё было что-то не то. Они были, ну… мягкие. Положиться на них нельзя. Так зачем тогда это нужно?

— Надо думать, они тебе проходу не давали?

Жозефина задумалась.

— Я тогда так это не воспринимала. Так могли пригласить куда-то или цветы подарить, но особо настойчивых среди них не было. А ещё… У меня было два друга. Я думала, что хороших.

— Чувствую, что мы подходим к главному.

Жозефина покосилась на Адамса.

— Не перебивай, а то вообще рассказывать не буду.

— Уже замолк.

Жозефина вздохнула, отвернулась и уставилась в потолок.

— В общем, ты угадал. Один друг оказался совсем не хорошим. Я это поняла, когда он зажал меня в комнате в общаге. Сейчас уже это… не кажется таким страшным. А тогда я чуть не свихнулась. Бросила колледж. Почти перестала общаться с людьми. Это смешно? — Жозефина опять чуть опустила взгляд, чтобы рассмотреть реакцию Дэрека.

Адамс пожал плечами.

— Это же был первый раз. Сколько тебе было?

— Двадцать. Я думала, что жизнь кончилась. Отец узнал обо всём, а когда в полиции дело попытались замять, у него случился инфаркт. В общем… Я не хочу вспоминать всё, что было тогда. Это было так давно… Будто не со мной.

— Если уже прошло, то почему ты об этом вспомнила?

— Потому что, — Жозефина вздохнула, — наверное, это имело значение, когда появился Баттлер. Сначала он, как ты и подумал, был просто покровителем. Даже в контракт прописал мои постельные обязательства. И всё равно это было что-то другое… Он терпел меня, уговаривал… Хотя мог просто взять. А ещё… — Жозефина замотала головой. — Нет, правда, это глупый разговор. Всё равно я словами не выражу то, что между нами было. Но это было очень много. Мне казалось, что я на самом деле принадлежу ему, и другого я не хотела. И… — она опять вздохнула и посмотрела на Дэрека. — Я не хочу принадлежать другому. Я не хочу впускать другого в себя. Я хочу, чтобы что-то во мне осталось только для него.

Дэрек вздохнул, пересел поближе и сам обнял оказавшиеся между ними колени Жозефины.

— У тебя не было никого, кроме него. Тот парень не в счёт.

— И я не хочу, чтобы был кто-то другой.

— Но так не бывает. Мы не в сказке. Люди встречаются и расходятся. Ничего вечного нет.

Жозефина попыталась подтянуть колени ближе к груди и свернуться калачиком, но Дэрек не позволил.

— Я же не прошу меня любить.

Жозефина отвернулась.

— Я не хочу больше быть ничьей.

— Я не прошу мне принадлежать, — Дэрек пододвинулся ещё ближе — так, что Жозефина ощутила его тёплое дыхание на собственной шее.

Рука Адамса скользнула под её майку и огладила плоский живот. Жозефина закрыла глаза.

— Не хочешь меня видеть?

Жозефина усмехнулась и, высвободив ноги, протянула их вперёд, а затем поймала Дэрека за плечи и потянула на себя.

— Хочу тебя чувствовать, — прошептала она, забираясь пальцами под футболку Адамса.

Тот наклонился к ней и протяжно застонал в чуть приоткрытые губы.

Жозефина потёрлась носом о его нос и продолжила неторопливо изучать незнакомый рисунок мускулов. Тело Дэрека было мягким, и мышцы едва чувствовались, но его оказалось неожиданно приятно сжимать, и очень скоро руки Жозефины поползли вниз, пробираясь под пояс джинсов чтобы стиснуть соблазнительные ягодицы.

Дэрек подвинул бедро, перебрасывая его через ногу Жозефины, и вклинившись между её коленями, потёрся о неё.

— Нравится? — спросил он.

— А то, — Жозефина ещё раз скользнул носом по его носу, с наслаждением вдыхая чужое тёплое дыхание. От этого ощущения дурела голова, так же как раньше она дурела от запаха Рона.

Бедро Дэрека сильнее надавило на её промежность, и Жозефина повторила его движение собственным бедром. Пах Адамса был твёрдым, и от её прикосновения напрягшийся член сильнее дёрнулся вверх.

Лицо Дэрека скользнуло вниз, и губы принялись покрывать шею Жозефины неторопливыми поцелуями.

Они исступленно целовались, до боли кусая губы друг друга. Дэрек без всякого стеснения стонал и прогибался от каждой ласки. Он каким-то образом оказался без футболки — Жозефина заметила только, как они, сталкиваясь пальцами, стягивали её собственную майку, а потом долго и с наслаждением гладили друг друга, так, что пальцы Дэрека дрожали от нетерпения, а Жозефина внимательно рассматривала каждую чёрточку его счастливого лица.

И только когда дело дошло до брюк, она немного протрезвела и снова уставилась на Адамса.

— Дэрек, я не могу.

— Боже, как с тобой трудно… — Дэрек сам уже едва сдерживал желание и ничуть не сомневался, что секунду назад Жозефина чувствовала то же самое.

— Ну, извини.

Жозефина оттолкнулась от пола руками и, встав, направилась к двери, но выйти из комнаты не успела, потому что оказалась прижата спиной к стене.

— Не уходи.

Жозефина замерла. Она не знала, смеяться или плакать от этих обиженных слов.

Не дожидаясь ответа, Дэрек снова поймал её в объятья и подтолкнул к дивану. Избавившись от остатков одежды снова приник к её телу.